"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 674

Все тело ее вздрагивало при звуках, издаваемых стражами гор. Как они убивали… Как в безрассудной ярости, как будто бы хотели уничтожить врага полностью. Все в Норе боялись стражей гор, никто не отваживался подниматься в Таран-гай после того, как они начали свое тихое, невидимое сопротивление захватчикам из Воркуты. Никто не мог быть уверен в том, что они не набросятся на любого, кто попытается добраться до их страны.

Шира слышала, как стражи гор сидели за столом, тихо беседуя между собой, и поняла, что они обсуждают ее и ее спутников. Наконец она услышала, как Сармик и другие обычно разговаривают между собой — гортанными, грубыми звуками, а каким языком они говорили! Ее коробили грубые выражения, раздававшиеся за столом. Были слышны только четыре голоса: пожилой — зрелый и сильный, молодой и настойчивый, еще более молодой, но более осторожный и, наконец, грубый, шепелявящий, мерзко вкрадчивый. Голос Мара она так и не услышала, в этом она была уверена.

Шира осторожно выглянула и обнаружила, что они собираются есть. Она увидела, как Map схватил мясную кость и затаился в углу, где принялся глодать ее, как зверь. Она тут же опять быстро прикрыла глаза.

Единственным утешением было то, что где-то поблизости она слышала спокойное дыхание Даниэля. Он был ее другом, а кроме того — еще и родственником ее отца. Даниэль объяснил, что они с Широй — пятиюродные брат и сестра. В общем-то, это было довольно отдаленное родство, но думать о нем для Ширы все равно было утешением. Они были одной крови, несмотря на всю свою непохожесть.

Она, должно быть, погрузилась в сон, потому что больше уже ничего не помнила.

Шира проснулась, когда уже совсем рассвело. Ей стало неудобно, и она быстро встала. В жилище размером с небольшую пещеру оставались лишь ее дедушка и Даниэль. Ировар объяснил, что им велено дожидаться, когда вернутся стражи гор. Только тогда многое прояснится, и тогда они составят план.

— План чего? — спросила Шира.

— Увидим, — ответил Ировар.

К вечеру пятеро стражей вернулись. После того, как все поели, Сармик дал знак подойти к столу, чтобы поговорить. Орин возразил:

— Но враг приближается к скрытой долине. Они собрались все, это огромная толпа!

— У нас еще есть время, — спокойно сказал Сармик. — А сейчас, Ировар, по-моему, пришло время тебе рассказать о Шире. Не так ли?

— Да, — задумчиво проговорил Ировар и посмотрел на свою внучку, удивившись тем изменениям, которые происходили в ней теперь каждый день — как будто все ее особенности стали еще очевиднее — в цвете лица, волос, глаз, в характере, во всей ее сущности.

В доме стало тихо. В очаге горел огонь, Map стоял в стороне. Он как будто бы знал, что должен держаться чуть поодаль от остальных, чтобы на них не веяло его холодом. Шира сидела как бы сама по себе, прямая и молчаливая, полная напряженного ожидания.

Всех охватило какое-то странное настроение, как будто они вступали в неведомый мир. Даниэль бросил в огонь корень, который все время держал во рту, в том, что все вокруг вдруг стало таким странным, причина, по его мнению, заключалась в этом самом корне. Даниэлю не хотелось думать иначе.

— Всего я не знаю, — медленно произнес Ировар. — Но я расскажу вам о том, что случилось в ночь, когда родилась Шира. Как вы знаете, моя жена была шаманкой, она заставила нашу дочь Синсив и Венделя из далекой страны пожениться. Оба они — потомки злого Тангиля. Тун-ши полагала, что ребенок этих двоих людей возьмет самое лучшее из обоих родов.

Ировар закрыл глаза и тяжело вздохнул.

И сразу же все прояснилось, все, что раньше казалось призрачным видением.

Вот история Ширы из Нора, рассказанная старым Ироваром.

В ту ночь, двадцать шесть лет назад произошло много удивительного. Еще раньше, днем, рыбаки, направлявшиеся в море из Таран-гая, обратили внимание на нечто необычное. Прямо перед ними в солнечных лучах лежал скалистый остров «Гора четырех ветров». Им показалось, что они видели, как по воде вокруг острова пробежала дрожь, волнение это распространялось все дальше. Но в глаза им светило яркое солнце, так что это мог быть просто обман зрения.

