"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 672

Скеццо заметил, как опасно напрягся ее палец на спусковом крючке арбалета и рванулся к выходу, выталкивая Корзьело впереди себя. Захлопнул дверь. Врезал по соседней стенке кулаком так, что затрещали доски и острой болью откликнулись костяшки. В глубине фургона кто-то пискнул, но звук оборвался так быстро, словно рот зажали. Отлично! Значит, ни одна из шлюх бунт подружки поддерживать не намерена. А ее можно и бросить. Невелика потеря.

Флана почти без сил опустилась на лежанку.

Нет, расслабляться нельзя. От этих подонков можно ждать чего угодно. Любого подвоха.

Она быстро поднялась, на цыпочках подкралась к двери, накинула крючок. Непрочный запор их не остановит, но без шума теперь никто сюда не ворвется.

Глянула на сопящего курьера. Из угла его рта на подбородок сбегала тонкая струйка слюны, губы подрагивали в такт выдохам.

Не проснется?

Как бы не так! Еще как проснется. Протрезвеет и проснется.

А отрава, выданная ей табачником, возможно, еще пригодится. Мало ли какие в жизни случаи бывают?

Держа в правой руке арбалет, Флана левой открыла сундучок с одеждой.

Надо бы подготовиться к завтрашнему утру. В капоте, даже атласном, путешествовать как-то несподручно.

Глава 10

Пустельга резким кистевым ударом выбила меч из руки Антоло и выругалась.

Студент изумленно уставился на пустую ладонь. Как она умудряется его обезоруживать? Ведь он выше, шире в плечах, сильнее…

– Ну, что ты уставился? – Воительница взмахнула мечом, аккуратно срезав побег ясеня толщиной в палец. – Зло меня разбирает, не видишь? Молодой парень, а двигаешься как дед столетний!

– Почему как столетний?

– По кочану! Не просто столетний, а столетний обосравшийся дед! Которому полные штаны дерьма шагу ступить не дают! Понял? А ну поднял меч!

Антоло кивнул и послушно полез в кусты.

С котами жить – по-кошачьи мяукать. От войны бежал, а все равно на войну попал. Хотя в отряде наемников жизнь куда вольготнее и приятнее, чем в пехотном полку. Они, скорее, отряд друзей и единомышленников, чем воинская часть. Дисциплина есть, но держится она на взаимопонимании и взаимной ответственности, а не на кулаках сержантов и плетях окраинцев из заградительного[87] отряда. И относятся к нему по-доброму. В первые дни так и подсовывали куски мяса из общего котла, чтобы отъелся, набрался силенок. А потом Пустельга начала учить его ездить верхом.

Особо больших успехов она не достигла, но все же бывшему студенту удалось уразуметь необходимость сжимать бока коня коленями, а не пятками. Он понял, как правильно держать повод. Кстати, до недавнего времени он называл его вожжами, будучи полностью уверенным в своей правоте. Он осознал, что, поворачивая коня, нужно тянуть кулак с поводом не вверх, к плечу, а вниз, к колену, да еще и подталкивать в бок противоположной ногой. Узнал значение многих новых слов – путлище, бабка, ганаш, арчак, лука, приструга, шенкель, подперьсе, маклок, пахва. Оказалось даже интересно. Не менее увлекательно, чем вникать в планетные Дома, вычислять звезды на асценденте и десценденте, запоминать тригоны и стеллиумы, купсиды и сигнификаторы. Вскоре он мог без запинки перечислить все ремни, входящие в состав уздечки, а также все детали седла. С практическими навыками выходило тяжелее. Пустельга хмурилась, но, по крайней мере, не орала в голос, как на занятиях фехтованием.

Упражняться с мечом они начали в период вынужденного безделья. Кондотьер уехал в замок, черневший на холме посреди вырубки, прихватив с собой немногословного воина с двуручным мечом и выскочку лейтенанта. Впрочем, какой он теперь лейтенант? Такой же рядовой боец, как и все. Кроме, пожалуй, Мелкого, Почечуя и Пустельги. Вот они-то в банде Кулака были на правах лейтенантов.

К вечеру истекали вторые сутки, как ушел кондотьер. Наемники заметно беспокоились. Каждый рвался в дозор – наблюдать за замком.

