"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 667

– Несомненно, господин граф, несомненно.

– В золоте или в серебре?

– В золоте! – Тьялец решил не мелочиться. Врать так врать. Когда-то в детстве он услышал и запомнил на всю жизнь слова, что самой отчаянной лжи проще всего поверить.

– И оно с вами? – подался вперед Вильяф.

– Нет, конечно. – Кир развел руками, изображая недоумение. – Времена нынче неспокойные, а у меня всего лишь два спутника и телохранителя. – Он кивнул на Кулака и Мудреца. – Но я охотно провожу вас, господин граф, туда, где нам никто не помешает.

– Вот как? Провожу? Надо ехать куда-то?

– Увы… Иногда приходится прикладывать усилия. Но вы можете взять с собой полдюжины верных людей. Надеюсь, этого достаточно, чтобы не опасаться подвоха?

– Полдюжины? Да? Конечно-конечно… Вильяф Медренский с полудюжиной людей выезжает из замка потому, что ему сделали предложение, от которого жадному и тупому ландграфу никак невозможно отказаться. А потом известный от Каматы до Гронда кондотьер получает свой честно заработанный мешочек со звонкими солидами…

– Что? – не понял Кир.

– Что слышал! – отрезал Медренский, хлопая в ладоши.

Кулак зашипел, хватаясь за меч. Мудрец поднял двуручник над головой, готовый в любое мгновение обрушить его на врага.

Занавеси сразу в трех углах упали, открывая прятавшихся до поры до времени арбалетчиков. Десяток на первый взгляд. Еще двое выглянули из камина. Вот и полная дюжина получается.

– Это недоразумение, господин граф! – воскликнул Кир.

– Заткнись, мальчишка! – сурово оборвал его хозяин замка. – Перехитрить меня вздумал? Точнее, не ты вздумал. Кулак, если не ошибаюсь? Кондотьер на службе Сасандры?

– Он расторг договор! – пытаясь спасти положение, быстро выкрикнул молодой человек.

– Как бы не так! – загремел голос из-за спины.

Кирсьен обернулся.

Засунув большие пальцы за широкий пояс, к ним приближался высокий, широкоплечий, догола выбритый мужчина. Вороненый хауберк плотно обтягивал мускулистый торс. Лицо его, золотисто-коричневое, как корочка на хорошо прожаренном цыпленке, перекосилось от смеси ненависти и торжества.

– Я довольно хорошо знаю «Уложение о кондотьерах Альберигго». И слишком хорошо этого однорукого мерзавца, – проговорил, скалясь, бритоголовый. – Он служит Сасандре в лице генерала дель Овилла. Не правда ли, мой юный дружок?

Черные глаза, не мигая, уставились на Кира.

– Ну, ты и козел душной… – клокочущим от сдерживаемой ярости голосом проговорил Кулак. – Эх, повстречаю я тебя еще, Джакомо, на узкой дорожке.

– Ты? Меня? – показал длинные зубы Джакомо Череп. – Нет. Это вряд ли. Потому что из этого замка ты не выйдешь.

– Довольно болтовни! – решительно вмешался ландграф. – Оружие на пол!

Мудрец посмотрел на Кулака.

Кондотьер медлил. И Кир его понимал. Попадать в лапы Черепа не хотелось и ему. Наверняка он не простил им победу в поединке у переправы через Арамеллу. Да и Медренский не производит впечатление благородного человека. Можно броситься в последний, отчаянный бой, но это – верная смерть. С десятка шагов арбалетчики не промажут. Каждому по четыре болта. Более чем достаточно. А с другой стороны, если сдаться, можно ли рассчитывать на снисхождение? Вряд ли… Разве что на отсрочку приговора. А там и друзья, оставшиеся за пределами замка могут догадаться, прийти на выручку.

Фальчион Кулака звякнул о плотно утоптанный земляной пол.

Мудрец с долгим вздохом опустил двуручник, бережно уложил его у своих ног.

Следуя примеру старших товарищей, Кир расстегнул перевязь.

Джакомо Череп, запрокинув голову, довольно расхохотался. И его смех не сулил пленникам ничего хорошего.

