"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 571

В глазах Марины засветилась улыбка, в душе впервые за долгое время наступил покой. Тристан отпустил ее. Им обоим стало легче после этого разговора.

Прошла неделя. Тристан заметил, что какое-то внутреннее напряжение ни на минуту не отпускает его. Внешне он держался спокойно, но обмануть самого себя не мог. Он ходил, стиснув зубы и сжав кулаки, — даже сон не давал ему отдыха, и он вставал разбитый, ощущая боль в мышцах. Страх за Хильдегард не отпускал его ни на минуту.

Хильдегард была очень слаба. И до сих пор никто еще не поговорил с Мариной, не подготовил несчастную девочку к тому, что ее ожидает. Все были растеряны и охвачены тревогой.

Однажды днем, когда Тристан сидел у Хильдегард — наедине он называл ее теперь Брониславой — внизу послышался какой-то шум. Дворецкий Мусгорд открыл парадную дверь. Громкие голоса, шаги…

Тристан и Хильдегард с удивлением переглянулись.

Чей-то звонкий голос возмущенно проговорил:

— Что я вижу? Светлый, прекрасный Габриэльсхюс, дом моих дедушки и бабушки, превращен в могильный склеп! Почему у вас задернуты все гардины? Почему вы не говорите, а шепчете? Где Тристан! Как это все понимать?

Тристан в страхе взглянул на Хильдегард:

— Виллему! Моя шведская кузина! Господи, как она здесь оказалась?

Он встал, тем временем Мусгорд взбежал по лестнице и распахнул двери спальни.

— Прибыли фру Виллему и господин Доминик, сударь. И с ними… с ними… Даже не знаю, как его назвать, господин Тристан! То ли зверь, то ли человек…

Тристан никогда не видел своего дворецкого таким взволнованным.

— Прости, я сейчас вернусь, — сказал он Хильдегард и спустился вниз.

В холле Виллему уже раздвигала тяжелые гардины. (Тристан только сейчас заметил, насколько мрачно стал выглядеть дом в последнее время.) Рядом с Виллему стоял хмурый Доминик. В дверях виднелся еще чей-то силуэт…

«Господи!» Тристан выдохнул из груди весь воздух. — Этот человек был, несомненно, отмечен проклятьем Людей Льда. Если это и есть наш неизвестный родственник, меня не удивляет, что он был не в ладах с законом. Но зачем они привезли его сюда?»

Он со страхом смотрел на нежданных гостей.

11

Габриэльсхюс как будто очнулся после долгого оцепенения. Виллему вдохнула в него новую жизнь. Слуги оживились и весело взялись за приготовление праздничного обеда, достойного высоких гостей, собаки носились по всему дому и путались под ногами, даже Марина покинула свое укрытие и смотрела на приехавших с галереи верхнего этажа.

Присутствие Ульвхедина смущало всех. Никто не знал, кто он и зачем приехал сюда. Сам же он медленно ходил по дому и его продолговатые, косо посаженные глаза с удивлением озирали красивое убранство дома. Слуги испуганно расступались перед Ульвхедином, и лишь собаки с любопытством принюхивались к нему.

Тристан, не скрывая удивления, поздоровался с гостями. Наконец он решился пригласить всех наверх, чтобы познакомить с Хильдегард.

— Это и есть герцогиня? — живо спросила Виллему.

Тристан кивнул, не смея смотреть на великана, который поднимался следом за ними по лестнице. Каким тяжким может оказаться проклятье Людей Льда, думал он. Великан внушал ужас, и вместе с тем в нем было какое-то необъяснимое обаяние.

Хильдегард растерялась. Правда, она слишком долго вращалась в свете и умела скрывать свои чувства. Она извинилась перед гостями за то, что не может встать, и выразила надежду, что они согласятся посидеть с ней, чтобы она могла поближе с ними познакомиться.

Она сразу нашла в Доминике родственную душу: он, в прошлом придворный, тоже обладал утонченными манерами, а также отличался врожденным тактом.

Виллему и Ульвхедину, отмеченным печатью Людей Льда, светская беседа давалась труднее.

— Ну, рассказывайте, что у вас случилось! — бесцеремонно потребовала Виллему. — А потом узнаете нашу историю.

Тристан и Хильдегард переглянулись. Чуть заметно она кивнула ему. И Тристан рассказал гостям все: и о трагическом браке Хильдегард, и о ее болезни, и о том, что случилось с Мариной. Сама Марина не присутствовала при этом разговоре — Тристан видел, как она прогуливается по парку со своей любимой собакой.