Когда Ировар позднее услышал об этом, он вспомнил, что Тун-ши однажды рассказывала ему. Именно об острове «Гора четырех ветров». Когда однажды, на заре жизни — она не могла вспомнить точнее — уже происходило что-то подобное.

Но в тот раз таран-гайцы услышали и звук, доносившийся оттуда. Было трудно как-то определить этот звук, многие утверждали позже, что он был похож на далекий, звенящий удар гонга. Этот звук повторялся через разные промежутки времени, иногда через несколько минут, иногда между этими раскатистыми ударами было до двух часов. В течение той ужасной ночи, когда никто не мог сомкнуть глаз, насчитали одиннадцать таких ударов. И наконец — последний удар, как мощный раскат. Гора ветров снова задрожала, над водой послышался отзвук крика — как будто бы кто-то был в беде, отзвук распространился под землей, как плач и вздох у людей под ногами.

Это было то, что Тун-ши рассказала о событиях, происшедших много столетий тому назад.

Ировар вернулся к рассказу о том, что произошло в ночь, когда родилась Шира.

Когда наступили сумерки, жителей стойбища юраков Нор, а еще больше — тех, кто жил в Таран-гае, охватил непонятный страх. Взоры все чаще обращались в сторону моря, как будто их страх был как-то связан с ним. Они собирались небольшими группами, тихо разговаривая между собой, глядя друг на друга большими, испуганными глазами, сердца их учащенно бились от страха.

Наступила ночь, и они внезапно почувствовали легкую вибрацию земли под ногами, а рыбаки, вышедшие в море на своих лодках, рассказывали, что по воде пошли большие волны. Им было невероятно трудно вернуться на сушу по такой беспокойной воде.

И вот случилось то, чего никто не понял: издалека раздался грохочущий, стонущий звук, протяжный и яростный, он шел из моря на берег.

Один-единственный звук, а потом все стало, как раньше.

Но не успела роса высохнуть на траве в серый рассветный час, в дерево у входа в ярангу Ировара громко постучали. Он не спал, не ложился всю ночь. На руках у него была его внучка, дочь его дочери, только что родившаяся и тут же осиротевшая. Он положил ребенка и вышел.

Тогда его жилище стояло напротив старого капища. С ямами под грудами камней, с возвышавшимся над ними алтарем, а над алтарем были могущественные тотемные знаки с развивающимися лентами — трофеи с удачной охоты, увенчанные оленьими рогами. Сейчас, в рассветной туманной дымке, жертвенник казался черным.

А перед этими черными, извилистыми символами перед его дверью неподвижно стояли четыре фигуры.

Ировар понял, что они не хотят входить в ярангу, поэтому он осторожно закрыл за собой дверь и низко поклонился. Если в груди его и был страх, он, во всяком случае, никак не показал его.

— Приветствую вас, незнакомцы, — спокойно сказал он. — По правде говоря, странная была сегодня ночь.

Одетый в мантию землистого цвета, капюшон которой полностью скрывал его лицо, заговорил первым, голос его звучал глухо, как из-под земли.

— У тебя дома новорожденный младенец. Принеси его нам!

Ировар бы в нерешительности.

— Должен ли я отдать единственное, что у меня осталось?

Другая фигура, женщина в прозрачном голубовато-мерцающем одеянии, ответила голосом, напоминавшим шум ветра в кронах деревьев:

— Мы не заберем ее у тебя. Но нам нужна ее помощь.

— На наш народ обрушилось большое несчастье, — сказал третий, в голосе которого слышался рокот моря, его глаза меняли цвет — как играющая вода, они были то голубыми, то серыми, то зелеными. — Человек, который пошел наперекор нашим повелителям.

Ировар выпрямился и почтительно спросил:

— Так вы не спутники ненцев?

— Нет. Но ребенок, находящийся там, внутри, принадлежит нашему народу. Таран-гайцам.

— Верно, он вашей крови. Но как моя новорожденная внучка может помочь вам, таким важным персонам?