Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип - Страница 513

– Тогда мы спасены, – сказал Фредерик Гарланд. – Видала? – повернулся он к сестре. – Я же говорил, что все обойдется. Мисс Локхарт, не угодно ли позавтракать с нами?

В этой богемной семье завтрак представлял собой кувшин эля, остатки ростбифа, фруктовый пирог и корзину с яблоками, про которые Роза сказала, что их подарил прошлым вечером ее поклонник, носильщик на ковентгарденском рынке. Они ели с помощью большого перочинного ножа и пальцев (и пустых склянок из-под химикатов, куда наливали эль), сидя на скамейке в заваленной лаборатории. Салли это очень понравилось.

– Вы должны извинить их за это, мисс, и меня тоже, – сказал коротышка, которого все называли просто Тремблер. – Это не недостаток воспитания, это недостаток денег.

– А ты представь, чего лишены богачи, Тремблер, – ответила Роза. – Им не понять, как вкусен кусок мяса или пирог с изюмом, когда ничего больше нет.

– Ладно тебе, Роза, – сказал Фредерик. – Мы же не голодаем. Мы никогда не остаемся без еды. Правда, мы обходимся без мытья посуды, – он повернулся к Салли, – но это дело принципа. Нет посуды – не надо мыть.

Салли было интересно узнать, как они управляются с супом, но она никак не успевала спросить: любая пауза в разговоре заполнялась вопросами, и к концу завтрака они уже знали ее историю едва ли не лучше, чем она сама.

– Все понятно, – сказал Фредерик (пока продолжался завтрак, они уже начали звать друг друга по имени). – Но ты объясни вот что: почему ты не пошла в полицию?

– Сама не знаю. Или… конечно, знаю! Похоже, что это как-то связано с моим рождением и жизнью моего отца в Индии – в общем, с моим прошлым, и я хочу держать это все при себе, пока не узнаю побольше.

– И правильно, – сказала Роза. – Полиция такая глупая, Фред: идти к ним – последнее дело.

– Тебя ограбили, – заметил Фредерик. – Дважды.

– И все равно не пойду. Ни за что… Я даже стряпчему не рассказала.

– А теперь еще сбежала из дому, – подхватила Роза. – Где же ты собираешься жить?

– Еще не знаю. Надо найти комнату.

– Ну, с этим легко. У нас куча свободного места. Ты можешь пока занять, например, комнату дяди Вебстера. Тремблер покажет тебе. Ладно, мне пора на репетицию. Вернусь поздно!

И, прежде чем Салли успела поблагодарить, она умчалась.

– Вы и вправду согласны? – спросила она Фредерика.

– Ну конечно! И раз уж мы все ставим на деловую ногу, ты можешь платить за комнату.

Она вспомнила, как предложила Фредерику деньги в Суэлнесе, и покраснела. Тем временем он писал что-то на клочке бумаги.

– Тремблер, – позвал Фредерик, – ты можешь сбегать через улицу к мистеру Илзу и одолжить у него эти книги?

– Будет сделано, мистер Фред. Да, но ведь я же должен подготовить пластинки и магний…

– А! Сделаешь, когда вернешься.

Коротышка вышел.

– Это его настоящее имя – Тремблер? – спросила Салли.

– Его настоящее имя Теофилиус Моллой. Ты можешь всерьез кого-нибудь звать Теофилиусом? Я, например, не могу. Бывшие подельники прозвали его Тремблером. А прозвища прилипчивы. Вообще-то он карманник-неудачник. Мы и познакомились, когда он пытался обворовать меня. Он испытал такое облегчение, когда я его поймал, что даже расплакался от благодарности. С тех пор он живет у нас. Но я вижу, у тебя в руках «Тайме». Открой-ка на странице шесть и прочитай.

Салли, немного удивленная, развернула газету. В самом низу она обнаружила маленькую заметку, которая стала известна мистеру Хопкинсу на день раньше.

– Майор Марчбэнкс мертв? Не могу поверить. А человек в клетчатом костюме – это тот самый, что украл книгу! И наверно, он как раз шел из…

– Но ведь ты сказала, что он сел в Чатеме? В Суэлнесе я его совершенно точно не видел. Должно быть, миссис Холланд успела дать ему задание. И он же прошлой ночью вернулся за выпавшими листками.

– Вдобавок он взял мой пистолет.

– Скорее всего. Но у тебя же есть копии этих листков, давай-ка посмотрим.

