"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 570

– А это? Как вам понравилось? Честолюбив и добьется желаемого. Одержит три великие победы на поле брани. Двух королей низложит и одного возведет на престол.

– Ну… – замялся мэтр Тригольм, а Гольбрайн только вздохнул.

– Что, уважаемые коллеги, нечем крыть?

– Оставьте ваш жаргон для портовых притонов, – с неожиданной злостью ответил мэтр Гольбрайн.

– Вы, кажется, забываетесь! – Гусь принял позу записного фехтовальщика.

– Ну, что вы мне сделаете? – насупился Гольбрайн и развернул плечи. Носельм хоть и был лет на десять моложе, невольно попятился – сложением его коллега-астролог ничуть не уступал лесорубу. – На дуэль вызовете?

– Мэтр Тригольм, я попросил бы призвать к порядку…

– Коллеги, не будем ссориться! – Декан примирительно воздел руки. – Случай действительно весьма запутанный. Но налицо желание фра Антоло перепроверить им же полученный результат…

– Значит, сам чувствует, что глупость получилась! – горячо воскликнул Носельм. – Сила воли и воля к победе! Упрямство, как у итунийского быка, – в это я еще поверю! Но воля к победе…

– Мэтр Тригольм, – вмешался Гольбрайн. – Я заявляю как человек, все зубы проевший на составлении гороскопов, ошибка если и есть, то столь мизерная, что не в состоянии повлиять на конечный результат. Я сам не понимаю, как такое может получиться, но ведь получилось! Поразительно, неправдоподобно, но, похоже, правда.

– Да что вы такое говорите! Заступаетесь за богатенького хлыща! Чем прославился этот… Как его?

– Фра Антоло.

– Да, именно, Антоло! Чем он прославился за семь лет учебы? Пьянками? Поножовщинами? Походами по сомнительным домам?

– Вы его там встречали? – усмехнулся Гольбрайн.

– Вам не уязвить моего самолюбия! – Гусь вздернул подбородок. – Это общеизвестно! Провинциал, разбогатевший на торговле шерстью!

– Положим, не он, а его отец… Или, пожалуй, дед, – глубокомысленно изрек декан. – А ведь и правда, как я об этом не подумал. Фра Антоло один из немногих студентов, ни разу не имевший задолженности по оплате учебы…

– Это не дает ему права составлять фальшивый гороскоп, пропитанный пустым бахвальством и неуважением к более образованным и повидавшим жизнь людям!

Гольбрайн покачал головой, но никак не прокомментировал последнее высказывание коллеги. Вместо него высказался декан:

– Прошу запомнить, мэтр Носельм, что мне одинаково дороги все студенты – и уроженцы Аксамалы, и самые захудалые провинциалы. И поверьте мне, Табала – это еще цветочки по сравнению с Окраиной. Я готов учить хоть великана из Гронда или дроу из северных гор, если они покажут соответствующее прилежание и будут исправно вносить оплату за обучение.

– Деньги, деньги, деньги… Как много они решают в наше время… – картинно прижал пальцы к вискам Носельм.

– Да! Деньги! – отрезал Тригольм. Несмотря на пухлые щечки и объемистое, «уютное» брюшко, он умел быть тверже лучшего клинка, когда возникала необходимость. – Прошу заметить, мэтр Носельм, ваше жалование ровно наполовину финансируется из этих денег и лишь наполовину – из императорской казны.

– Мальчик всегда показывал отменное прилежание на лекциях и практических занятиях, – добавил Гольбрайн. – А его похождения после занятий… Это не наша забота, а городской стражи.

– Такие, как он, порочат высокое имя Императорского аксамалианского университета!

– Такие, как он, прославят его имя, если гороскоп оправдается хотя бы на треть.

– Коллеги, коллеги! Хватит препираться! Нам надлежит принять решение по экзаменационной работе фра Антоло, а не предопределять его дальнейшую судьбу.

– Тем паче что он сам ее определил! – Гусь брезгливо отбросил пергамент.

– Пусть так. Прошу, тем не менее, высказываться. Мэтр Гольбрайн.

Профессор вздохнул, подергал себя за нижнюю губу.

– В целом я бы оценил работу на «хорошо». Наличие ряда незначительных неточностей, должен признаться, ухудшает впечатление от выполненной работы. «Хорошо»!

– Мэтр Носельм.