Часть четвертая

Гибель империи

Глава 9

Виржилио дель Ланца имени своего не любил. И скажите на милость: как можно любить подобное чудовище? Будто журавли клекочут, отправляясь на зимовку. А сколько пришлось натерпеться из-за него отпрыску обедневшего (да что там обедневшего? Обнищавшего, если говорить как есть) дворянского рода из окрестностей Виньолы? Да, кстати, если кто не слыхивал о таком каматийском городе, то не удивительно. Он одинаково далек и от мьельского тракта, и от браильского, а раскинулся на берегу узенькой извилистой речки почти на границе с Уннарой. Земля в окрестностях Виньолы каменистая, дожди идут редко, зато саранча, провались она в Ледяную Преисподнюю, давно стала привычным гостем. Потому и собранного урожая пшеницы едва хватало, чтобы прокормить местных жителей, виноград вызревал плохо и даже самая лучшая лоза, привозимая из Мьелы, мельчала и хирела, лук и маслины вырастали маленькими и горькими. Многие, очень многие юноши из бедных, но знатных родов уезжали в поисках счастья в столицу, блистательную Аксамалу. Не избежал этой участи и Виржилио.

Если славные предки рода дель Ланца и прославились некогда на военном поприще, то в нынешней сасандрийской армии об этом давно забыли. Горячие надежды вступить в гвардию, одеть алый с золотом плащ и через полгода безупречной службы украсить рукав серебряным бантом лейтенанта разлетелись в мелкие осколки, разбившись о длиннющую очередь у резиденции генерала Бригельма. Слишком велика Сасандра, и слишком мала гвардия. Ну, не может она всех желающих вместить, как ты ни старайся. Поэтому в ход шли рекомендации, связи, ордена прадедушки, мешочки с золотом. Последнее, впрочем, не приветствовалось. Его светлость Бригельм вышел из худородного провинциального дворянства, а потому нынешним жалованьем был более чем доволен, считал себя обеспеченным человеком и марать руки и совесть о взятки не хотел. Правда, всегда оставалась возможность сунуть «на лапу» адъютантам, чтобы протянули без очереди. Но у паренька из-под Виньолы не было ни денег, ни влиятельных родственников, ни предков, отмеченных орденами империи. Хотя воевали мужчины дома дель Ланца на всех произошедших в обозримом прошлом войнах, участвовали во всех известных битвах.

Отказавшись от попыток пробиться в гвардию, Виржилио думал попытать счастья в обычной пехоте или кавалерии, но понял, что сделал глупость, забравшись в столицу. Из Аксамалы в войска назначали лишь генералов и полковников, которые подбирали офицеров по своему усмотрению либо служили с теми, кто доставался по наследству от предыдущего начальника. Чтобы дослужиться хотя бы до лейтенанта, пришлось бы возвращаться в провинцию и начинать все сызнова – искать связи, предъявлять рекомендации, пытаться дать мзду.

На свое счастье, молодой каматиец познакомился с хозяином ночлежки – на приличную гостиницу денег у него все равно не хватало – у Южных ворот. Маленький сухопарый старичок служил некогда в почтовой службе. Да не на простой почте, какой пользуются скучающие матроны, отправляя несколько строк покинувшей город подруге, или задержавшиеся в столице дворяне передают распоряжения управителям поместий. Старый Реблан служил в государственной курьерской почтовой службе, находящейся под патронатом самого государя императора, да живет он вечно. Они мотались из конца в конец огромной страны, развозя секретные предписания командирам воинских частей, указы для губернаторов и вице-королей провинций, листы с подробнейшим описанием примет государственных преступников, срочные извещения о снятии либо назначении того или иного чиновника. Легкой и умиротворяющей эту работенку не назовешь. Случалось, и разбойники нападали, рассчитывая поживиться отличными конями, добротной одеждой и немалым запасом скудо, полагающимся каждому гонцу. Иногда чиновники нанимали убийц. Ведь если указ или приговор не дошел до адресата, значит, можно сказать, что и нет такого указа. А пока сподобятся новый подготовить, глядишь, и положение в государстве может измениться. Приходилось курьерам отбиваться и от шпионов, решивших во что бы то ни стало завладеть важными сведениями. Потому набирали на почтовую службу людей молодых, сносно владеющих оружием, умеющих скакать, как ветер, на любом коне, даже на самом злом и горячем. Вот и выходит, что лучше молодых дворян из провинции, домогающихся государственной службы в Аксамале, никого для курьерской службы Триединый не создал.