Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип - Страница 242

Они не ответили. Тогда она взяла ветку облачной сосны, взмыла в небо и описала круг высоко над кронами гигантских деревьев; лицо ее овевал ночной ветерок, кожу чуть покалывал звездный свет, а сеющаяся сверху Пыль, которой она никогда не видела, дарила ей приятное ощущение силы и уверенности.

Серафина еще раз вернулась в поселок и тихо зашла в дом к женщине. Она знала о ней очень мало: только то, что Мэри пришла из одного мира с Уиллом и что ей отведена важная роль в последних событиях. Серафина не могла судить, добродушна Мэри или строптива; но ей нужно было разбудить ее, не испугав, и для этого имелось подходящее колдовское средство.

Она села на пол у изголовья и стала смотреть на женщину из-под прикрытых век, дыша с нею в такт. Вскоре своим полузрением она начала различать бледные картины, которые Мэри видела во сне, и подстроила сознание в резонанс с ними, будто слегка натягивая и отпуская струну. Потом, совершив очередное усилие, Серафина сама ступила в эти картины. Очутившись там, она могла обратиться к Мэри прямиком. Так она и сделала – с той легкостью и мгновенной симпатией, с какими мы порой беседуем с людьми, встреченными во сне.

Короткое время спустя они уже говорили быстро и сбивчиво – из этого разговора Мэри потом ничего не могла вспомнить, – и шли на фоне странного пейзажа из электрических трансформаторов и зарослей камыша. Серафине пора было брать инициативу в свои руки.

– Через несколько минут ты проснешься, – сказала она. – Не пугайся. Ты увидишь меня рядом с собой. Я бужу тебя таким образом, чтобы ты знала: все в порядке и тебе ничто не грозит. Тогда и поговорим по-настоящему.

Она стала выбираться из сна, увлекая за собой свою собеседницу, и скоро вновь оказалась в ее доме: скрестив ноги, она сидела на земляном полу и видела, как блестят в темноте устремленные на нее глаза хозяйки.

– Ты, наверное, ведьма, – прошептала Мэри.

– Да. Меня зовут Серафина Пеккала. А тебя?

– Мэри Малоун. Меня еще никогда не будили так бережно. Я правда не сплю?

– Уже нет. Нам надо поговорить, а разговор во сне трудно контролировать и еще труднее запомнить. Лучше обсудим все наяву. Что ты выберешь: останемся здесь или прогуляемся при луне?

– Пожалуй, второе. – Мэри села и потянулась. – А где Лира с Уиллом?

– Спят под деревом.

Выйдя из дома, они обогнули дерево – за сплошной завесой его листвы ничего не было видно – и спустились к реке.

Мэри наблюдала за Серафиной Пеккала с опаской и восхищением: она еще никогда не видела такого стройного и грациозного существа в человеческом образе. Ведьма выглядела моложе самой Мэри, хотя Лира говорила, что ей уже не одна сотня лет; о ее возрасте можно было догадаться разве что по лицу, на котором лежала печать глубокой грусти.

Они уселись на берегу над серебристо-черной водой, и Серафина сообщила ей, что недавно беседовала с деймонами Уилла и Лиры.

– Сегодня они отправились искать их, – сказала Мэри, – но случилось что-то другое. Кстати, Уилл видел своего деймона только однажды, когда они убегали после битвы, да и то мельком. Он не был уверен в его существовании на все сто процентов.

– Конечно, у него есть деймон. Как и у тебя.

Мэри удивленно посмотрела на нее.

– Если бы ты могла его видеть, – продолжала Серафина, – ты увидела бы черную птицу с красными лапками и ярко-желтым клювом, слегка изогнутым. Такие живут в горах.

– Альпийская галка… А как тебе удается видеть моего деймона?

– Я вижу его, когда прикрываю глаза. Будь у нас время, я бы и тебя этому научила – тогда ты смогла бы видеть не только своего деймона, но и деймонов других людей из твоего мира. Мне и подумать странно, что ты этого не умеешь…

Затем она рассказала Мэри все, что поведала деймонам, и объяснила, что это значит.

– Выходит, теперь деймоны должны сказать им? – спросила Мэри.

