"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 713

Ингрид закрыла глаза.

— Да, это должен быть Вемунд Тарк! Вот та сила, о которой я говорила. Он хорош собой?

— О да! Именно в моем вкусе, и, вероятно, в Вашем тоже.

Ингрид кивнула головой.

— Но не позволяй ему использовать себя в своих целях. Я никак не могу ухватить, что он за личность… Он — одинокий волк. В душе у него затаилось безграничное отчаяние. Но почему? Я чувствую недовольство, но не такое сильное здесь. Мне это непонятно. Позволь мне еще раз подержать твою руку?

Элизабет протянула ей руку.

— Сопротивление, — прошептала Ингрид с закрытыми глазами. — Подумай, как следует, девочка! Не допусти теперь ошибки!

— Это что-то опасное?

— Нет, опасности я не вижу. Но я вижу что-то наподобие фасада. Стену или нечто в этом роде. Красивую, красивую стену. Но сопротивление не пропускает меня дальше. И тебя тоже.

— Вы говорите загадками!

— А из чего еще состоять будущему как не из загадок?

Она открыла желтые глаза и уставилась на Элизабет.

— Как раз за фасадом и существует тайна. Отвратительная! Они боятся, как бы она не стала известна!

— «Они»?

— Семья Тарков. Вся. И Вемунд тоже, он замешан. О да, он погряз по колени в дерьме.

— А Лиллебрур?

Ингрид нахмурила брови.

— Я его не вижу. Он кажется совсем безликим. Как будто он прячется. Дай мне платок еще раз.

Элизабет, полностью поглощенная услышанным, протянула ей платок.

— Проклятый Эдвин, — проворчала Ингрид. — Он так ужасно мешает своими несерьезными выходками. Но вот, это появилось опять! Только уж очень расплывчато…

Волнуясь, Элизабет выдохнула и задержала дыхание, чтобы не мешать тетке.

— Там что-то есть. Неизвестное обстоятельство. Горе, настолько тяжелое, что его нельзя вынести. Да! Именно это: настолько тяжелое, что его нельзя вынести. Больше я, к сожалению, не вижу! Можно было бы отстирать пятна крови Эдвина на носовом платке, но тогда исчезнут и вибрации Вемунда Тарка.

Напряжение спало.

— А нет ничего с темным мужчиной, который желает мне добра, или что-то в этом духе?

— Ты что, думаешь, что я путешествующая гадалка, которая гадает направо и налево только для того, чтобы доставить удовольствие?

— Нет, я так вовсе не думаю, — улыбнулась Элизабет. — Я признаю, что вы меня немного напугали, но и разбудили во мне любопытство.

— Во мне тоже, — усмехнулась Ингрид. — Если бы я была на твоем месте, я бы уехала. Хотя бы только для того, чтобы увидеть, что находится за стеной, за фасадом.

— И вы считаете, что я спокойно смогу это сделать?

— Ну, что значит спокойно! Ты должна быть всегда начеку. Особенно это касается Вемунда, который, кажется, хочет использовать тебя в своих целях. Я не знаю, что у этого парня на уме. Я имею в виду, что молодой, красивый холостяк только увидел очаровательную девушку и тут же сватается к ней от имени своего брата. Лишь это само по себе вызывает подозрение!

— Спасибо за «очаровательную девушку», — улыбнулась Элизабет. — Сказать по правде, я сначала немного смутилась. Затем я не на шутку рассердилась! И хотя я вначале почувствовала некую слабость по отношению к нему из-за его притягательной внешности, это чувство очень резко и полностью умерло, как только он закончил свою речь.

— Замечательно, — воскликнула Ингрид. — Но помни то, что я повторяла тебе об этой семье несколько раз. Не делай ошибочных шагов! Это исключительно важно. Будь крайне осмотрительной, выбирая, на кого ты можешь положиться! Поверь мне, там так много фальши и дьявольщины, что ты себе этого даже не представляешь!

Элизабет пообещала быть осторожной. Она внимательно посмотрела на свою родственницу и поинтересовалась, откуда у нее такая красивая кожа, без единой морщины. О возрасте говорила лишь усталость и жизненный опыт в глазах. Разумеется, это было не лицо двадцатилетней девушки! Возраст все же был заметен; каким бы молодым человек ни казался, есть признаки — не поддающиеся определению, невидимые, — которые его, однако, выдают.