Он уже в который раз порадовался, что у него есть собаки. Только благодаря им Марина начала понемногу возвращаться к действительности.

Лишь бы предстоящее ей испытание не лишило ее последнего рассудка. А если это все-таки случится, в этом будет и его вина. Тристан без конца проклинал себя за трусость, но у него не поворачивался язык заговорить с Мариной о родах. Он боялся увидеть ужас в ее глазах. Сейчас она была особенно ранима, и ее следовало беречь…

Он закончил свой рассказ, и в комнате воцарилась тяжелая тишина.

Но ненадолго. Виллему выпрямилась на стуле, ее желтые глаза метали искры.

— Я очень хорошо представляю себе, что вам пришлось пережить. Судьба любит дергать нити человеческих жизней, она заставляет слабых страдать, и позволяет негодяям творить их черные дела и торжествовать победу. Я часто не понимаю ее. Но в случае с Мариной я не понимаю уже вас. Разве можно смотреть на предстоящее событие только как на трагедию? Я имею в виду ребенка. Почему бы просто не порадоваться новой человеческой жизни? Не приветствовать ее появление на свет? Господи, герцогиня, это же ребенок вашей дочери! Неужели вы видите в этом только печальную сторону и не ждете его?

Мягкая улыбка Хильдегард говорила о том, что ей нравится прямота Виллему. Между ними было всего три года разницы, но Хильдегард выглядела на десять лет старше и опытнее, чем Виллему.

— И вы до сих пор ничего не объяснили девочке? — продолжала Виллему без передышки. — Она должна сейчас же узнать правду! Неужели вы не понимаете, каким потрясением будут для нее роды? Она знает что-нибудь об этой стороне жизни?

— Марина жила в таком замкнутом мире, — сказала Хильдегард. — И была всегда очень чувствительной девочкой. То, что она пережила, для нее — катастрофа, и ей уже никогда не изжить ее последствий.

— Я понимаю, герцогиня, что вам трудно самой поговорить с девочкой, вы боитесь напугать ее еще больше, — сказал Доминик. — С вашим больным сердцем это опасно и для вас.

Хильдегард кивнула:

— Поверьте, я бы очень хотела все объяснить Марине и быть ей опорой. Но вы правы, полковник Линд, сопряженное с этим волнение может стоить мне жизни. А я еще нужна Марине. И чем дольше я проживу, тем для нее будет лучше.

— Безусловно. А наш благородный рыцарь Тристан, конечно, не мог взять на себя столь деликатную миссию, — ядовито заметила Виллему. — Поэтому позвольте это сделать мне. Только не сегодня, мне понадобится один день, чтобы познакомиться с Мариной и заслужить ее доверие.

— Да, но будь осторожна, — предупредил ее Тристан. — Душе девочки и так нанесена неизлечимая рана.

— Не бойтесь, я буду очень осторожна. Но я удивляюсь на тебя, Тристан, неужели ты не понимаешь, что герцогиню нельзя везти в Норвегию в таком состоянии! Лучше мы напишем Никласу и попросим его не откладывая приехать сюда.

Доминик выразительно глянул на жену и тут же отвел взгляд.

Но глаза Тристана и Хильдегард уже загорелись надеждой.

— Вы думаете, это возможно?

— Да, если поразмыслить, то трудно найти более разумное решение, — невозмутимо сказал Доминик. — Кроме того, мне кажется, вам следует претворить свои планы в жизнь и обвенчаться как можно скорее. Вы оба так настрадались, что заслужили спокойной и счастливой жизни здесь, в Габриэльсхюсе.

По лицу Доминика невозможно было прочитать его мысли.

— Спасибо, — вздохнула Хильдегард. — Должна признаться, меня очень пугало такое дальнее путешествие. Уехать от Марины, и вообще…

— Я напишу Никласу сегодня же вечером, — пообещала Виллему. — Когда Марина должна родить?

— Примерно через неделю.

— Самое время поговорить с ней, откладывать больше нельзя. Где она?

— В парке, — ответил Ульвхедин, стоявший у окна. Тристан и Хильдегард вздрогнули при звуке его глухого голоса. Тристан не смел даже смотреть в его сторону, боясь, что не сумеет скрыть отвращение. Он с трудом взял себя в руки.