– Сначала я хотела разбудить их и сказать сама. Потом – попросить тебя взять эту ответственность на себя. Но когда я увидела их деймонов, мне стало ясно, что нам лучше не вмешиваться.

– Они любят друг друга.

– Знаю.

– Они только что это поняли…

Мэри попыталась осмыслить все последствия того, что открыла ей Серафина, но это было слишком трудно. Спустя минуту она спросила:

– Ты можешь видеть Пыль?

– Нет, я никогда ее не видела. Пока не начались войны, мы о ней даже не слышали.

Мэри вынула из кармана телескоп и протянула ведьме. Серафина поднесла его к глазам и ахнула.

– Так вот она какая, Пыль! Она прекрасна!

– Обернись и взгляни на дерево, под которым они спят.

Серафина повиновалась, и у нее снова вырвалось невольное восклицание.

– И это сделали они?

– Что-то случилось сегодня… или вчера, если сейчас уже за полночь, – сказала Мэри, пытаясь подобрать нужные слова и вспоминая могучую, как Миссисипи, реку Пыли, которую она видела. – Какая-то мелочь – но она все изменила… Если тебе нужно повернуть огромную реку в другое русло, а в распоряжении у тебя всего лишь один-единственный камешек, ты можешь это сделать – надо только положить этот камешек в правильное место, чтобы первая струйка потекла не туда, а сюда. Что-то подобное и случилось вчера. Не знаю, что именно. Они увидели друг друга в новом свете, или еще что-то… До тех пор их чувства были иными, а теперь вдруг переменились. И это потянуло к ним Пыль – очень сильно, так что она перестала течь в другую сторону.

– Значит, вот как это должно было случиться! – изумленно откликнулась Серафина. – И теперь мы спасены – вернее, будем спасены, когда ангелы заполнят гигантскую пропасть в подземном мире.

Она рассказала Мэри о бездне и о том, как сама узнала о ней.

– Я летела высоко, – объяснила она, – искала, где приземлиться, и встретила ангела – ангела-женщину. Она выглядела очень странно – старая и молодая в одно и то же время, – продолжала она, позабыв о том, что сама производит в точности такое же впечатление на Мэри. – Ее звали Ксафания. Она о многом мне рассказала… Например, о том, что вся история человечества была историей борьбы между мудростью и глупостью. Она и другие ангелы-мятежники, сторонники мудрости, всегда старались дать умам свободу; Властитель с его церквами всегда пытались держать их в плену. Она привела мне уйму примеров из моего мира.

– Я тоже могу привести много примеров из моего.

– И по большей части мудрость вынуждена была действовать тайно, нашептывая свои советы, прячась, точно шпион, в укромных уголках, тогда как во дворцах и храмах распоряжались ее враги.

– Да, – подтвердила Мэри, – и это мне знакомо.

– И эта борьба еще не закончена, хотя силы царства встретили сопротивление. Они перегруппируются под началом нового командира и вернутся более сильными, чем раньше, а мы должны быть готовы отразить их натиск.

– Но что произошло с лордом Азриэлом? – спросила Мэри.

– Он сразился с Регентом царства, ангелом Метатроном, и поверг его в бездну. Метатрон исчез навсегда. Но и лорд Азриэл тоже.

У Мэри перехватило дыхание.

– А миссис Колтер?

Вместо ответа ведьма достала из колчана стрелу. Она выбирала ее не торопясь – самую лучшую, самую прямую, прекрасно сбалансированную.

И переломила ее пополам.

– Как-то раз в моем мире, – сказала она, – эта женщина на моих глазах пытала ведьму, и я поклялась, что пошлю эту стрелу в горло мучительнице. Теперь я уже никогда не смогу выполнить свою клятву. Миссис Колтер пожертвовала собой вместе с лордом Азриэлом, чтобы уничтожить ангела и сделать мир безопасным для Лиры. По отдельности им это не удалось бы, но вдвоем они победили.

– Как же мы скажем об этом Лире? – огорчилась Мэри.

– Подождем, пока она спросит, – ответила Серафина. – Может и не спросить. В любом случае, у нее ведь есть тот прибор с символами – он сообщит ей все, что она пожелает узнать.

Некоторое время они сидели в дружелюбном молчании; звезды медленно двигались над ними по привычному кругу.