"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 695

Парень рванулся изо всех сил, обогнав даже шустрого Тедальо и длинноногого Легмана. Вот теперь нужно стараться по-настоящему. Без преувеличения можно сказать – твоя жизнь в твоих ногах…

Рядом с плешивым появились другие охранники. Около десятка. Некоторые из них, не задумываясь особо, разрядили арбалеты в атакующих.

«Пронеси, Триединый! Если выживу, такую свечу в храме воскурю… В руку толщиной!»

Легман споткнулся и неловко упал, выронив меч. Левая его рука, выброшенная далеко вперед, захватила пучок травы, но вырвать не хватило сил.

Двадцать шагов…

Двое стражников, поднатужась, швырнули толстый брус на голову кентавра. Желтый Гром увернулся, и потемневшая от времени деревяшка лишь скользнула по левой задней ноге.

Оскалившись, степняк метнул одно из своих копий. Попал!

Десять шагов…

А вот и ограда!

Наемники прижимались к кольям.

Бучило, Карасик и Пустельга выстрелили по защитникам замка. Появившийся на мгновение Белый успел выпустить две стрелы и скрылся.

Тедальо вытащил из сумки моток тонкой прочной веревки с крюком-тройником на конце.

– Все помнят, что делать? – окликнул свое воинство Мелкий, пока Пустельга, оскалясь, взводила самострел.

– Ну так об чем речь? – хмыкнул Брызг.

Мигуля махнул рукой пятерке бойцов, назначенных ему в подчинение. Они, пригибаясь, побежали вдоль подножия холма туда, где виднелась широкая трещина, уходящая в глубину скалы. Ее приметили давно, еще в первый день наблюдения за замком, когда прикидывали: не придется ли штурм затевать?

Стрелки дали еще один залп по несмело выглядывающим стражникам, а потом Пустельга вытащила меч.

– За мной! – дернула она головой и побежала вверх по насыпи.

Антоло, Почечуй, Бучило, Перьен и еще пятеро потрусили следом. На подмогу кентавру, под ударами которого ворота уже начали трещать.

Ландграф яростно пнул табурет, который с грохотом отлетел в угол.

– Нольо! Нольо, старый пень! Где доспехи? Шлем тащи!

Вбежавший слуга едва не растянулся, запнувшись о высокий порог. Уронил нагрудник, который тащил, прижимая к животу. Нагнулся, блеснул лысиной, поднял:

– Слушаю, ваша светлость! А как же? Чего изволите, ваша светлость?

– Дурак! – зарычал граф. – Одевай меня! Бегом! Где Эрелан?

Нольо свалил принесенное добро в кучу. Вытащил гамбезон.[98]

– Где оруженосец, я спросил! – повторил граф, сжимая кулаки.

– Поспешает, ваша светлость, поспешает. А как же? Вот-вот придет…

Слуга помог Медренскому облачиться в поддоспешник, затянул широкий, покрытый бронзовыми бляхами пояс, принялся застегивать сзади ремешки нагрудника.

Скучающей походкой вошел барон Фальм. Уселся, снисходительно поглядывая на старания Нольо.

– А вы знаете, любезный господин граф, с кем вам предстоит сражаться? – спросил он, поглаживая рукоять висящего на боку корда.

– С кем? Конечно, знаю! Сброд! Сброд и деревенщина, господин барон. Мы разгоним их быстро!

– Да? Полагаю, опасность более серьезна, чем вы думаете. – В противоречие своим словам Фальм едва ли не зевал.

– Почему? – Медренский подставил слуге руку, и тот приладил брацер.[99]

– А потому, что сброд выступает вместе с бандой кондотьера Кулака. Вернее, с той частью банды, которая осталась на свободе.

– Откуда вы знаете? – Ландграф дернулся, побелел, замахнулся на старика, пытающегося поймать его левую руку. – Пшел вон! Не мешай!

Нольо отскочил, прикрывая голову локтем, и выронил наруч.

Вбежал растрепанный оруженосец, под мышкой которого красовался длинный меч в украшенных ножнах. В правой руке он тащил щит с двумя геральдическими медведями Медрена, а в левой – боевой топор с граненым шипом на обухе. Увидев хозяина в ярости, он остановился и растерянно заморгал.

