"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 622

Нижняя губа у Анны-Греты начала дрожать. Но она еще сохраняла свой грубоватый, немного дерзкий тон.

— Вы не должны в это верить, господин Вендель. Вспомните, что я — единственное существо женского пола, которое вы видели здесь в округе. У вас не было выбора.

— Чепуха, — сказал он мягко. — Моя дорогая матушка притащила сюда двух-трех барышень, которые, по ее мнению, подходили мне. Их разговоры чуть не уморили меня. Одна из них давилась словами всякий раз, когда ей приходилось говорить об элементарных вещах, например, о том, что она шла или играла в мяч. И все потому, что она боялась ранить меня. Другая пищала что-то немыслимое, вроде: «О, так страшно потерять обе ноги! Я полагаю, что если бы была только одна… Я полагаю… А как ты надеваешь на нее башмаки?» И: «Правда, что ты жил среди варваров?»

Анна-Грета не могла удержаться от смеха. С легким оттенком отчаяния.

— Анна-Грета, послушай! Семь лет я обходился без физической близости с женщиной. Я мог бы обойтись еще семь лет ради такого. Но мы с тобой хорошие товарищи, не так ли? Не принимать же всерьез твою брань насчет моей интеллигентности и мужской силы суждений? Потому что, если ты не выносишь меня…

Тут она разразилась протяжными рыданиями.

— Не люблю? Не выношу? Да я же вас так люблю, господин Вендель, как… я… Я могла бы умереть, чтобы дать вам немного радости в жизни. Но вы понимаете, это моя манера — швырять плохие слова в того, кого я особенно ценю.

— Я вполне это понимаю, — сказал растроганный Вендель. — А теперь закрой дверь, побудем немного одни!

Пока она поспешно выполняла его приказ, он доковылял до широкой кровати с балдахином. Анна-Грета, лихорадочно стаскивая через голову передник, остановилась и неуверенно спросила:

— Я должна?..

Вендель, который, собственно, не собирался заходить далеко так скоро, но хотел попытаться завоевать ее терпением и нежностью, спокойно ответил:

— Мне кажется, ты должна.

Потому что ни за что на свете он не хотел ее смутить. Анна-Грета просияла и моментально стянула с себя одежду. С чуть запоздавшим смущением она тотчас же забралась в постель и исчезла под одеялом так быстро, что он едва успел взглянуть на нее.

«Она так же непосредственна, как и те девчонки, — думал он с восторгом. — Но здесь у меня преимущество в том, что я могу с ней говорить. А также в том, что беседа занимательна и возбуждающа».

Удивительно скоро он заметил, что жил много лет как монах. Мысль о пышной наготе Анны-Греты под одеялом оказала на него отличное воздействие. Возбужденный и смущенный одновременно, он сидел к ней спиной и снимал с себя одежду.

— Не могу сказать, как я рад тому, что ты встретилась на моем пути, Анна-Грета, — хрипло пробормотал он. — Я верю, что мы заживем вместе прекрасной жизнью. Когда-то очень давно я мог шутить и жонглировать словами так, как делаешь ты. Затем я об этом забыл. Забыл на многие годы. Теперь я словно освободился из тюрьмы со стенами, сложенными из опасностей и забот. Господи, я впервые смотрю вперед, радуюсь жизни. Потому что ты мне доверяешь. Я могу чувствовать себя уверенно с тобой, не так ли?

— Конечно, господин Вендель… Вендель, я хотела сказать. Нельзя же говорить «господин» мужчине, с которым имеешь интимные отношения.

Вендель засмеялся и упал в ее объятия. О, это было чудесно, она была такой горячей и щедрой женщиной!

— Анна-Грета, я думаю, что серьезно влюбился! Наконец-то. А мне уже казалось, что не смогу испытать такого сильного чувства к какой-либо женщине. О, я буду к тебе добр. Я все сделаю для тебя, моя любимая, любимая!

Она блаженно улыбалась, позволяя ему делать с ней то, что он хотел. Но она остерегалась говорить что-либо о детях. Анна-Грета хотела подарить ему много детей. Но она знала, что перед его глазами постоянно будет маячить тень, которую она не в силах прогнать. Она знала, что ей выпадет много тяжелых минут, когда он будет сравнивать ее детей с тем, которого он никогда не увидит. И она будет тогда чувствовать себя обиженной за своих детей. Но это была цена, которую она должна была заплатить. И она платила ее охотно, чтобы быть с тем, кого она любила больше всех на свете!

