Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип - Страница 538

– Он понизил моего Горацио до рядового, – сказала она. – А он был сержант. Я этим гордилась. Снова рядовым – слишком жестоко.

Ее голос дрожал от обиды.

– Но почему вы говорите, что рубин ваш? Если махараджа дал его капитану Локхарту и он отдал его майору Марчбэнксу, как он может принадлежать вам?

– У меня на него больше прав, чем у всех вас. Он обещал мне его собственным языком за двадцать лет до того, лживый сукин сын. Он обещал мне.

– Кто? Мой отец?

– Нет! Махараджа!

– Что? Почему? За что?

– Он любил меня.

Салли рассмеялась. Что за вздор! Конечно, старуха все придумала. Но миссис Холланд в ярости сжала кулаки и прошипела:

– Это правда! И да поможет мне Бог, я заключила сделку с вами, детка: рубин за правду, и это чистая правда. Вы смотрите на меня сейчас и думаете: я стара и уродлива, но за двадцать лет до мятежа – еще до моей свадьбы – я была самой красивой девушкой во всей Северной Индии. Прекрасная Молли Эдварде – так меня называли. Мой отец был ветеринар в Аграпуре – скромный штатский человек, но все офицеры гарнизона приходили засвидетельствовать ему свое почтение, все строили мне глазки – и не только офицеры… Сам махараджа, будь он проклят, валялся у меня в ногах. Вы знаете, чего он хотел… Он спятил от любви ко мне, а я лишь крутила на это головой – и мои черные кудри разлетались по сторонам. Вы считаете себя красивой; да вы просто линялая тряпка по сравнению со мной – такой, какой я была в молодости. Куда вам со мной равняться! Итак, махараджа обещал мне рубин. И я ему поверила. А когда он взял, что хотел, он просто рассмеялся и вышвырнул меня из дворца; и я никогда больше не видела рубин до той самой ночи…

– Так это вы все видели! А вовсе не муж!

– Какое это теперь имеет значение? Да, я все видела. Даже больше: я впустила людей, которые убили его. И я хохотала, когда он сдох…

Она улыбнулась своим воспоминаниям. Салли смотрела на нее, но не видела и следа той красоты, которой она похвалялась. Не осталось ничего – только старость и ненависть. И все-таки Салли верила ей и даже сочувствовала, пока не вспомнила майора Марчбэнкса и его странную робкую мягкость, когда они познакомились, и как он смотрел на нее, на свою дочь… Нет, она ей не сочувствовала.

Салли взяла в руку рубин.

– И это вся правда?

– Все самое главное. Ну же – теперь он мой. Мой прежде, чем твой, прежде, чем твоего отца, прежде Локхарта. Я была куплена за камень, как и ты. Мы похожи, каждую купили за рубин… А теперь – отдай его мне.

– Он мне не нужен, – сказала Салли. – Он ничего не принес, только смерть и несчастье. Мой отец хотел, чтобы он был у меня, не у вас, но мне он не нужен. Я больше на него не претендую. И если он нужен вам, – она подняла руку, – берите его.

И она швырнула его прямо в реку.

Миссис Холланд стояла совершенно неподвижно.

Они услышали слабый всплеск, когда камень коснулся воды; и тогда-то миссис Холланд сошла сума.

Сперва она рассмеялась, встряхнула головой, как девчонка, и провела по ней рукой, будто там была не уродливая шляпка, а копна блестящих черных кудрей.

И сказала:

– О, моя прекрасная. Моя Молли. Ты получишь этот рубин – за свои маленькие ручки, за свои синие глазки, за свои румяные губки…

И тут зубы выпали у нее изо рта. Она не обратила на это внимания, ее речь превратилась в бессвязный поток звуков, шляпка съехала набок. Она оттолкнула Салли и с ловкостью обезьянки вскарабкалась на парапет. Она колебалась всего одно мгновение; Салли кинулась к ней, но ее рука схватила лишь пустой воздух.

Миссис Холланд упала без единого звука. Салли медленно подняла руки и зажала уши; она скорее почувствовала, чем услышала всплеск.

Все было кончено.

Салли рухнула на колени и заплакала.

А на северном конце моста кучер прищелкнул кнутом, тряхнул поводьями, и кеб двинулся.

Он медленно подъехал и остановился около нее. Салли все еще всхлипывала; она глядела перед собой сквозь пелену слез. Лицо кучера было скрыто за высоким воротником, пассажир – если он и был – оставался невидим.

