Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип - Страница 599

— Решение зависит от того, согласится ли он. Мое согласие на брак будет стоить мистеру Беллману три тысячи двести семьдесят фунтов. Эту сумму я пыталась заставить его передать мне некоторое время тому назад. Тогда мне нечего было предложить ему. Но сейчас, когда он выразил заинтересованность в том, чтобы вступить со мной в брак, ситуация, возможно, изменилась, не знаю…

Макиннон потерял дар речи. Электрический заряд, пробежавший между Салли и Беллманом, казалось, окончательно лишил его сил. Его глаза вновь обратились на Беллмана, но тут он чуть ли не подскочил от страха: Беллман захохотал.

— Ха-ха-ха! Я был прав — вы на самом деле под стать мне! Разумеется, вы все получите. В золоте? Прямо сейчас?

Она кивнула. Беллман вскочил на ноги, нащупывая цепочку для часов, на которой был ключ. Затем подошел к небольшому сейфу позади письменного стола, открыл его и на их глазах вынул оттуда три небольших опечатанных мешочка, бросил их на стол, сломал печать еще с одного и, взявшись за уголок, перевернул. На лист промокательной бумаги пролился дождь сверкающих монет. Он быстро отсчитал золота на три тысячи двести семьдесят фунтов, вложил его обратно и подтолкнул все четыре мешочка к Салли.

— Они ваши, — сказал он, — до последнего пенни.

Она стояла. Теперь жребий брошен; назад пути не было. Она собрала мешочки с золотом и вручила их Макиннону. Его руки тряслись сильней, чем ее.

— Прошу вас, — сказала она, — сделайте это для меня. Отвезите эти деньги мисс Сьюзен Уолш, Бенфлит-авеню, дом номер три, Кройдон. Вы сможете это запомнить?

Он повторил имя, фамилию, адрес, потом сказал растерянно:

— Но Джим… он заставил меня приехать сюда… я не могу без…

— Тсс, — сказала она. — Сейчас все это кончено. Я собираюсь выйти замуж за мистера Беллмана. Пожалуйста, уходите. Скажите Джиму… Нет, Джиму ничего не говорите. Просто уйдите.

Он выглядел как потерявшийся ребенок. Бросив последний взгляд на Беллмана, чуть склонил голову и вышел.

Как только дверь за ним закрылась, Салли опять упала в кресло, и Беллман мгновенно очутился у ее ног. Казалось, прорвалась плотина. Он взял ее руки в свои, и ей показалось, что вся та власть, о которой он говорил, все метаморфозы и преображения ее именно в нем воплотились в последней своей формации: что он и есть воплощение силы пара, силы электричества, механической силы — финансовой власти. Он снова и снова целовал ее руки, и от его поцелуев каким-то образом исходило то же сатанинское потрескивание, которое она слышала в проводах около железнодорожных линий, когда шла через долину к его дому.

Но дело уже было сделано. Все почти закончено.

— Я устала, — сказала она. — Я хочу спать. Но прежде чем лечь, я хочу увидеть ваше паровое оружие. Можете ли вы отвести меня туда и показать, что это такое? Было бы жаль проделать весь этот путь и не увидеть его.

— Конечно! — сказал он и, тотчас поднявшись с колен, позвонил.

— Самое удобное время повидать его! Я люблю свой завод ночью. Мы далеко продвинулись вперед с электрическим освещением, вы видели. Что вы знаете об оружии, дорогая?

Она встала и подняла свою тяжелую сумку с пола. Сейчас она была совсем легкой — до тех пор, пока ее голос тверд, пока она не дрожит.

— В сущности, я знаю о нем немало, — сказала она. — Но всегда готова узнать больше.

Он радостно засмеялся, и они пошли к выходу.

Охранник выпустил Макиннона за ворота и запер их снова. То бегом, то спотыкаясь, прижимая к груди мешочки с золотом, Макиннон под проливным дождем устремился к кебу, где сидел в ожидании Джим, баюкая в руках фляжку с бренди и почти обезумев от боли.

Сначала Джим ничего не понял. Макиннону пришлось повторить все дважды; потом он потряс мешочками над ухом Джима, чтобы он услышал звон золота.

— Выходит за него? Замуж? — тупо повторил Джим. — Она так сказала?

