"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 401

– Из Кристиании. Ты зарабатывала себе на хлеб попрошайничеством. Теперь же я пожелал тебя взять с собой, поэтому мы и ищем работу в сельской местности.

Она кивнула в знак согласия.

– Как чувствуют себя твои ноги?

– Идти осталось недалеко.

– Ты знаешь, где находится это поместье?

– Мне рассказали абсолютно точно.

В сумерках они увидели большое поместье на горе, вокруг которого широко лежали поля.

– Вот оно, – сказал Эльдар. – Мы пойдем туда сразу.

Виллему с чувством почтительности, смешанной со страхом, смотрела на многочисленные темные дома поместья. Несомненно, это было крупное хозяйство в старом норвежском крестьянском стиле. Около двадцати домов окружали двор усадьбы с надворными постройками и с одним из колодцев, которые и дали название усадьбе. Прямо перед ними возвышалось основное здание – двухэтажный дом из крупных бревен, окруженный галереей с резной балюстрадой.

Роскошные сараи торжественно обрамляли дом с обеих сторон, а вокруг группы зданий, насколько хватало глаз, лежали плодородные поля. Хутора сельского района, к которому относился Тубренн*, [40] были скрытно расположены, спрятавшись за какой-либо горой, покрытой лесом, словно они остерегались подымать голову в присутствии такого могущества и красоты.

– Ты, по возможности, больше помалкивай, – тихо сказал Эльдар. – Говоришь изысканно. Поэтому говорить буду я!

К хозяину их проводила запуганная старая служанка. Эльдар остановился у двери и глубоко поклонился. Виллему стояла сзади него и старалась выглядеть испуганной и в то же время понравиться хозяевам. Ей удалось нечто вроде книксена.

На стульях из деревянных колод сидела пара и кисло рассматривала пришельцев. Хозяин и его супруга были толстыми и уравновешенными. На нем – костюм из хорошего домотканого сукна, пиджак и брюки, она – полностью в черном.

Виллему не понравились глаза женщины. И вообще она не понравилась. Она сидела словно большая жирная самка паука. Толстые черные брови и карие пронизывающие глаза. Нижняя губа выставлена далеко вперед, а толстый мясистый нос опускался вниз и почти касался ее. Волосы были грязно-седыми и зачесаны прямо назад. Был у нее и слабый признак усов. Впрочем, больше, чем признак. Муж вообще разжирел. У него были холодные выпученные глаза и тонкие волосы. Он выглядел так, как будто ему хотелось рыгнуть, но у него это никак не получалось.

– Хорошо? Что вы хотите? – спросил он тоном, который заранее обрекал на отказ.

– Мы очень хотели бы получить работу, господин, – ответил Эльдар таким смиренным голосом, какого раньше Виллему от него не слышала. – Это моя младшая сестра, за которую я несу ответственность. Сейчас мы остались без крова и без семьи. Мы оба работаем хорошо и сейчас хотим предложить свои силы там, где они требуются. Наша мать была датчанкой, поэтому мы с огромной охотой хотели бы поработать у вас.

– Подойди поближе, – протявкала хозяйка, обращаясь к Виллему.

Та пугливо подошла и снова сделала книксен Хозяйка схватила ее за платье и начала ощупывать сейчас довольно серо-блеклый материал.

– Где ты раздобыла его, девчонка?

Прежде чем Эльдар успел ответить, Виллему просюсюкала:

– Одна добрая дама отдала мне его, Ваша милость.

– Ваша милость? – презрительно рассмеялась хозяйка, но чувствовалось, что это польстило ей. – Позволь-ка мне взглянуть на твои глаза? Фу, такие глаза бывают только у Сатаны!

Виллему удалось выжать слезу и глаза заблестели.

– Так все говорят, Ваша милость. Но произошло это просто. Моя мама, когда была беременна мной, страшно была испугана желтоглазым котом, и поэтому я родилась с такими глазами. Но я каждое воскресенье хожу в церковь, и Господь ниспослал мне прощение.

«Отлично крутит», – изумленно подумал Эльдар, продолжавший стоять у двери. Язык у нее как у настоящей деревенской девушки, никакого утрирования. Поведение таково, словно она всю жизнь работала в подчинении. Но Господи, помоги Эльдару из Черного леса, как она прекрасна! Боже, помоги мне, я хочу обладать ею! Но не могу себе позволить этого, ни за что!

