Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип - Страница 440

Вскоре он понял, что это школа-интернат для девочек. Пан представлял себе распорядок дня в таких заведениях, а потому спокойно сидел, слушал и нюхал. Первый удар колокола возвестил, что пора вставать, второй – что настало время завтрака. До Пана доносились женские голоса, стук ножей и вилок о фарфоровые тарелки и вкусные запахи тостов и кофе. Ставни на окнах общей спальни распахнулись, внутри зажегся свет. За окнами сновали взрослые. После завтрака ненадолго наступила тишина, а потом, уже из другой части здания, послышалось пение – ученицы пели гимн. Все это было так знакомо!

Рано или поздно девочки выйдут на прогулку, и тогда он воспользуется любой возможностью, какая подвернется. А до тех пор оставалось время исследовать школьную территорию. За живой изгородью продолжалась каменная стена, отгораживавшая школу от улицы; из-за нее доносился городской шум. Если придется бежать, можно будет перепрыгнуть здесь, хотя Пану не хотелось выскакивать под ноги пешеходам или на трамвайные пути. Нужно отыскать местечко потише, такое, где он точно никому не попадется на глаза. И вскоре оно нашлось – за деревянным сараем, где хранились садовые инструменты.

Но пока лучшим укрытием оставалась живая изгородь. Пан вернулся туда и обнаружил нечто любопытное. За стволом большой сосны кто-то устроил навес из веток и листьев. Со стороны школы его не было видно, и тропа так заросла, что взрослый человек туда бы не пробрался. Другое дело – девочка, особенно худышка. Пан осмотрел убежище и обнаружил жестяную шкатулку, спрятанную под кучей сухой листвы. Шкатулка была заперта и весила как тяжелая книга. Неужели это чей-то секретный дневник? Но как слепая девочка может писать в дневнике, если она ничего не видит?

Тут зазвонил колокол. Пан поспешно закопал шкатулку обратно в листья и забрался на дерево неподалеку.

Долго ждать не пришлось. Хозяйка шкатулки и впрямь оказалась худощавой девочкой лет четырнадцати, с деймоном-шиншиллой. Темноволосая, в синей хлопчатой юбке, такой же блузке и белом переднике, перепачканном краской. Коленки исцарапаны в кровь – наверное, о кусты, сквозь которые приходилось продираться к тайному убежищу.

Пан смотрел, как она на ощупь разгребает листья, достает шкатулку и отпирает ее ключиком на цепочке, висевшем на запястье. Достав потрепанную книгу, действительно толстую, как и предположил Пан, девочка раскрыла ее и села спиной к стволу. А вот о чем он не догадался, так это о том, что книга была напечатана специальным выпуклым шрифтом для слепых и именно поэтому была такой толстой. Водя рукой по странице, девочка что-то шептала крошке-деймону, примостившемуся у нее на плече. Пан сообразил, что она читает ему вслух. Не прошло и минуты, как оба погрузились в чтение и перестали замечать, что происходит вокруг.

Пану стало совестно за ними шпионить. Он спустился с дерева и принялся точить когти о ствол – достаточно громко, чтобы его услышали. Девочка и ее деймон испуганно вскинули головы.

– Простите за вторжение, – сказал Пан на немецком.

Они с Лирой несколько лет пытались освоить этот язык, и в конце концов стали заучивать наизусть стихи на немецком, после чего дело пошло на лад.

– Кто вы? – шепотом спросила девочка.

– Всего лишь деймон, – ответил он. – Моя девочка тут неподалеку, смотрит, не идет ли кто.

– Так вы не слепые? Что же вы тут делаете?

– Просто зашли посмотреть. Меня зовут Пантелеймон. А вас?

– Анна Вебер. И Густаво.

– Можно мне с вами посидеть?

– Да, если ты скажешь, какой ты формы.

– Я… – Пан запнулся. Оказалось, он не помнит нужного слова по-немецки.

Деймон-шиншилла ничего не видел, как и девочка, но остальные чувства у него были очень остры. Они с Паном потерлись носами друг о друга. Густаво засопел, задергал ушами, а потом что-то шепнул Анне. Та кивнула.

– Marder[44], – сказала она.

– О, точно! – вспомнил Пан. – А что вы читаете?

Девочка покраснела от смущения. «Интересно, понимает ли она это?» – подумал Пан.

– Любовный роман, – ответила она. – Только об этом никому не следует знать, потому что… ну, это вроде как книга для взрослых. Поэтому я ее тут прячу. Мне подруга дала почитать.

