"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 605

— Я не хочу теперь называть их людьми, но там определенно кто-то живет.

— Но разве ты взял жену не оттуда?

— Да, это так, — Ировар ухмыльнулся, вспомнив. — Я подстрелил ее гарпуном.

— Как это?

— Она потеряла лодку и оказалась на дрейфующей льдине. И она поранилась. Я принял ее за тюленя и выстрелил в нее. После этого я заботился о ней. Но среди тех там есть ужасные существа. Когда-то давно у них что-то случилось, я не знаю, что. Во всяком случае, они всегда были и есть наши враги. Наше единственное утешение в том, что их теперь так мало. Они не осмеливаются нападать.

— А Тун-ши? Разве она никогда не тоскует по своим местам?

Ировар посмотрел на горы, окутанные туманом.

— Она никогда ничего не говорила. Но я не знаю… Я думаю, ей больно, что узы были порваны.

— Это естественно.

Вендель опять обратил внимание на то, что хотя солнце не светило на снежные вершины, казалось, будто над большими ледниками стоял розовый отблеск. Он сказал об этом Ировару.

— Это правильно, — ответил последний. — Горы называются Таран-гай, «страна розового снега». Я пытался разузнать об этом, когда ходил свататься. Но дело только в том, что снег окрашен в светло-розовый цвет. Тун-ши верит, что на снегу растут цветы.

Вендель улыбнулся. Но Тун-ши не так уж и была неправа: есть форма водорослей, которая может приживаться и размножаться на снегу. Он снова бросил на горы недовольный взгляд. Вдруг у него словно защемило сердце. От сочувствия, такого пронзительного, словно рыдание. Или это было что-то другое? Горе или тоска?

Как-то раз, пока он бродил по стойбищу, он услышал тихое «Тссс!» Из отверстия в чуме выглядывали пять радостных, хихикающих лиц. Он подошел и сразу оказался внутри чума.

— Вы здесь живете? — спросил он и был вынужден повторить вопрос жестами.

Новые взрывы смеха. Нет, нет, только две из них жили здесь со своей семьей. Но семьи сейчас тут не было, так что… Венделя потянули к шкурам. Ну уж нет, у него не было желания быть застигнутым врасплох членами семьи. Он крепко их обнял и объяснил знаками, что должен ехать дальше. В мгновение ока их оживленные мордашки выразили огорчение.

«Бедные девчонки, — думал он, выйдя с честью из трудной ситуации. — Что я могу сделать, чтобы их жизнь стала светлой и осмысленной?»

Их ограниченность стала ясна ему, когда Ировар решил познакомить его с ближайшими соседями и родственниками. Он понял, что другие люди в стойбище не говорят о том, о чем говорят Ировар и его жена. Другие же говорят только об охоте и рыбе… Они считают очень примитивно — на пальцах одной руки, в случае надобности и на пальцах ног. Их мысли занимает ежедневная тяжелая работа, семья и соседи. И это понятно. Везение в охоте, новые дети и болезни. Солнце, звезды, луна и хорошая погода на завтра, чтобы можно было поставить новый чум… Ировар и Тун-ши побывали в большом мире, они могли вспомнить обычаи других народов. Вендель начал теперь понимать, за что их уважали в стойбище.

Но скоро ему было суждено понять больше. Когда он под вечер — а разбираться во времени дня здесь, у границы полярного моря, было трудновато — вернулся в жилище Ировара после очередного обследования местности, он натолкнулся на неожиданное зрелище. Посредине чума стояла Тун-ши, вытянув руки в стороны, в то время как ее муж одевал на нее самую причудливую одежду.

— Входи, Вендель, — сказал Ировар. — Я готовлю Тун-ши к вечеру. Она сама не должна касаться одежд.

Вендель смотрел во все глаза. Он увидел также кое-что еще: шкура была отдернута. То, что он увидел за ней, вызвало у него удивление, почти шок. Изображения богов, тотемы, вырезанные из дерева и моржовой кости, огромный плоский барабан, словно тамбурин, украшенный символами, трещотки из костей, черепа животных и людей и масса непонятных предметов.

— Тун-ши — наш шаман, — объяснял гордо Ировар. — Вечером она будет шаманить. Просить для нас хорошего лета и многого другого. Люди придут прямо сюда.

Да, он уже увидел их, сидящих перед чумом. Шаман?

— Но она же женщина! И другой веры?

— Шаманство — религия всей Сибири, — сказал Ировар. — Быть шаманами — не непривычное для женщин занятие. Но многие становятся ими после серьезной болезни. Душевной болезни. После нее преемником станет Нгут. У него тоже врожденный талант. А Тун-ши обучила его шаманскому ремеслу. Так что, мы — важная семья.

