"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 602

— Я желаю разговаривать с тобой. Ты живешь в нашем доме!

— Спасибо, — только и сказал он. Русский язык, на котором она говорила, был очень плох. Он понял, что она выучилась ему у Ировара.

— Моя супруга очень больна, — объяснил Ировар. — Так что она в основном лежит. Ее ремесло высасывает из нее все силы. Но сегодня она захотела выйти, чтобы увидеть тебя.

Вендель кивнул. Он снова встретил взгляд женщины и ответил на него так же задумчиво, как и она. Затем она произнесла особенные слова:

— Ты — один из нас. — Потом повернулась и пошла к чумам.

Часом позже Вендель был «расквартирован» в чуме Ировара. Его жена теперь снова лежала. Чум был построен примерно так же, как те, что он видел раньше, но был больше и солиднее. Все другие чумы были конусообразными, а этот имел внешний круг столбов, что увеличивало его объем.

Венделю дали поесть и попробовать перебродившего оленьего молока. Теперь он осторожно пригубил его и выпил, соблюдая меру.

Жена Ировара смотрела на него своими жгучими глазами. Ее звали Тун-ши, как он узнал. Это означало «Горящие угли», и это имя прекрасно подходило ей. В основном Ировар должен был переводить сказанное, но частично справлялась она сама.

— Извини, что я лежу, — сказала она Венделю, — Но есть нечто, что я должна сделать завтра вечером, поэтому я должна накопить силы.

Он кивнул, не понимая. Перед одним из «углов» в жилище висела оленья шкура, делившая помещение пополам. Это было необычно, и он раздумывал о том, что же там могло быть такого, что надо прятать от взглядов посетителей. Как заметил Вендель, Ировар никогда не ходил туда.

— Моя супруга происходит не из моего народа, — объяснил Ировар и взглянул на Тун-ши с любовью.

— Да, я это понял, — живо подтвердил Вендель. — Вы не похожи на других, достопочтенная госпожа.

Он бессознательно воспользовался почтительным обращением. Она горько улыбнулась. Он снова почувствовал невероятное взаимное понимание.

— Хорошо, что ты не зачал с девушками детей, — сказала она. — Потому что у меня на тебя другие планы.

Вендель нахмурил лоб.

— Боюсь, что у нас не будет времени для каких бы то ни было планов, — сказал он. — Потому что я должен отправиться дальше как можно скорее. Я не могу больше пользоваться вашим гостеприимством и не могу остаться. Я не был дома восемь лет, мои мать и отец считают, что меня, вероятно, нет в живых. Я не хочу больше, чтобы они горевали, я — их единственный сын.

Сказанного на иностранном языке было слишком много для Тун-ши, Ировар должен был перевести. Она смотрела на него долго и задумчиво, затем сказала:

— Ты ошибаешься, Вендель. Ты не сможешь пройти отсюда дальше на запад. Не теперь.

— Почему нет?

Ировар взялся объяснить.

— Ты, пожалуй, дойдешь до Кары. Это — главное стойбище ненцев, почти маленький город. Но дальше находится ужасная область между Карой и Нарьян-Маром. Пустынная, необитаемая и полная волков. Одинокий человек никогда не сможет пройти там.

Он использовал их собственное название — ненцы. Из сказанного Вендель сделал вывод, что юраки — более многочисленная народность, чем он предполагал. Он сказал об этом Ировару.

— Конечно, — ответил тот. — Мы — самый большой народ.

— Но ведь тогда должны где-то найтись мужчины для моих пятерых девушек? — сказал Вендель с надеждой. Ировар почесал за ухом.

— Видишь ли, это не так просто. Мы, ненцы, часто решаем споры кровавыми схватками. Мы враждуем со всеми нашими ближайшими соседями и не можем договориться с ними, чтобы предложить им хороших жен. Ты сам видел Салехард…

— Что это такое?

— Большое стойбище, чуть выше по течению от того места, где мы нашли тебя. Мы называем Салехард городом, но никто другой, пожалуй, не назвал бы его так.

Вендель был как живой знак вопроса.

— Ты имеешь в виду, что я проплыл мимо города? У реки?

— Ну да! Полдня пути от того места, где мы тебя подобрали.

О, как горько, как грустно! Он, видимо, спал или был без сознания.

— Нет, я его не видел, — сказал он мрачно. — А что там было?