– И мы много читаем. Мы с Лирой.

– Какое необычное имя!

– А вы читали «Гиперхоразмийцев»?

– Нет! Но очень хотим прочесть! Но в школе не разрешают. Когда одна девочка принесла эту книгу, у нее были жуткие неприятности. Ты ведь знаешь, что автор живет в нашем городе?

Пан задрожал, не веря своей удаче.

– Что, правда? А где именно?

– Конечно, правда! Это все знают! Люди со всего света приезжают, чтобы встретиться с ним.

– А как найти его дом?

– На улице за главной церковью. Говорят, он никуда не ездит и все время сидит дома. Но он такой знаменитый, что люди сами к нему приезжают.

– А почему в школе запрещают его читать?

– Потому что он опасен, – ответила Анна. – Многие так считают. Но это так захватывающе звучит! А вы с вашей… с Лирой… вы его читали?

– Да. И не сошлись во мнениях.

– Вот было бы здорово послушать, что она о нем думает! Эта книга и правда такая интересная, как говорят?

– Да, но…

И тут зазвонил колокол. Анна поспешно захлопнула книгу и нащупала у себя под боком жестяную шкатулку.

– Надо идти, – сказала она. – Нам нельзя опаздывать. А вы еще придете?

– Если сможем. Я бы с радостью! А ты не знаешь, как выглядит этот дом, где живет Бранде? Ох, прости! Вот я дурак!

– Ну, как выглядит, я, конечно, не знаю, но у него есть имя. Он называется «Кауфмансхаус». Его тут все знают.

Быстро и ловко заперев шкатулку на ключ, Анна затолкала ее под кучу листьев, крикнула: «Пока!» – и полезла обратно через кустарник.

Пану было не по себе из-за того, что пришлось ее обмануть. Если они с Лирой когда-нибудь помирятся, то приедут сюда вместе и обязательно навестят Анну. Привезут ей книг. Но зато какая удача! Пан не помнил такого со времен Троллезунда, где они с Лирой совершенно случайно обрели двух лучших союзников, о каких можно было только мечтать, – аэронавта Ли Скорсби и бронированного медведя Йорека Бирнисона. Тогда у Пана возникло чувство, что они с Лирой особенные, что за ними приглядывает какая-то высшая сила, – и вот теперь это чувство вернулось вновь.

Прокравшись через территорию школы к заранее присмотренному месту, Пан запрыгнул на крышу садового сарая, а оттуда на стену. Узкий переулок за стеной казался безлюдным, но с главной улицы по другую сторону школы доносился шум машин. Лучше было бы дождаться темноты, и Пан это понимал; но ему так хотелось спрыгнуть прямо сейчас – и помчаться со всех лап!

Вот только куда? Анна сказала, что дом стоит за главной церковью. Пан огляделся, но мало что увидел: высокие дома закрывали обзор. Крадучись и озираясь, Пан двинулся по верху стены и вернулся туда, где прошлым вечером проник на территорию школы. Сквозь голые ветви деревьев, росших на треугольном газоне, открылся вид на две квадратные башни из светлого камня с черными куполами. Может, это и есть та самая церковь?

Лапы сами оттолкнулись от стены, и прежде, чем Пан успел себе напомнить, что это неразумно, понесли его по улице – в тот самый момент, когда на путях разъезжались два встречных трамвая. Один или два пешехода заметили его и заморгали, затрясли головами, но Пан мчался так быстро, что отчетливо разглядеть его никто не смог. Еще секунда, и он вскарабкался по стволу старого кедра и исчез из виду. Осторожно посмотрев вниз, он увидел, что прохожие как ни в чем не бывало идут по своим делам. Должно быть, решили, что это обман зрения.

Перебравшись повыше и обогнув ствол, Пан стал искать взглядом башни главной церкви – и вскоре нашел. Может, удастся добраться туда по крышам. Дома были высокие и узкие и, похоже, стояли вплотную друг к другу, а все подъезды выходили прямо на улицу: садиков перед домами, как в английских городах, здесь не было. Метнувшись через дорогу, Пан нырнул в переулок и взобрался по водосточной трубе на черепичную крышу. Отсюда в бледном солнечном свете было видно не только церковь, но и много других высоких зданий, а самого Пана снизу никто бы не увидел. Почти как в старые добрые времена, на крыше Иордан-колледжа. Пан прилег вздремнуть у теплого дымохода и во сне увидел Лиру.