Вендель отказался переехать с семьей Корфитца Бека на другое место. Здесь был его дом, и он считал, что они сделали достаточно для рода Корфитца, начиная с далекого прошлого. Кристина не была с ним согласна, она осталась с Беками. Теперь она знала, что Вендель устроил свою жизнь. В более надежные руки, чем руки Анны-Греты, он не мог бы попасть. Ни секунды не раздумывала Кристина о простом происхождении своей невестки. Для нее значение имели человеческие качества. В том, что он остался здесь жить, заключалось другое преимущество: его бабушка по матери Лене имела недалеко свои владения.

Слишком скоро после свадьбы Анна-Грета родила отличного сына, которого назвали Эрьян в честь любимого отца матери. Кристина подождала с отъездом, пока это не случилось. Она сияла над внуком, точно солнце. Вендель сразу окрестил мальчика «лягушонком».

— Посмотрите, матушка, у него внизу на спине — синее пятно. Это — родинка?

— Оно скоро исчезнет. У тебя было похожее, и у меня, и у бабушки Лене. Все Люди Льда рождены с этой отметиной. Это называется монгольским пятном и известно во всем мире. Все, в чьих жилах течет монгольская кровь, имеют его, оно — принадлежность расы.

— Выходит, оно — несмываемое доказательство того, что Люди Льда пришли очень издалека с Востока, — сказал Вендель. — Теперь мы знаем это!

Мальчик стал их любимцем, и Анна-Грета напрасно искала следы утраты в лице Венделя. Он казался совершенно счастливым, словно существовал только данный миг. Она была так благодарна ему за это!

Вендель сам решил, что этот мальчик и все его потомки в будущем должны носить фамилию «Грип из рода Людей Льда». Он обнаружил, что гордился этой фамилией. Ведь и Ульвхедина, и его сына Йона называли «Паладин рода из Людей Льда». Так или иначе они все хотели «закрепить» свое происхождение.

Род сильно разросся и распространился на больших территориях. Родились дети. Поэтому выявление родственников могло стать в будущем, видимо, сложным. Таким образом, прибавление к фамилии «из рода Людей Льда» облегчало это.

Бабушка Лене умерла. Вендель искренне горевал по ней. Но она прекрасно прожила жизнь, вплоть до последних дней. То, что «лягушонок» был назван Эрьяном в честь ее дорогого мужа, очень радовало ее.

Вендель старался, конечно, никогда не показывать своей тоски. Но она была с ним. Сильная, болезненная. Не по Синсив, отнюдь, он был вполне доволен жизнью со своей Анной-Гретой. Не мог бы желать лучшего. Но поскольку он был очень совестливым человеком, то мысли о ребенке часто мучили его. Не всегда. Ведение хозяйства на хуторе и новая работа, которой он занялся, вернувшись домой, занимали его настолько, что он надолго мог о нем забыть. Он начал делать чертежи домов для состоятельных людей в этих краях, он планировал для них реформы в хуторском хозяйстве и находил в этом настоящее удовольствие. Новая работа означала бесконечно много для него, поскольку он ведь не мог работать вне дома. Люди приходили к нему, спрашивали его советов и прислушивались к ним. Анна-Грета видела, как он оживал, и она была так счастлива этим, что чуть не плакала. Втайне от Венделя она навещала соседей и знакомых и без удержу расхваливала превосходство и ум своего мужа. Так, чтобы число посетителей у него росло.

Их хутор процветал. У них появилась возможность нанять работников и купить больше скота. Все удавалось Венделю, и он жил полностью сегодняшним днем. Но порой какая-то незначительная деталь могла снова пробудить в нем воспоминания. Настроение, запах, звук могли вернуть его на заснеженные просторы. Собственно, в его воспоминаниях главное место занимала горная страна Таран-гай. Колдовской лес с флейтистом, который никогда не показывался, громоздящиеся утесы, чарующее лицо Сармика, а также это таинственное… Страшный старик, ползавший по земле и шипевший злобные слова, и ребенок, мальчик, которого они прятали высоко в горах. Благодаря этому мальчику собственный сын Венделя родился нормальным и красивым. Проклятие проявилось в Таран-гае в этом поколении.