"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 708

Бучило насупился, дернул пояс, стягивающий хауберк:

– Я что-то не пойму… Ты, никак, пугаешь нас, дядя?

– Рот закрой, – бросил на него строгий взгляд кондотьер. А сам посмотрел в глаза Черному Шипу. – Спасибо на добром слове. И за предупреждение тоже спасибо. Только мы – наемники. Воюем за того, кто нам платит. Воюем честно и за чужие спины не прячемся. Так что обещания, мол, буду от вас бегать, не дам. И не проси.

– А я и не прошу. Я, понимаешь ты, как тот петух – прокукарекал, а там хоть не рассветай. Мне самому очень не хотелось бы вас убивать…

Упреждая резкое слово Бучилы, Мудрец хлопнул северянина по плечу. Показал здоровенный кулак.

– Ну, ничего не попишешь – жизнь такая… – Черный Шип едва заметно ухмыльнулся в густую бороду. – Может, нам всех ландграфов перебить надо. Пущай один Равальян остается… – задумчиво растягивая слова, размышлял вслух крестьянский вожак. – Только мы сами разберемся. По-свойски, без имперской армии… Ну да ладно! – Он махнул рукой. – Заболтались. Проводника я вам дам. Вона хотя бы Рябого. Пойдешь, Рябой, до Медрена?

Следопыт пожал плечами:

– А то?

– Ха! Молодец! – Главарь сверкнул широкими белыми зубами. – Да! Пока не забыл. С вами племяшка моя просилась…

Мудрец скривился, покачал головой:

– А надо ли?

– А она мне не кот, чтоб на цепи держать, – пожал плечами бородач. – Ты нос не вороти – таких разведчиков, как она, поискать еще. Где только выучилась? Если понадобится в Медрен забраться…

– Я не привык поручать опасные дела женщинам, в особенности девочкам, – отрубил Кулак.

– Поговори мне! – воскликнула Пустельга. – Как меня в охранение боевое отправлять!.. – Она подмигнула.

– Ну, ты же своя в доску… – развел кондотьер руками. – Огонь и воду прошли.

– Шветочек тоже… энтого… не промах, – прошамкал Почечуй. – Когда Штудента… энтого… шпашать жвала, ты… энтого… помнишь?

– Да уж, – кивнул Мудрец. – Дозор вокруг пальца обвела. Беру свои слова назад. Пригодится девочка.

– На том и порешим! – заржал не хуже жеребца Черный Шип. – Просить, чтоб не обижали, не буду. Кто ее обидит, до вечера не доживет!

Вот и вышло, что в погоню за ландграфом Медренским отправился отряд из девяти наемников, да рябой проводник, да девчонка, умело притворявшаяся безумной, когда надо. А вот кентавра едва уговорили отправиться восвояси. Дезертир дезертиру рознь. Если Антоло, точно так же сбежавшему из полка господина т’Арриго делла Куррадо, достаточно отпустить бороду, надеть на голову подшлемник и пореже попадаться на глаза солдатам из бывшей своей роты, то одиночка кентавр вызовет подозрения. Обязательно кто-нибудь из окраинцев заградотряда поинтересуется – а кто такой, откуда здесь взялся? Даже на востоке, поблизости от великой Степи, кентавра не так легко встретить около людских поселений, а уж в Северной Тельбии… Начнутся расспросы, выяснят, что это Желтый Гром из клана Быстрой Реки, потянут за ниточку и размотают весь клубок. Тут уж и Антоло не отвертеться. А по закону военного времени разговор с дезертирами короток – петлю на шею и сплясать воздушный танец.

Так что кондотьер уговорил Желтого Грома отстать от отряда и искать своих. Сотня кентавров придана пятой пехотной «Непобедимой» армии, значит, можно притвориться вестовым, разузнать у любого из военных, где сейчас его соплеменники. А свои уж, надо думать, не выдадут. Ну, командир или вождь (или как он там у конелюдей зовется?) выругает для острастки, может, и по шее накостыляет, но выдавать для расправы не станет.

Путь на северо-восток занял трое суток.

По словам Цветочка – девчонка упорно не хотела называть настоящего имени, а пользовалась придуманной Почечуем кличкой, – до Медрена осталось совсем немного. Каких-то пять-шесть миль, а то и меньше…

Свист означал одно – боевое охранение, в котором нынче с утра ехали Пустельга и Мудрец, кого-то встретило.

Антоло, удивляясь самому себе, быстро взвел арбалет и зарядил его. Как все-таки легко въедаются в плоть и кровь воинские привычки! Мог ли он представить (ну, хотя бы этим летом) себя, едущего на коне, с мечом на поясе и с самострелом в руках? Да еще в кольчуге-бирнье и самом настоящем кольчужном койфе! Тоже мне – студент, будущий ученый! Но, как говорится, жить захочешь, не так раскорячишься. Табалец понял – попав в круговерть войны, нужно принимать правила игры, следовать наставлениям более опытных товарищей. Только так можно рассчитывать уцелеть и вернуться к учебе, научным изысканиям, мирной жизни. Мертвецы в университете не учатся, а мертвецом стать очень легко, если не пытаться себя защитить.

