Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип - Страница 625

Обеспокоенные Маргарет Хэддоу и Сисли Корриган пытались, как могли, вывести Салли из этого непонятного транса. Сисли приносила ей на подпись письма, обращалась со всякими глупыми опросами, а в тот день, когда Салли написала письмо мистеру Ганстону, Маргарет решила взять ее с собой пообедать, а заодно и поговорить.

Они пошли в закусочную на Уотлинг-стрит, где бывали и раньше. Практически полное отсутствие женщин отличало Сити от других районов Лондона. Можно было встать на самой оживленной улице, в час, когда там больше всего народа, и за десять минут не увидеть ни одной женщины — только мужчины. Поэтому Салли и Маргарет чувствовали себя иностранками; здесь было немало заведений, куда, поев однажды, они больше никогда не возвращались. Но это местечко было уютным, к тому же здесь вкусно готовили.

Маргарет заказала за обеих: запеченные бараньи отбивные с овощами. И когда еду принесли, она заставила Салли съесть ее порцию.

— В чем дело? — спросила Маргарет. — Я знаю, чем ты обеспокоена, но ведь ты тут ни при чем, правда? Ты здоровая, умная, у тебя есть деньги, талантливый партнер, дела идут хорошо, беспокоиться не о чем. Ешь отбивную. А цветная капуста на редкость вкусная. Обычно ее слишком долго варят, а здесь знают, когда вытащить из воды. Подливки?

Салли улыбнулась:

— Прости. Я зря позволяю себе расстраиваться по этому поводу. Но ни о чем другом думать не могу.

— Тогда подумай вот о чем. Сегодня приезжает эта паникерша, миссис Карпентер. Она скажет, что ее благоверный настаивает на золоте, что золото — всегда золото, что все деньги надо вкладывать в золотодобычу. У нее почти шесть тысяч фунтов, и она ведь еще застраховаться хочет… Что мы ей посоветуем? Куда ей инвестировать деньги?

Салли отпила немного воды.

— Мне нравятся акции железной дороги в Боливии. Хиксон их продвигает, причем довольно успешно.

— Я тут недавно читала о Хиксоне… или мне говорил мистер Бэттл…

Мистер Бэттл работал на нижнем этаже в их здании и был посредственным журналистом. Маргарет постучала кончиками пальцев по столу, пытаясь вспомнить.

— Ах да, мистер Бэттл показал мне статью в какой-то газете, не помню в какой, так вот в ней Хиксон подвергался яростным нападкам. Правда, мистер Бэттл сказал, что все это клевета, а уж он-то знает. Там было написано, что Хиксон владеет несколькими потогонными предприятиями под вымышленными именами; не знаю, есть ли доля истины в этих заявлениях, но это было похоже на попытку дискредитировать его, не имея веских улик. Я спрошу мистера Бэттла, может, у него сохранилась эта статья.

— А зачем он тебе ее показывал?

— Мы говорили о социализме. Это была социалистическая газета.

— О-о, — заинтересовалась Салли. — И что ты думаешь о Хиксоне?

Маргарет пожала плечами:

— Сложно сказать. Я понимаю, все это не очень хорошо, но…

— Думаешь, там написали правду? Что ж, может, Хиксон и не подходит миссис Карпентер. А как насчет химикатов? Немцы очень преуспели в этом деле…

Женщины обсудили денежные вложения миссис Карпентер, а затем состояние рынка в целом и результат, к которому приводит экономическая политика правительства. Обычно Салли любила болтать на такие темы, и мало-помалу ее глаза оживленно заблестели, а щеки приобрели естественный цвет.

Лечение Маргарет оказалось настолько успешным, что после отбивной Салли съела еще и пудинг. Потом они взглянули на часы и поспешили в Бенгал-Корт, боясь упустить миссис Карпентер.

В выходные Салли решила съездить в Оксфорд, воспользовавшись приглашением Розы. Она надеялась, что им с Харриет поездка пойдет на пользу. Девочка наверняка чувствует, что с мамой происходит неладное, Но по ней не скажешь, ведь Харриет веселая, жизнерадостная и не особенно задумывается о чем-либо; но она тоже начала просыпаться по ночам, и за последнюю неделю уже дважды ее простыня поутру оказывалась мокрой, хотя все думали, что Харриет уже вышла из того возраста.