Он мог бы снова увидеть ее обнаженные прекрасные бедра, почувствовать мягкую плотную кожу, ласкать ее своими руками. Он хочет видеть это снова, хочет, должен!

Сильно вздрогнув, он стряхнул с себя это наваждение и обратил внимание на то, что хозяин усадьбы не спускает с девушки алчных глаз. «Он тоже хочет обладать ею, – возмущенно подумал Эльдар, и его кольнуло удушливое чувство ревности. – Старый козел! Жирный, гнусный старый распутник, раздевает взглядом мою Виллему».

Мою Виллему? О чем он только думает?

Хозяйка не видела этого долгого похотливого взгляда своего мужа. Она прежде всего была польщена тем, что ее называли Ваша милость.

– Сервировать стол ты умеешь?

– Немного, – ответила Виллему. – И я могу научиться.

Хозяйка вопросительно взглянула на мужа. Тот с бесстрастным выражением лица согласно кивнул головой, а затем перевел взгляд на Эльдара.

– Нам нужен работник на скотном дворе, – произнес он грубо. – Ты можешь спать в помещении для слуг во дворе усадьбы. Сестра будет жить в доме.

Внутри Эльдара все запротестовало. Но он ничего иного не мог сделать, только благодарно кивнуть головой и забрать Виллему с собой на кухню, где они должны были поесть.

Когда они на минуту остались одни, он шепнул ей:

– Постарайся никогда не оставаться один на один с хозяином, Виллему!

Она удивленно и вопросительно посмотрела на него. Никогда она не видела Эльдара таким. Глаза пылали от беспокойства, отчаяния и от… что это могло быть? Скорее всего, это напоминало тоску, тяжелую утрату. Она не могла понять. О чем он может тосковать?

Проведя в большом главном доме Тубренна несколько дней, Виллему почувствовала, что в поместье творится что-то неладное.

В самом доме, кроме хозяев, жили только старая запуганная женщина и она сама, да еще высокомерный мужчина, доверенное лицо хозяина. Вне дома, помимо Эльдара, работали двое мужчин и две женщины. Эти четверо произвели на Виллему неприятное впечатление. Как ей показалось, они были замкнутыми, страшными и суровыми. Они никогда не разговаривали ни с ней, ни с Эльдаром, за исключением тех моментов, когда они отдавали ему распоряжения. Работы у Эльдара много, думала она, большинство обязанностей эти люди перелагали на его плечи.

Тем не менее усадьба была ухожена, поля и луга в прекрасном состоянии. Хотя эти четверо делали самое минимальное. Большая кухня содержалась в чистоте вплоть до самой маленькой детали, и остатки еды, которые старая женщина отдавала Виллему, были приготовлены хорошо. Самой Виллему не разрешали входить в кухню, за исключением случаев, когда ее туда звали, а это было редко. Она обслуживала жилые комнаты. В них требовали поддерживать чистоту и порядок: ей поручали еще чистить одежду и подавать еду на стол.

Виллему ничего этого делать не умела. Сейчас она казнила себя за то, что дома постоянно отказывалась от выполнения хозяйственных работ. Она чувствовала себя ужасно беспомощной. Частично это объяснялось тем, что она никогда не была расположена к этим так называемым женским занятиям. Она инстинктивно считала для себя противоестественным знать то, как проще и красивее заправить кровать, следить за тем, чтобы в комнате не было пыли, изящно заштопать носок. Не знала она и как получать приказы и распоряжения. «Удивительно, как могут отражаться в потомках дела и поведение предков. Мои предки по бабушке были людьми, отдававшими приказы. Высокие офицерские чины, фельдмаршалы, графы… Это сидит во мне! Каким-то сверхъестественным способом их профессиональные навыки через поколения перешли мне в наследство, причем так, что все мое существо сопротивляется, когда кто-нибудь приказывает мне. Не то, чтобы я хотела отдавать приказы сама, не то, что чувствую себя особенно не хорошо в положении подчиненного. Такое давление порождает во мне одно лишь яростное сопротивление. Я становлюсь такой желчной, что мне становится стыдно перед самой собой».