Широкое, добродушное лицо Ировара сияло от счастья.

— Да, я понял это. А ты сам — здешний предводитель, не так ли?

— Да, предводитель нашего клана. Но все стойбище состоит из трех больших кланов, так что имеются два других предводителя, такие же сильные. Неподалеку отсюда находятся наши пастбища, и важно следить за тем, чтобы из-за них не возникало споров. Этого мы не можем себе позволить.

Вендель кивнул.

— Значит, Нгут тоже одарен… Да, я могу себе представить. Глаза…

— Да, и он станет хорошим шаманом, это говорит жена. Она обучает его каждый день.

— С этим надо спешить, — невнятно произнесла она.

— Ты не должна так говорить, — удрученно сказал Ировар.

Но Венделю казалось, что Тун-ши права. Она была очень слабой и хрупкой. Всю ночь раздавался ее громкий глухой кашель.

Поскольку погода была прекрасной, а ветер не очень сильным, «представление» должно было состояться перед чумом. Вендель слышал, как поднималось настроение у зрителей, сидевших снаружи, в то время, как он наблюдал за одеванием Тун-ши. На нее вешали пояса из звериных зубов, лап и медвежьих когтей, гремящие колокольчики и пестрые ленты.

Собственно, как объяснял Ировар, никто не имел права смотреть на это, но Тун-ши сказала, что Вендель — особый случай. В этот вечер она будет искать его душу, так утверждала она. Венделю казалось, что это звучало не очень утешительно. Под конец Ировар надел на нее головной убор — с перьями орла сзади и толстой черной бахромой, которая закрывала ее лицо. Теперь она приобрела действительно пугающий вид, таинственный и ужасный. Ее самое верхнее облачение было украшено полосками меха с эзотерическим рисунком. Затем Ировар протянул ей большой барабан. Вендель успел заметить, что на задней стенке барабана вырезана фигура какого-то божества. На передней стенке были изображены медведь и северный олень. Священные животные у юраков. В другую руку она взяла грубую барабанную палочку или трещотку из… да, китовых костей, как показалось Венделю.

— Ну, пойдем, Вендель, — тихо промолвил Ировар. — Тун-ши требуется время.

Они вышли наружу. Население почти всего стойбища сидело здесь полукругом, оставив у чума небольшую открытую площадку и устремив взгляд на вход в чум.

— Тун-ши хочет, чтобы ты сидел тут поблизости, — тихо сказал Ировар. — Сядь рядом со мной, я должен ей помогать.

Вендель опустился на землю у стенки чума. Он мог видеть Нгута и Синсив вблизи открытой площадки. Девушка демонстративно отвернулась, встретив взгляд Венделя. «Кислятина, — подумал он. — Я терпеть тебя не могу!» Нгут напряженно следил за появлением матери. Кто-то делал Венделю знаки. В середине толпы он заметил пять радостных, преданных лиц. Он ответил на их приветствие, осторожно помахав рукой, и нежно улыбнулся им. Они знали все его тайны точно так же, как и он их.

Далеко на западе он с трудом различал массивные утесы в стране розового снега. Таран-гай… Это было, видимо, название из языка Тун-ши, поскольку там жил ее народ. Она объяснила ему, что Тун-ши — имя, которое ей дали юраки или ненцы. Будучи ребенком, она имела другое имя, но и оно означало «горящие угли».

Что же это за скалы, там вдали, которые так пугали и манили его? Почему так щемило в груди, когда он смотрел на них? Он должен уехать отсюда, он не хотел их больше видеть. Иначе это, пожалуй, закончится тем, что враги заманят его к себе и проклянут, и он бросится в их зловещие пропасти.

Безумная мысль, откуда она пришла? Он снова посмотрел на толпу. Но фактически он с трудом оторвал взгляд от этих гор ужаса.

В течение дня он успел обменяться приветствиями со многими обитателями стойбища. Все были настроены очень дружелюбно, несмотря на трудности с языком. Они хотели показать ему все лучшее, что имели: своих детей, нарты, искусно сделанные предметы. Они понимали, что он не знал их культуры. И они явно чувствовали по отношению к нему известное почтительное восхищение. Он был так непохож на них, такой высокий, статный, светловолосый. Черты лица у него были не такими, как у них, но точно так же, как он находил их невыразимо красивыми, они тоже видели красоту в чертах его лица и в приветливых небесно-голубых глазах. Вендель улыбался им и проявлял интерес, но держался сдержанно. Через несколько часов он должен был покинуть их и не хотел привязываться сердцем к этому чудесному народу. Когда все будут спать, возьмет тихонько свой узел и отправится в путь через тундру. Домой, на запад.