Субботним утром они собрали сумки и с Сарой-Джейн пошли на станцию. Был свежий осенний день, и Салли вспомнила о том дне девять лет назад, когда они с Фредериком ехали в Оксфорд сообщить новости о его брате человеку, к которому она направлялась и сейчас. Кончилась та история смертью Мэтью Бедвелла от рук человека, которого позже застрелила Салли. Конечно, в данной ситуации, когда вокруг нее было столько адвокатов, вряд ли кому-нибудь придется применить насилие, но тем не менее она ехала по красивой Хай-стрит, осеннее солнце золотило здания, а у нее в сумке лежал револьвер с пятью патронами.

Они добрались до дома приходского священника как раз к обеду. Двоюродные брат и сестра Харриет — Мэтью и Мэй, которым было, соответственно, четыре и шесть лет, с радостными криками выбежали их встречать. Роза вовсю готовилась к городскому маскараду; в такие дни она могла снова хоть ненадолго стать актрисой и прийти в театр не в качестве зрителя.

Преподобный Николас, крепко сложенный мужчина, на веселом лице которого осталась пара шрамов, напоминавших о его боксерском прошлом, тепло поприветствовал Салли.

— Это какой-то бред! — тут же заявил он. — Роза рассказала мне твою историю. Этот тип определенно мошенник. Давай пообедаем, а потом отправимся на прогулку. Может, найдем каштаны…

За столом было много народа, дети шумели, но отец отнесся к этому снисходительно, увидев, как это веселит Салли.

Чуть позднее в лесу, пока спаниель Бедвеллов рылся в листьях, а детишки бегали туда-сюда в поисках каштанов, Салли рассказала Розе и ее мужу о предписании суда и письме из «Святого Ансельма».

— Я слышал об этом месте, — сказал Николас Бедвелл. — Не понимаю, почему я раньше не вспомнил. Это вроде частной клиники, там лечатся священники, находящиеся в стесненных обстоятельствах, — знаешь, обычно про таких говорят «престарелые и немощные». Ты написала директору?

— Да, сразу же. Но не думаю, что он сообщит мне что-либо полезное; он сразу дал понять, что не знает, где находится мистер Бич.

— Я искал фамилию Бич в «Крокфордском церковном справочнике». Видимо, ему сейчас лет пятьдесят — не старый, хотя, конечно, может быть немощным. Ездил за границу с миссионерской деятельностью, может, подхватил там малярию или еще что.

— А где он работал?

— В Китае. Когда был совсем молодым. Но ведь есть хронические болезни, которые не покидают тебя всю жизнь… Там указано, что последнее его место жительства — Портсмут, но мой справочник довольно старый. Все, каштанов больше нет? Надо еще разбросать.

Зная, что в лесу будет не много каштанов, Николас принес в карманах плоды и незаметно разбрасывал их в тех местах, где дети обязательно должны были искать. Харриет, к ее великому удовольствию, нашла целых три.

Они гуляли, разговаривая об осени и о том, как быстро растут дети, и в какую школу пойдут Мэтью и Мэй, и о маскараде Розы, а когда дети подустали, было решено вернуться домой. Темнело, и кто-то неподалеку жег листья.

После того как найденные каштаны были поджарены, Николас стал рассказывать сказку. Харриет сидела на коленке у Салли, наклонившись вперед и взяв в рот большой палец, Мэтью и Мэй расположились рядом с Розой на диване, с широко раскрытыми глазами слушая Николаса. Каждый из них представлял себя либо принцессой, либо сыном бедного дровосека, и они фантазировали, каково ощущать себя смелым, бесстрашным, сильным, любимым и, наконец, победителем. Николас был отличным рассказчиком, как и Джим, только истории у них были разные.

Харриет не дослушала до конца. Она очень утомилась, и приятного голоса рассказчика, а также маминой коленки и ее теплой груди и рук было достаточно, чтобы она почувствовала себя довольной. Когда пришло время ложиться спать, Салли отнесла ее наверх и аккуратно раздела.

— Не будем будить ее только ради того, чтобы умыться, — сказала она Саре-Джейн. — Пусть спит. До утра подождет.

Салли поцеловала Харриет в щеку, убрала непослушные кудряшки с ее лба и положила на маленькую кровать рядом со своей.