— Ингрид, а как вы относитесь к браку по расчету?

— По-разному. Мой сын Даниэль, который любит статистику, утверждает, что такие браки, как ни странно, зачастую бывают счастливыми. Он сам вступил в такой брак, и у него в семье все отлично. Мое собственное супружество началось с общности интересов, а со временем переросло в искреннюю любовь. А почему ты, собственно, интересуешься этим? Тебя пугает мысль о том, что ты выходишь замуж за человека, которого ты никогда не видела?

— Я знаю, что такие замужества в порядке вещей, но я действительно боюсь, это правда. Я-то смогу приспособиться, но представьте себе, что я ему не понравлюсь.

— Это вполне возможно, — проронила Ингрид.

— Спасибо, — улыбнулась Элизабет. — Это ужасно хорошая партия, насколько я понимаю, и ему выгодно «жениться на Элистранде», но вообразите себе, что он безумно влюблен в кого-нибудь! Как глупо я чувствовала бы себя тогда!

— Я не заметила ничего подобного по твоей руке. Я не хотела быть излишне оптимистичной, но скажу вот что: если ты сможешь преодолеть трудности в сложное время, когда все может пойти наперекосяк, то я вижу для тебя прекрасное и счастливое замужество.

Элизабет улыбнулась от удивления.

— Ничего себе! Зачем же вы тогда так отвратительно меня пугаете!

— Тебе еще далеко до цели, — отпарировала Ингрид. — Я видела массу неприятностей, мягко выражаясь.

Элизабет вздохнула. Она и жалела, и была рада, что напросилась на гадание.

— Ингрид, — сказала она, колеблясь. — А если сменить тему… Вам известно, что у Людей Льда есть свои предания.

— Да!

— Одно из них, редко вспоминаемое, гласит о том, что однажды родится человек такой сверхъестественной силы, которой мир еще не видел. Но ведь этот человек должен родиться сейчас? Ульвхедин, например? Или Шира. Или Виллему! Или Доминик. Или почему не вы сами? Суль тоже была сильна в черной магии.

Ингрид откинулась на спинку стула и улыбнулась.

— Да мы лишь мелкие рыбешки. Нет, этот человек пока не родился.

— Но отец говорит, что проклятие уже искоренили.

— А Ульвхедин утверждает обратное. И я тоже.

Элизабет некоторое время хранила молчание.

— Мне это не нравится. Все было так мирно. Все было мирно много, много лет после того, как маленькая Шира совершил свой славный подвиг. Я считала, что она смогла справиться с чарами Тенгеля Злого.

— Она справилась с ними наполовину. Она нашла для нас средство его уничтожения.

— Хорошо, но уничтожить зло сможет лишь тот, кто еще не родился?

— Я об этом ничего не знаю. Может быть, это нам никогда не удастся. Если Тенгель Злой проснется первым, то и нам, и всему миру придется туго.

— Тогда нужно спешить, нужно спешить, — посетовала Элизабет. — Что, разве никто из нас не может отправиться в долину Людей Льда на поиски?

— Нет, — резко возразила Ингрид. — Если с этим не совладал в свое время Ульвхедин, как же мы тогда осмелимся на такую попытку?

— Неродившийся… Вы видите что-то о нем? Это он или она?

— Я думаю, что знаю, кто это будет. Но я не хочу ничего говорить, чтобы не повредить своему престижу гадалки, особенно сейчас, когда мне явно удалось произвести впечатление на тебя своим искусством. Но я предвижу и приятные моменты…

— Это какие?

— Те, которые не соответствуют привычкам Людей Льда. У этого человека будет восемь-десять братьев и сестер!

— О нет! Тогда этот ребенок не может принадлежать к Людям Льда. У нас ведь природа всегда была крайне скупой по части количества детей. Трое детей — это уже рекорд. Возьмите трех сыновей Аре и Меты.

— Согласна. Но тогда мне непонятно, как все это стыкуется. И все же это в некоторой степени логично…

Элизабет не хотела об этом слышать.

— Да, а я не намереваюсь родить на белый свет десятерых детей от этого Лиллебрура Тарка! Честно говоря, у меня нет желания иметь от него даже одного ребенка. Я даже в постель с ним ложиться не хочу.