— Да-да… это похоже было на сделку, она продавала себя за вот это золото! И я должен был пообещать ей, что отвезу его некой леди в Кройдоне…

— Ее клиентка, — сказал Джим. — Та леди, которая потеряла свои деньги из-за… в фирме Беллмана, понимаешь… Ах ты, чертов болван, что же ты хочешь позволить ей сделать за это?!

— Я? Но я не мог… это все она, Джим, ты сам знаешь, какая она упорная…

— Нет, я не о тебе, дружище. Ты все сделал правильно. У тебя хватило духу войти туда. Все мы сейчас болваны. То есть я болван. О господи, эта нога… я сам не знаю, что говорю. Я не нахожу себе места, Макиннон. Думаю, она собирается… С палкой я, может, сумел бы…

Он снова застонал, мечась на сиденье, чуть ли не теряя сознания от муки. Он поднес трясущейся рукой фляжку, уже почти пустую, к губам, потом рухнул на пол, отчего терпеливая лошадь дернула поводья. Дождь уже лил как из ведра. Макиннон рукавом отер пот со лба Джима, но он этого не заметил.

— Помоги мне выйти, — пробормотал он. — Она решилась на что-то такое… мне это не нравится. Ну-ка, дядя, подойди и ты, подай нам руку…

Беллман бережно придерживал рукой дождевик на плечах Салли, в другой руке держал зонт над ними обоими; они торопливо шли по гравиевой дорожке к ярко освещенному зданию, где находился паровой агрегат — скорострельное оружие. Он уже отдал приказ осветить весь сектор, и теперь каждый фонарь желто светился в сетке тумана и дождя.

Строение называлось Депо № 1. Она видела, еще в устье долины, что оно стоит в отдалении от остальных заводских помещений, и теперь им пришлось пересечь просторную площадку, покрытую мокрым гравием; пока они добрались до стены и под ее прикрытием поспешили к воротам, дождь припустил вовсю. Сторож, предупрежденный об их появлении, уже открыл огромную створу, откатившуюся на роликах, и сразу их обдало теплом и светом.

— Отпустите людей на полчаса, — сказал Беллман старшему рабочему, который вышел их встретить. — Пускай сходят в лавку и подкрепятся; это дополнительный перерыв; за котлом прослежу сам. Я хочу ради моей гостьи, чтобы здесь никого больше не было.

Салли стояла с ним рядом, пока рабочие откладывали инструменты и выходили. Кое-кто взглянул на нее с любопытством, другие не подняли глаз ни на нее, ни на Беллмана. Она заметила их молчаливую сдержанность по отношению к Беллману, но не сразу поняла, что это значило, пока не догадалась: это был страх.

Когда вышел последний из них, и огромная створа откатилась назад, на свое место, он помог Салли подняться на платформу, с которой было видно все помещение, повернулся к ней и сказал:

— Мое королевство, Салли.

«Королевство» выглядело обычным паровозным депо. Вдоль него проложены были три пары железнодорожных рельсов, и на каждой стоял с виду обычный товарный вагон — все три вагона находились на разной стадии сборки. Тому, что сто ял на дальней колее, еще только предстояло стать вагоном, на рельсах была лишь его ходовая часть, но Салли обратила внимание на тяжелую железную раму — это на ней будут установлены топка, котел и, как она догадывалась, механизм для ведения огня. Средний вагон был почти готов, кроме обшивки: это было невероятно сложное переплетение бесконечных труб, проникнуть в которое было трудно глазу, с передвижным краном на кран-балке.

Третий смертоносный вагон был в полной готовности. Он стоял перед ними на рельсах, ярко освещенный прожекторами; Салли заглянула внутрь через заднее окошко — совсем такое же, как в обычном товарном вагоне со сторожем, — и увидела в середине вагона огонь. Снаружи здесь все было обыкновенно: дощатые стенки без окон, железная крыша. На крыше, посредине, приземистая маленькая труба, увенчанная колпачком. Не обычным было только несметное число крошечных отверстий в боковых стенках, именно так и рассказывал Фредерику Генри Уотермен: крошечные черные точки, рядами, во всю длину стен, — с платформы они казались заклепками или головками гвоздей.

— Хотите рассмотреть все вблизи? — сказал он. — Если вы любите оружие, войдем, это просто зачарует вас. К тому же мы должны следить за рабочим давлением, иначе старший смены будет нами недоволен. Сегодня ночью они будут испытывать колосниковые решетки…