Она открыла дневник и протянула его Фредерику. Он склонился над ним и прочел:

– «…в темноте, под морским узлом. Три красных огня ярко горят там, когда луна гонит воду. Возьми его. Это мой дар. По всем законам Англии он твой. Antequam haec legis…». Боже правый!

– Ты читаешь по-латыни?

– А ты разве не понимаешь, что тут сказано?

– Нет.

– Тут сказано: «Когда ты будешь читать это, меня уже не будет. Позволь же моей памяти…» Что же это за слово… «Забудь меня как можно скорее».

Салли похолодела.

– Он знал, что должно случиться, – сказала она.

– Может быть, это было не убийство. Может быть, самоубийство.

– Бедный! Ему было очень плохо. – Слезы навернулись ей на глаза. Салли вспомнила человека в холодном пустом доме, и как он ласково с ней разговаривал. – Ужасно!

Фредерик сокрушенно качнул головой, доставая чистый носовой платок. Подождал, пока Салли немного успокоится, и сказал:

– Он говорит о месте, где спрятан камень. И он говорит, что рубин принадлежит тебе.

– «Законы Англии» – я думаю, здесь имеются в виду законы о кладах. По закону вырытое из земли принадлежит Короне. Как бы то ни было, у меня это все не укладывается в голове.

– У меня тоже – пока. Да еще этот курильщик опиума, мистер Бедвелл. Впрочем, с ним, кажется, будет проще всего… А, Тремблер!

– Вот и я, мистер Фред. – Тремблер вошел с тремя большими книгами. – Так я займусь своими фотопластинками?

– Конечно… А ну-ка, посмотрим… Крокфордский церковный справочник… Бедвелл… Бедвелл…

Фредерик долго листал внушительного вида том, пока не нашел то, что искал.

– «Бедвелл, Его Преподобие Николас Армбрустер. Родился в 1842 году; учился в Регби; получил степень магистра Оксфордского университета в 1864 году; второй викарий церкви Святого Иоанна в Саммертауне, Оксфорд».

– Они близнецы, – сказала Салли.

– Именно. Смею полагать, что единственный, кто способен вытащить этого человека из лап миссис Холланд, – его собственный брат. Завтра же едем в Оксфорд.

За оставшуюся часть дня Салли кое-что узнала о семье Гарландов. Фредерику был двадцать один год, его сестре – восемнадцать. Дом и магазин принадлежали их дядюшке, Вебстеру Гарланду, величайшему, если верить Фредерику, фотографу своей эпохи. Некоторое время назад он уехал в Египет, оставив племянника своим заместителем, что и привело к столь плачевным результатам. Все это рассказывал Тремблер, пока Салли сидела в отведенной ей комнате и приводила в порядок счета.

Фредерик в три часа пополудни ушел фотографировать в Британский музей, и Тремблер постепенно разговорился.

– Он художник, мисс, вот в чем беда, – начал он. – Кучу денег можно было бы загребать фотографией, стоит только захотеть, но мистеру Фреду наплевать что на твой портрет, что на твою свадьбу. Я видывал его по неделям торчащим на одном месте, как пришитый, он все ждал правильного света. Парень славный, что и говорить. Но он все время изобретает какие-то штучки, а деньги-то вылетают в трубу! Только мисс Роза и держит его на плаву, а не то все профукает.

Роза была актриса и сейчас играла в пьесе «Живым или мертвым» в Театре Королевы. Роль крохотная, сказал Тремблер, но когда-нибудь она станет звездой, это точно. С такой внешностью да с таким темпераментом – нет, миру перед ней не устоять. Но какое бы признание ни ожидало Розу в будущем, нынешние ее заработки были скудны, хотя они и составляли большую часть дохода на Бёртон-стрит, 45.

– Но ведь Фредерик заработал довольно много денег, – сказала Салли, разбирая штабеля кое-как нацарапанных расписок и скомканных счетов, – доходы налево, расходы направо. – Я смотрю, получено не так уж мало денег. Но все, что получено, моментально уходит.

– Если вы можете придумать, мисс, как бы нам удержать хотя бы малую толику этих денег, вы сделаете великое дело, мисс. Ему это никогда не удавалось.

Салли с огромным наслаждением работала весь день, мало-помалу приводя денежные дела в порядок. Наконец-то она была полезна и знала, что надо делать. В пять Тремблер принес ей чашку чаю. Время от времени он уходил из комнаты в магазин, чтобы обслужить покупателя.