– Стрелы, любезный господин граф, – улыбкой превосходства пояснил Фальм. – Такие используют только дроу…

– А это не ваши уродцы? – подозрительно прищурился Вильяф.

– А вы что, расист, господин граф? – На миг глаза барона блеснули. – Вы не любите дроу?

– Да я снежного демона полюблю, если он поможет мне… – начал ландграф и вдруг встрепенулся. – Значит, дружки Кулака, говорите?

– Совершенно верно.

– Эх, прав был Джакомо! Кончать их немедленно! Нольо!

– Слушаю, ваша светлость… – опасливо приблизился слуга.

– Передай охране… – Медренский ткнул пальцем под ноги. – Передай охране, пускай кончают их!

Старик опрометью выскочил из залы.

Барон Фальм поднялся с кресла:

– А вы уверены, любезный господин граф, что стража совладает с кондотьером?

Вильяф оскалился, словно голодный кот, у которого пытаются отобрать теплое, истекающее кровью мясо.

– И все же, господин граф?

Медренский принял у оруженосца меч, пристегнул ножны к поясу.

– Господин граф? – Фальм нахмурился – такого отношения к себе барон никогда не любил и редко прощал.

– Страже не придется марать руки, – глядя исподлобья, ответил наконец-то Вильяф. – Для того чтобы очистить темницу, еще мой дед обустроил одно… Как бы сказать? Одно приспособление. Клянусь Огненной Преисподней, очень удобный выверт.

Фальм хмыкнул, с удивлением посмотрел на ландграфа. Похоже, ни от него, ни от его дедушки гость с запада не ожидал хитрых выдумок.

«Конечно, – подумал Вильяф. – Откуда нам? Мы ж из дремучей Тельбии – до сих пор лаптем уху хлебаем».

– Когда мы познакомимся поближе и подружимся, – сказал он вслух, – я покажу вам кое-какие секреты моего замка…

«Если подружимся. Если ты мне будешь нужен».

Некоторое время Фальм молчал. Крутил усы. Наконец воспитанные годами светской жизни холодность и высокомерие взяли верх над природной любознательностью. Барон ухмыльнулся:

– Благодарю за доверие, любезный господин граф. На ваше усмотрение – не буду навязываться. Позвольте поинтересоваться – можно ли будет все-таки убедиться в исполнении приговора?

– О, разумеется! Даже на колья их головы водрузим. Очень надеюсь, что рядом с друзьями, штурмующими мой замок.

Фальм поклонился. Развел руками:

– Я восхищен, господин граф! Все больше и больше, можно сказать… Но вы правы. Следует не рассуждать, а защищать замок. – Широким жестом он пригласил Медренского к выходу.

Ландграф кивнул, выхватил из рук оруженосца топор и скорым шагом вышел за порог. Парень со щитом едва поспевал за ним.

Фальм неторопливо двинулся следом, засунув большие пальцы за пояс.

Когда большая часть повстанцев Черного Шипа достигли подножья холма, нарочно оставленное подкрепление принялось бить по замку из охотничьих луков. Из дыма особо точно не прицелишься, но это не так уж важно. Главную задачу стрелки выполнили. Стражники Медренского спрятались и лишь изредка осмеливались появляться над частоколом. И тогда в ход пошли притащенные крестьянами лестницы. Не меньше десятка осаждающих полезли одновременно на скальное обнажение. Одному не повезло сразу – сорвался и, упав, крепко приложился головой. Зато остальные упрямо карабкались, цепляясь не только за перекладины лестниц, но и за трещины и неровности известняка. Словно муравьи, обнаружившие в доступном месте горшок с медом. И жизнь не дорога, лишь бы добраться до вожделенной цели.

Джакомо Череп (стрела с широким наконечником лишь скользнула по его бритому темени, оставив глубокую кровоточащую царапину), кряхтя от напряжения, перевалил через ограду бревно в кантар весом. Одна из лестниц с громким хрустом переломилась. Верхний селянин полетел вниз, увлекая за собой троих соратников.

– Сражайтесь, трусы! – выкрикнул Джакомо, размахивая шестопером над головами стражников. – Ну же! Бейтесь!

Сразу несколько селян приметили его и стали прицеливаться, но командира дружины стрелы, казалось, огибали. Ободренные его примером, слуги Медренского начали подниматься. Ответили повстанцам несколькими выстрелами из арбалетов.