– Што там жа шволочь? – прошепелявил справа Почечуй.

– Хоть бы свои… – несмело высказал общее мнение Клоп.

Свист повторился. И еще раз.

Заранее оговоренный условный сигнал.

По лицам наемников скользнуло облегчение.

– Свои! – коротко бросил Кулак и пришпорил коня.

Из-за деревьев долетел громкий голос Мудреца – и сам по себе двужильный, и глотка луженая.

– Э-гэ-гэй! Братки! Давайте к нам!

Радость хозяев, казалось, передалась коням. Уставшие животные пошли ходкой рысью. Серый спокойный меринок под Антоло даже тряхнул головой, от чего парень, по прежнему сидевший в седле неуверенно, схватился за переднюю луку.

Из-за поворота дороги показались четверо верховых – Пустельга с Мудрецом, уложившим длинный меч поперек седла, а рядом с ними еще двое: длинноносый чернявый парень с серебряным кольцом в ухе и толстошеий широкоплечий мужик с сединой в окладистой бороде.

– Командир! – заорал парень с кольцом при виде Кулака. – Лопни мои глаза! Уж не чаяли свидеться!

Бородатый басовито гудел:

– Здорово, здорово, братцы! Живые, вишь ты, здоровые…

– Живые, да не все! – резко бросила Пустельга. Дернула щекой – видно, опять стронула подсохшую корку на ране.

– Это точно, – кивнул кондотьер, поравнявшись с бородачом. – Меньше половины, сам видишь, Лопата.

Они обнялись как старые приятели.

– Ну… – Крепыш похлопал Кулака по спине. – Всякое бывает. Работа, вишь ты, у нас такая. А где Мелкий? Я за ним, пронырой, здорово скучаю…

– Нету больше Мелкого. – Скулы командира закаменели. – Закопали.

– Лопни мои глаза! – воскликнул носатый.

– Вишь ты, как оно бывает, – покачал головой Лопата. – Эх, все там будем! В лагерь сейчас вернемся – помянем.

– А есть чем? – оживился Бучило.

– Для вас найдем.

– Тогда поехали. – Кондотьер подобрал повод вороного коня. И вдруг хитро прищурился. – А ведь вы не нас ждали?

– Лопни мои глаза! – восхитился парень.

А Лопата степенно проговорил:

– Само собой, не вас. Нас, вишь ты, встречать подмогу отправили.

– Ну, надо же! – расхохотался Мудрец. – Таки добился господин полковник подкрепления?

– А то?

– И какого, лопни мои глаза!

– А ну рассказывай, Кольцо! – повернулась к носатому Пустельга. – Какое такое подкрепление?

– А такое! – обрадованно затарахтел парень. – К нашему четвертому полку еще два подтягивают! Вот так, лопни мои глаза!

– Выходит, генерал дель Овилл «Непобедимую» в одном месте собирает? – заметил Мудрец.

– Выходит, что так, – согласился Лопата. – Эх, братцы, вы бы видели, сколько наш делла Куррадо гонцов отослал к генералу! Он, вишь ты, понес ощутимые потери, – продолжал он, явно кого-то передразнивая. – Невыгодное стратегическое положение… Тьфу ты, ну ты! Необходимы поддержка и подкрепление. – Наемник развернул коня, чмокнул, высылая его в рысь. – Поехали, что ли?

Кольцо, обогнав всех, поспешил к лагерю. Предупредить, чтобы встречали. Остальные всадники потянулись следом. Строй, понятное дело, никто не держал. Подумаешь! Не на параде, и так сгодится.

Антоло отстал совсем немного от кондотьера и едущего с ним стремя в стремя Лопаты. Он прекрасно видел хмурое лицо Кулака, который, по всей видимости, прикидывал, как будет отчитываться перед генералом о проваленном задании, как посмотрит в глаза полковнику… Шила в мешке не утаишь, и наемники рассказали бывшему студенту, по чьей милости затеяли охоту на Медренского, а Пустельга еще и добавила, как здорово, по ее мнению, Кулак срезал жирного господина т’Арриго делла Куррадо. Что ж, за все удовольствия приходится рано или поздно платить. Антоло прекрасно помнил, как пару раз срезал противного, но недалекого профессора Носельма, как спорил с ним на лекциях, упиваясь своей смелостью и принципиальностью, и как потом злопамятный Гусь отомстил ему на испытании по астрологии. Если бы не заступничество мэтра Гольбрайна да уважение, испытываемое деканом Тригольмом к любому студенту, чей отец вовремя вносил плату за обучение, мог бы и на повторный курс оставить. Горластый господин делла Куррадо, памятный еще по залитому солнцем двору городской тюрьмы Аксамалы, своего тоже не упустит. Он-то полковник, а кондотьер в лучшем случае может быть приравнен к капитану. Уж отыграется он на строптивом наемнике, как пить дать…