Дверь распахнулась. Оттуда высунулась рука – большая загорелая рука, с рыжими волосами на пальцах. Голос, который она никогда прежде не слыхала, произнес:

– Садитесь в кеб, мисс Локхарт. Прошу вас – нам нужно кое-что обсудить.

Она молча встала. Ее все еще сотрясали рыдания, но уже больше по инерции: она была в полном недоумении.

– Кто вы? – робко спросила она.

– У меня много имен. Недавно я посетил Оксфорд под именем Элиот. Вчера я встречался с мистером Шелби и после этого взял себе имя Тодд. На Востоке кое-кто меня знает под именем Аи Линь, но мое настоящее имя Хендрик ван Иден. В кеб, мисс Локхарт.

Не в силах сопротивляться, она повиновалась. Он захлопнул дверь, и кеб двинулся.

Глава девятнадцатая

Ист-индские доки

Салли крепко держала свою сумку. Внутри нее лежал заряженный пистолет, который она купила когда-то, – ее защита против невидимого врага. И вот он здесь, рядом… Она почувствовала, как кеб, миновав мост, повернул направо и покатил по Лоуэр-Темз-стрит к Тауэру. Салли вжалась в угол, прерывисто дыша от страха.

Человек ничего не говорил и не двигался. Но она непрерывно ощущала на себе его пристальный взгляд. Кеб свернул налево и двинулся сквозь лабиринт малоосвещенных улочек.

– Куда мы? – спросила она.

– В Ист-Индские доки. Потом вы сможете поехать дальше – или остаться.

Его голос был мягким и хриплым, без всякого акцента, но он произносил слова тщательно, как иностранец.

– Не понимаю, – ответила Салли.

Человек улыбнулся.

Салли видела его лицо в неверном свете газовых фонарей, проносившихся мимо. Оно было широкое и добродушное; но глаза его сумрачно мерцали, оглядывая ее с ног до головы. Казалось, что он не смотрит, а трогает, и Салли еще сильнее забилась в угол и закрыла глаза.

Кеб повернул направо, на Коммершиал-роуд. Ее спутник закурил манильскую сигару, и все окуталось дымом; у Салли закружилась голова.

– Можно мне открыть окно? – спросила она.

– Прошу прощения. Как нелюбезно с моей стороны.

Он открыл окно и выкинул сигару. Едва он это сделал, Салли скользнула рукой в сумку, но он повернулся прежде, чем она нащупала пистолет. Они замолчали. Единственными звуками, доносившимися внутрь кеба, было дребезжание колес по мостовой да цокот копыт.

Прошло несколько минут. Она выглянула в окно. Они проезжали Лаймхаусскую пристань на Риджент-канал, девушка видела мачты кораблей и мерцание огня у сторожки. Они проехали мимо и свернули на Ист-Индскую набережную. Где-то неподалеку отсюда находилось заведение госпожи Чанг… Помогла бы она, если бы Салли сумела до нее добраться? Но она не помнила дороги.

Снова медленно и беззвучно ее рука скользнула в сумку, нашаривая пистолет. Внезапно она вспомнила, какой сильный шел дождь во время ее прогулки по Лондонскому мосту, и сердце ее упало – сумка промокла. «Держи порох сухим…»

Еще десять минут прошло в молчании, кеб свернул на незаметную улочку, по одной стороне которой шла какая-то фабрика, а по другой – высокая стена. Освещал ее лишь один фонарь на углу. Кеб ткнулся в тротуар и остановился, ван Иден высунулся из окна и протянул кучеру деньги. Без единого слова кучер спрыгнул с козел и распряг лошадь. Салли почувствовала, как закачался кеб, когда он спустился на землю, услышала перезвон упряжи, стук упавших оглобель и слабый цокот копыт, когда кучер увел лошадь куда-то за угол. Снова все стихло.

Салли нащупала пистолет. Он лежал стволом в другую сторону; делая вид, что старается устроиться поудобнее, Салли повернула сумку и ухватила пистолет за рукоятку.

– У нас не более получаса, – сказал ван Иден. – За этой стеной стоит корабль, который отплывет с отливом. Вы можете уехать – тогда вы будете жить, или вы останетесь – и умрете.

– Что вам от меня нужно?

– Ах, да. Неужели вам нужно это объяснять? Вы же не ребенок.