– «Неудовлетворительно»! Эти, с позволения сказать, неточности способны так исказить истину… Мне думается, речь следует вести не о неточностях, а о грубейших ошибках, выдающих полнейшую несостоятельность экзаменуемого!

– Спасибо, мэтр Носельм, – декан кивнул. – Ну, а теперь скажу я. Я доверяю вашему наметанному глазу, коллега… – Поклон мэтру Гольбрайну. – И охотно разделил бы ваш праведный гнев, коллега… – Поклон Носельму. – Увы, слишком часто в последнее время мы выпускаем студентов, не вполне соответствующих высоким требованиям, предъявляемым Империей Сасандры. Увы… Но в данном случае, мне кажется, выпустив фра Антоло, мы ничем не ущемим интересов державы. Мальчик показал себя прекрасным геометром и арифметиком… Да, низкий результат в музыке. Но, должен признаться, не каждому это дано – все в руках Триединого. Что же касается астрономии – даже сомнительный результат свидетельствует об определенных познаниях фра Антоло. Что, собственно, подтверждает и мэтр Гольбрайн. Думаю, его работу можно оценить на «удовлетворительно» и поздравить мальчика с окончанием подготовительного факультета. Будут еще возражения?

Несколько мгновений мэтр Тригольм буравил профессоров пристальным взглядом.

Гусь скорчил недовольную физиономию, но смолчал. Мэтр Гольбрайн, усмехнувшись в усы, прошел через аудиторию и широким жестом распахнул дверь, приглашая волнующихся в коридоре студентов.

Фра Корзьело, владелец табачной лавки на углу площади Спасения, не скрывал того, что он полукровка.

Да и попробуй скрой, когда кожа вдвое смуглее, чем у любого каматийца, как бы их ни дразнили в столице Сасандры «чернозадыми». Вот, кстати, особенность сознания толпы! Как бы имперские чиновники и жрецы ни превозносили равенство всех народностей, входящих в состав Империи, все равно то и дело вспыхивали драки между табальцами и гоблами, между барнцами и каматийцами. А уж если девушка вздумала выйти замуж за купца, приехавшего из заморской Айшасы, то обмазанные дегтем двери семье обеспечены в девяноста девяти случаях из ста.

Правда, в той же Айшасе, откуда родом был отец фра Корзьело, смешанные браки тоже не приветствовались. Да что там не приветствовались! Попросту презирались. Но там, по мнению почтенного лавочника, по крайней мере, никто не лицемерил. Ни король, ни жречество, ни народ. Белокожий? Пожалуйста! Живи, но в особом квартале. Торгуй, но плати налога вдвое больше от темнокожего айшасиана. Не вздумай осквернять храмов своим присутствием, и похоронят тебя за городской стеной. А так – делай что хочешь. И никаких погромов.

Уважаемый купец Джи-Деланн предпочел жить среди презираемых им белокожих ублюдков с севера. В богатой Мьеле, снаряжая корабли с каматийским вином на родину. К сожалению, пираты острова Халида превратили в пшик прибыльное дело айшасианского купца, а прокатившаяся по южным областям Каматы тридцать семь лет тому назад бубонная чума извела едва ли не под корень его многочисленную семью. Выживший по странной случайности Корзьело по стопам отца решил не идти. Хотел вернуться на родину, продав остатки вина со складов и виллу под Мьелой, содержать которую все равно не мог. Но заглянувший однажды вечерком южный гость – правоверного айшасиана всегда можно узнать по белому бурнусу и расшитой сложным орнаментом шапочке – сделал юноше предложение, от которого трудно было отказаться. Оказывается, далекая и незнакомая родина не забыла его. Готова помочь, принять и простить слишком светлый цвет его кожи. Но не сразу, а в обмен на несколько деликатных поручений. Нет-нет, ни о каком шпионаже речь не идет! Просто богатое купечество Айшасы желает узнавать о росте цен на зерно во внутренних областях Сасандры заранее, а не после того, как продали свои запасы по дешевке перекупщикам. Или о неурожае на Каматианских виноградниках… Или о лесных пожарах, прокатившихся по Барну и затронувших странным образом делянки с самыми ценными породами. Или… Да мало ли что?! Любой набег кентавров на пределы Окраины может повлиять на поставки итунийского хмеля. Взамен айшасианский купец предложил небольшой мешочек с серебром – для начала.