Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип - Страница 632

Салли сняла с нее мокрую ночную рубашку, обтерла дочь губкой, обернула одеялом, а сама начала искать чистую одежду. Но уезжали они в такой спешке, что она не положила в сумку чулки для Харриет.

— Ладно, наденешь вчерашние, — сказала она. — А сегодня купим еще. Думаю, маме тоже придется надеть вчерашние. Ну, давай вставай…

Она одела дочурку и тут заметила, что огонь в камине погас. И бумаги, чтобы развести его снова, больше не осталось.

— Да, Хэтти, тяжело нам с тобой придется, — сказала Салли, сажая дочь в кресло.

Девочка посмотрела на нее заспанными глазами, потом закрыла их, словно выражая свое презрение, и свернулась калачиком в кресле, пытаясь устроиться поудобнее на холодной кожаной обивке.

— Побудь пока здесь, — сказала Салли. — Мама оденется, а потом мы… Даже не знаю… Позавтракаем.

Простыней она вытерла клеенку на постели и оделась. Сейчас она пойдет вниз набрать воды, чтобы умыться, но ей больше не нужны эти встречи на лестнице, пока она в ночной рубашке. Как же все-таки здесь неудобно.

И не постираешь. Пока они не нашли местечка поспокойнее, где они смогут осесть на какое-то время и отдавать свои вещи в стирку, надо купить несколько пар чулок и нижнего белья для них обеих. После завтрака нужно составить список всего необходимого. И найти другое место.

Она оделась, принесла воду, разделась, вымылась, опять облачилась в одежду и тогда почувствовала себя немного лучше. Часы показывали уже восемь, и утро за окном было промозглым и туманным. До Салли доносились звуки оживленного Стрэнда, она поставила Харриет на подоконник, чтобы показать, что происходит на улице.

— Послушай! — сказала она. — Слышишь поезд?

Откуда-то из-за черной стены станции Чаринг-Кросс слышался свисток паровоза. Харриет вытянула руку с указательным пальцем.

— Томми!

Молочник возле своей тележки наливал молоко в два кувшина, принесенные чьей-то служанкой. Лошадь молочника смирно стояла рядом и лишь качала головой.

— Нет, это не Томми, просто похож на него, — согласилась Салли. — Это другой, здесь, в Чаринг-Кросс, свой молочник.

Из окна было видно много: парень, подметавший перекресток, продавец газет, множество кебов. Харриет больше нравились двухколесные экипажи, потому что они элегантно покачивались. Еще там стоял полицейский, большой и толстый, каким он и должен быть, что-то клевали два воробья и голубь, шла дама с черной подвижной собачонкой, глядя на которую Харриет рассмеялась. Потом мама с дочкой прижались лицом к стеклу и смогли прочитать рекламные объявления на бортах проезжающих омнибусов. По крайней мере, Харриет думала, что читает их: она смотрела на буквы и что-то бормотала, в то время как Салли отчетливо произносила написанные слова.

В полдевятого в дверь постучались, и вошла домовладелица с подносом, на котором были чай, тост, масло и мармелад. Харриет не совсем понимала, где они находятся и кто эта женщина, к тому же она не любила хмурых людей, поэтому тихонько сидела и наблюдала исподлобья, как Салли объясняется по поводу простыни и просит бумагу и дрова для камина.

Потом они ушли в спальню. Харриет взглянула на поднос. Тост был очень тоненьким. Она заинтересовалась, такой же он на вкус, как толстый тост, или нет. Когда мама с тетей вернулись, у мамы было злое лицо, а тетя несла мокрую простыню и ее лицо также выражало недовольство. Харриет подумала, что они злятся на нее, и испугалась.

Но потом женщина вышла, а мама подошла к ней и поцеловала, после чего они позавтракали тостом. На вкус он был совершенно обычным, но вот мармелад и молоко оказались другими.

Домовладелица рассказала Салли о жалобах постояльцев-мужчин по поводу ее появления перед ними в неприглядном виде. А поскольку такое поведение было недопустимым, им придется съехать сегодня же.

Возражения Салли не возымели ни малейшего действия. Домовладелица приняла окончательное решение, не подлежащее обсуждению, она даже сказала, что вернет те деньги, что Салли заплатила за жилье до конца недели. Им придется освободить комнаты сразу же после завтрака.

