"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 710

Элизабет изящно спрыгнула с лошади, не доехав до цели, и последний отрезок преодолела бегом. Она упала на колени перед бледным, как смерть, Эдвином и взглянула на его раны.

— Нам кажется, что он и руку сломал, — сказал ее отец.

Элизабет потрогала его руку.

— Нет, просто вывихнуто плечо. Секунду… Отец, подержи здесь!

Резким рывком она вправила плечо на место. Эдвин заорал во все горло и потерял сознание.

Вемунд Тарк задрожал, приглушенно издав: «Не дай Бог!».

Он никогда на своем веку не видел, чтобы женщина обладала такой силой.

— Да, вы многое можете, — сказал он удивленно, обращаясь к Элизабет.

Она даже не взглянула на него.

— Прадедушка Ульвхедин научил меня. А потом тетушка Ингрид. Именно я унаследую сокровище Людей Льда после нее, потому что после них нет ни одного проклятого или избранного.

Вемунд вопрошающе посмотрел на Ульфа, но у того не было времени на объяснения.

— Возьми его крепко за ноги, — сказала Элизабет.

Толпа мужчин, стоявших вокруг, как будто издала испуганный вздох, и никто ее не послушался.

— Может, не стоит, чтобы дама… — начал было Вемунд Тарк.

— Да не будьте же глупцами! — взвизгнула нетерпеливая Элизабет. — О чем мы спорим — о жизни юноши или о моей порядочности? Ее я полностью контролирую, это я могу обещать.

— Элизабет справлялась и с гораздо более сложными случаями, чем этот, — сказал, как бы извиняясь, Ульф, стягивая с Эдвина штаны. — Она очень мечтает стать лекарем, но она им, естественно, не станет. Отчасти потому, что она женщина, и еще потому что она однажды станет владелицей усадьбы. А пока она мается от скуки, не так ли, Элизабет?

— Я мечтаю получить такую работу, чтобы можно было заниматься чем-то разумным, — произнесла она, обрабатывая рану. — Быть домашней девчонкой в усадьбе с такими трудолюбивыми родителями и с таким количеством батраков означает пребывание в праздности. А это раздражает меня! Держи теперь здесь, слышишь, — сказала она, обращаясь к Вемунду. — Прижми края раны друг к другу!

Он подчинился, не произнеся ни слова.

Элизабет бросила взгляд на его руки. Они обращали на себя внимание. Большие, сильные и огрубевшие от солнца и непогоды, но вместе с тем длинные и жилистые, с чувствительными пальцами.

Наконец она выбрала время, чтобы взглянуть на владельца этих рук. Он не был обычным сплавщиком леса или батраком, это она поняла сразу. Его внешность свидетельствовала о воспитанности и культуре. Ярко-голубые глаза изучающе рассматривались ее. У него был красивый рот. Элизабет была очарована его мужественным благородным лицом.

Конечно, это был столь нелюбимый матерью Вемунд Тарк.

Но что же скрывали эти глаза? Какая ужасная бездна таилась в сознании этого человека? Откуда столько горечи на столь молодом лице?

Элизабет Паладин не была ни проклятой, ни избранной. Она была обычной девушкой — но то, что она принадлежала к роду Людей Льда, не вызывало ни малейших сомнений. По характеру она больше всего походила на Сесилию и Виллему или, быть может, на Ингрид в молодые годы, но в отличие от них она была скромна и застенчива.

Ее смущение усилилось, и она покраснела от пристального взгляда Вемунда Тарка. Наклонившись, она машинально стащила с Эдвина штаны и нервно прикрыла его.

— Я должна зашить рану, — пробормотала она. — Пока он без сознания.

Современный врач заплакал бы из-за примитивности и антисанитарных условий хирургии Элизабет. Но на лесосплавщиков все это произвело глубокое впечатление. Некоторые из них даже отворачивались, увидев, как иголка впивается в кожу.

Вемунд не произнес ни слова. Между тем его взгляд, направленный на Ульфа Паладина, был весьма красноречив.

Эдвин очнулся от боли, причиненной уколами, и трое мужчин вынуждены были держать его, пока Элизабет не закончила свое дело. Старик Нильс рыдал, прося у Господа прощения за то, что в венец его творения загонялись иголки. Ему казалось, что «барышня» была ужасно нечувствительной и жестокой.