Пустельга продолжала отрабатывать с табальцем пеший бой один на один. До конного боя, сказала она, ему еще как до Фалессы на четвереньках. И в наставническом рвении словно с цепи сорвалась… Антоло улыбнулся невольной игре слов, копошась в колючих зарослях шиповника. Заставляла его наносить удар с шагом. Вначале медленно, потом быстро. Потом он делал шаг с ударом, шаг назад и переход в защитную стойку. Студент чувствовал, что ноги у него заплетаются, руки вытворяют что хотят. То же можно было сказать и о мече. Зато пот лил ручьем. Если главной задачей воительницы было – измучить его до потери сознания, то своего она почти добилась.

– Ты танцевать когда-нибудь учился? – не выдержала наконец женщина.

– Учился.

– Ну, и как успехи?

– Да как тебе сказать?..

– Можешь не говорить. Все и так понятно! Будем отрабатывать парирование с рипостом.[88]

– Чего? – округлил глаза Антоло.

– Да ничего! Становись напротив меня.

Сперва студенту показалось, что новый урок – отдых по сравнению с беготней по поляне. Подумаешь, стой к противнику лицом к лицу и обменивайся с ним ударами. Отбил, ударил сам. И тут же возвращай клинок назад, чтобы защититься от очередного хитрого удара.

Раз, два! Раз, два!

А Пустельга знай себе командует:

– Прима, терция! Секунда, кварта!

Полсотни ударов, и Антоло почувствовал, что рубашка промокла насквозь.

– Кисть мягче! Локоть выше!

Эх, сейчас бы водички ключевой хлебнуть! А еще лучше – нырнуть головой в ручей…

И тут воительница обезоружила его самым обидным образом.

Обезоружила, обругала и отправила искать меч.

А вот, кстати, и клинок. Поблескивает в палой листве.

Табалец подобрал оружие и вернулся на поляну.

– Будем продолжать?

– Нет уж! Довольно с меня на сегодня! – довольно резко ответила Пустельга, с щелчком вгоняя меч в ножны.

– Ну, и слава Триединому, – пожал плечами бывший студент. – Пойду отдыхать…

И тут ее словно прорвало. Взмахнув кулаком, женщина раздельно и отчетливо, чеканя каждое слово, проговорила:

– Я не понимаю – ты правда такой дурень или прикидываешься?

– Какой – «такой»?

– А такой! Неужели ты не понимаешь? В этом клинке твоя жизнь или смерть може быть! И от того, как ты им владеешь, зависит, умрешь ты через три дня или внуков еще понянчишь!

– Ну, так уж и все от клинка…

– А от чего? От клинка, от коня, от умения с ними управляться! Ты же молодой парень! А двигаешься, словно дед… Да что там дед! Словно баба старая, больная и ожиревшая от безделья вдобавок!

– Ты полегче! – обиделся Антоло.

– А не буду полегче! Может, тебя хоть слова мои проймут! Раз сам не хочешь о себе заботиться!

– Я всегда сам о себе заботился! И от драки не бегал никогда!

– То-то я и заметила!

– Ты видела, как я с кордом обращаюсь? – подался вперед табалец.

– Ну, видела… – неохотно признала женщина. Как ни крути, а крыть ей нечем. Ножом и кордом он научился драться еще на родине, среди таких же, как он, подростков. А после здорово усовершенствовал навыки, будучи студентом. Потасовки на улицах Аксамалы – явление совсем не редкое. И зачастую зачинщиками этих безобразий становились студенты университета и, в особенности, компания, сплотившаяся вокруг Антоло. Так что чего-чего, а опыта в уличных драках ему не занимать.

– А ты говоришь – баба старая! – с ноткой торжества вымолвил студент.

– Да нет. Пожалуй, ошиблась я… – покачала головой Пустельга. – Не баба старая, а дурак молодой. Голова, как есть, деревянная!

– Почему это?

– А я ж не знаю! Хвастаться он вздумал! С кордом умеет! Ну, положим, против Почечуя ты и выстоишь. А больше ни с кем тебе не светит в нашей банде. Нашел чем хвастаться! Перед крестьянами хвастайся!

– Опять за свое! – Парень схватился за голову.

– А ты уши-то не зажимай! Слушай! В настоящем бою тебя прикончат, когда он еще начаться толком не успеет…