Спор был закончен (очень благопристойный, без повышения голосов, довольно вежливый), Салли сидела и намазывала маслом тост для Харриет и вдруг ощутила какое-то облегчение. «Это рок, — подумала она. — Судьба. Все равно нам здесь не понравилось».

— Сегодня пойдем искать другое жилище, — сказала она Харриет. — А потом свяжемся с Сарой-Джейн, и она приедет жить к нам, да?

— И овечка.

— Да, и овечка. Конечно. Напишем письмо миссис Моллой, чтобы она передала овечку с почтальоном, помнишь? А пока ешь. Соберем вещи и займемся делами. На этот раз у нас еще целый день впереди.

Через сорок пять минут после холодного разговора с домовладелицей Салли с Харриет оказались на Стрэнде. Хотя дождь уже кончился, на улице было холодно и сыро, воздух был настолько влажным, что Салли заметила, как муфта стала мокрой еще до того, как они вышли с Вильерс-стрит.

Сперва она решила зайти в свой банк «Лондон и графства», находившийся в нескольких сотнях метров отсюда. Сжимая в одной руке сумки, а другой держа Харриет, она проталкивалась через толпу — разносчики газет, чистильщики сапог, клерки, спешащие на работу, дамы, направляющиеся в магазины, комиссионеры, посыльные, снующие между прохожими, как рыбы меж водорослей, — постоянно думая о том, что офис Артура Пэрриша находится неподалеку и что ей нужно не попасться никому на глаза.

Она пыталась убедить себя, что это просто смешно, что на такой оживленной улице, как Стрэнд, она в безопасности, как нигде в мире, но все же немного нервничала; к тому же со всеми ее сумками она бросалась в глаза.

Салли дошла до банка, вошла внутрь и посадила Харриет на стул рядом с их багажом.

— Последи за сумками, — обратилась она к дочери. — А мама пойдет возьмет немного денег.

На счету у нее было двести фунтов. Если снять эти деньги и открыть еще один счет на другое имя в другом банке, они смогут снять на год маленький домик или квартиру и жить без особых забот. Ее не очень прельщала мысль носить с собой такую сумму наличными, но ведь долго с ними ходить не придется — в округе полно банков; если она попросит выписать чек, по нему ее смогут выследить. Наличные же выследить невозможно.

Салли пошла к кассиру и объяснила, что хочет. Она уже была готова подписать необходимые бумаги, как вдруг обратила внимание на его выражение лица.

— Секундочку, мисс Локхарт, — сказал он и встал. — Я должен переговорить с управляющим.

С любопытством поглядывая на нее, он пошел в другой кабинет. Салли почувствовала, как внутри зазвонил тревожный колокольчик. Она огляделась: Харриет тихонько играла, считая кольца на ножке стола из красного дерева. Привратник в своей безукоризненной униформе благожелательно снял фуражку перед какой-то женщиной, открывая ей дверь на улицу. Попытается ли он остановить ее, если им с Харриет придется бежать?

— Мисс Локхарт?

Она оглянулась и увидела, что к стойке подошел управляющий вместе с растерянным кассиром. Управляющий был среднего возраста, с лысеющей головой и снисходительной улыбкой; до этого Салли имела честь беседовать с ним всего два раза, причем это было больше чем год назад.

— Я хочу снять деньги со счета, — сказала она. — Что-то не так?

— Думаю, нам стоит поговорить наедине, — ответил он. — Будьте добры, пройдемте ко мне в кабинет.

«Дело плохо, — подумала Салли. — У него для меня явно плохие новости». Кассир обменялся взглядом с управляющим, потом пошел к привратнику и начал ему что-то рассказывать, очевидно что-то веселое.

Салли взяла Харриет и проследовала за управляющим в дверь в самом конце банковского холла. Прежде чем заговорить с ней, управляющий сел за стол. Салли села напротив с испуганной Харриет на коленях.

— В чем дело, мистер Эмес? Почему я не могу получить деньги?

— У вас на счету нет денег. Вообще-то счет закрыт.

У нее отвисла нижняя челюсть. Она даже успела подумать, что челюсть отвисла на самом деле, но Салли тут же взяла себя в руки.