— Люди там — наши ближайшие соседи. Но мы не можем разговаривать с ними. Это привело бы к кровопролитию, чего мы не можем сейчас себе позволить, так мало у нас мужчин. Споры всегда касаются пастбищ и их границ…

— Они — не наши ближайшие соседи, — сухо вставила Тун-ши.

Темное облако набежало на лицо Ировара.

— Да, они не наши ближайшие соседи.

Вендель осторожно спросил:

— Не те ли ваши ближайшие соседи, которых твои товарищи назвали «вова»? Зло?

— Ты умный парень, — ответил Ировар. — Да, это так.

Поскольку никто больше ничего не сказал, Вендель закончил:

— Хорошо, но я должен идти дальше. Я же могу попытаться пройти на юго-запад?

— Этого я бы тебе не посоветовал, — сказал Ировар. — Потому что они обитают на западе. Злые. А на юго-западе? Если ты пойдешь через горы, то на другой стороне тебя ждет Воркута. Тебя схватят, прежде чем ты успеешь пересчитать пальцы на одной руке. Они сразу обнаружат, что ты — беглый военнопленный. В Воркуте кишмя кишит охранниками, они вынюхивают, словно охотничьи собаки.

— А не мог бы я плыть на запад под парусом по морю?

— Через паковые льды? Подожди, пока лето почти пройдет. Тогда море бывает свободно ото льда. И все же я не верю, что ты далеко уйдешь на такой маленькой лодке.

— Забудь это, — сказала кратко Тун-ши. — Ты останешься здесь. Потому что ты должен жениться на нашей дочери.

Вендель сделал большие глаза. Но Ировар был, казалось, согласен с женой.

— Наша дочь Синсив — тоже одна из тех несчастных, кто является слишком близкой родственницей всех здешних мужчин, — сказал Ировар.

— Это ничего общего с делом не имеет, — возразила Тун-ши. — Все приметы говорят о том, что Вендель должен жениться на Синсив. Он тот, кого мы ждали.

— Когда моя жена говорит «мы», то она имеет в виду не ненцев, а свое собственное племя.

— Но я не могу жениться, — протестовал Вендель. — Потому что я ношу в себе злое наследие, и я не хочу передать его вашему народу.

Тун-ши села. Ее глаза обжигали, но она ничего не сказала. Вместо этого она снова легла и посмотрела вверх на потолок. На ее лице было выражение… чего? Экстаза? Болезненного, проникновенного экстаза.

Ировар тихо произнес:

— Она из вымирающего народа. Их осталось совсем не много.

— Откуда они родом? — спросил Вендель.

— Я не знаю. Но они пришли этим путем в незапамятные времена. А четверо из них остались и поселились в горах на западе. Сегодня ты видел горы, не так ли? Это горы, которых боится мой народ. Потому что то племя было на протяжении столетий бичом моего народа.

«И все же ты взял одну из них в жены», — подумал Вендель.

Они не успели сказать больше, так как в это время в чум вошли двое — юноша и девушка. У юноши были внешность и глаза матери, а девушка была угрюмой и неприветливой. Она была очень высокого роста и крепкого сложения, с типично монгольскими чертами лица. Ировар поднялся.

— Ну, вот и наши дети. Это Синсив, что означает «птичка», а это Нгут, наш сын. Когда-нибудь он пойдет по стопам своей матери. Нгут означает «охотничья тропа». Дети, это — Вендель.

Тун-ши сказала что-то своей дочери, и девушка состроила гримасу, выражавшую равнодушие, граничившее с неприязнью. Она отошла и села в угол, там она и осталась сидеть. «Явно, не только я против этого брака», — подумал Вендель. Он украдкой посматривал на девушку и все больше убеждался в том, что не хотел ее. Поскольку он предполагал, что дети не знали русского языка, то сказал Ировару:

— А пятеро девушек? Мне кажется, что я несу ответственность и за них.

Ировар улыбнулся:

— Ты имеешь в виду, что тебе следовал бы жениться на всех пятерых?

— Этого было бы, пожалуй, многовато, — ответил Вендель. — Но, по крайней мере, на одной из них…

— И ты думаешь, что это нормально? — ответила Тун-ши вместо своего мужа. — Отлично, что ты во время этой поездки заключил их в объятия, но сейчас забудь их! Потому что если ты продолжишь общаться с одной или некоторыми из них, то другие будут ревновать или сильно обидятся.