Наконец она поднялась и тщательно вычистила юбку. Они положили глухо стонущего Эдвина на телегу, которую привел отец. Элизабет кивнула головой и неуверенно улыбнулась, прощаясь с ними. На этот раз она не поехала верхом, а забралась к Эдвину на телегу. Вемунд быстро оказался на месте и помог ей перелезть через край телеги. Элизабет опять не осмелилась встретиться с ним взглядом, на это ей не хватило бесстрашия. Лошадь без седока плелась за ними.

Ульф с удивлением наблюдал за происходящим. Он не узнавал дочери, столь дерзкой и безрассудно отважной в других жизненных ситуациях.

Вемунд Тарк стоял рядом с ним.

— Я подъеду, как только мы закончим работу, если вы не возражаете?

— Нисколько, — задумчиво ответил Ульф.

По привычке Ульф, прибыв домой, поднялся сразу на второй этаж. Он постучал в дверь, и ему разрешили войти.

В комнате на стуле сидел, не горбясь, его дед Ульвхедин и выглядывал в окно. Родители Ульфа, Ион и Броня, умерли, так же как и его бабушка по отцовской линии Элиза, а вот Ульвхедин, девяносто шести лет от роду, был жив и отнюдь не выглядел немощным.

— Как там прошло с затором на лесосплаве? — спросил старик, всегда старавшийся следить за происходящим.

— Нам удалось, в конце концов, с ним справиться, — вздохнул Ульф, довольный хорошо выполненной работой.

— А что за несчастный случай у вас произошел?

Ульф вовсе не был удивлен, что дед об этом уже знал.

— Сын Нильса Эдвин попал в затор на реке. Элизабет оказалась искусным лекарем.

Он рассказал о случившемся, сел на скамью и зажег свою трубку.

— Да, она хорошая девушка, — согласился Ульвхедин.

Ульф не стал рассказывать о новой — мягкой и женственной — Элизабет. Он сказал лишь:

— Она стала своего рода гибридом. Обыкновенная девушка с хорошими сторонами «меченых».

— Это верно. Я рад, что вы назвали ее в честь моей Элизы.

Внук глубоко затянулся и встал.

— Во всяком случае, мы все так счастливы, что маленькой Шире удалось справиться с кошмаром, столь долго мучившим наш род. На душе спокойно, когда знаешь, что ни один новый несчастный уродец не родился. И не родится в следующем поколении.

Ульвхедин выглянул из окна.

— Зубы дракона, — медленно произнес он.

— Что Вы этим хотите сказать, дедушка?

Ульвхедин повернул свою безобразную, но любимую голову к нему.

— Дан, который так много знал, отец Даниэля, знаешь ли, рассказывал мне о герое греческого предания, который убил дракона и посеял его зубы…

— О да! И на этом месте выросли вооруженные воины?

— Совершенно верно! Так же обстоит дело и с проклятьем Людей Льда. Если от него избавиться, может появиться новый уродец.

— То есть, Вы хотите сказать, что подвиг Ширы недостаточен?

Старик не ответил.

— Но Элизабет тогда ведь…

— Элизабет ничто не мешает.

Ульф нахмурил брови.

— У Эрьяна есть сын, молодой Арв, которым в Сконе ужасно гордятся. Необычайно привлекательный парень с голубыми глазами. У Даниэля двое детей, сын Сельве и дочь Ингела. Мы же видели их обоих! Кареглазые и шумные, веселые, без следа рокового проклятья.

— Это так. Ничто не стоит на пути у этих четверых. Однако, Ульф… Однако зубы дракона уже высеяны!

Ульф долго изучающе смотрел на дедушку. Он медленно выпустил табачный дым из носу и вышел из комнаты.

Он беспокоился за Ульвхедина. Старику было бы гораздо лучше и свободнее в Гростенсхольме у Ингрид, но Тура об этом даже слышать не хотела. Она считала своим долгом ухаживать за дедом своего мужа, а если его отправить туда, все будет выглядеть так, как будто она не заботится о нем, и что тогда скажут соседи?

Таким образом, Тура невольно тиранила старика, держалась позиции «мне лучше знать», но при этом горько жалела, что ей приходится нести этот крест — ухаживать за стариком.

Поэтому было неудивительно, что полный жизни Ульвхедин старался никому не мешать и находился в своей комнате.