"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 739

– Ему… этого… не помочь уже.

– Как?

– А вот так! – оскалился старик. – Пошли!

И уже когда они выходили из залы через вторую дверь, тихонько признался:

– Дорежал я его… энтого… чтоб не мучалша.

Сзади в створки заколотили злыми, требовательными ударами.

Нет, все-таки городской дворец ландграфа строили на совесть!

Мудрец уже третий раз бил ногой, но дверь не поддавалась.

– Погодь! – Бучило вырвал из безжизненной руки Ормо топор. – Дай-ка я разок приложусь!

Северянин поплевал на ладони, как заправский лесоруб. Примерился.

С первого же удара лезвие раскололо створку и заклинилось в ней.

– Умеешь, – криво усмехнулся Кулак.

– Ничо, я сейчас… – Бучило схватился за топорище, уперся в дверь ногой. Пошатал. Дернул.

Со скрипом сталь выскользнула из древесины. Наемник пошатнулся, но устоял на ногах.

– Дай мне! – протянул руку Клоп.

– Обойдешься! – Бучило повел плечами, примериваясь нанести повторный удар.

– Тебе жалко?!

– Оба отойдите, – приказал Мудрец.

Он еще ссутулился, даже как-то стал меньше ростом, а потом выбросил вперед ногу. Подошва сапога угодила рядом с трещиной в створке. Силе удара мог бы позавидовать средних размеров жеребец.

Дверь раскололась пополам. Жалобно заскрипели петли. С грохотом вторая половинка ударилась о стену.

Мудрец, выхватывая из-за пояса кистени, прыгнул в комнату головой вперед.

Прислушиваясь к глухим ударам, барон Фальм покачал головой.

– Должен признаться, любезнейший господин граф… – Его голос казался приторно-сладким, словно мед, но горчил, будто яд скорпиона. – Должен признаться, что вы не оправдали возложенного на вас высокого доверия… К моему сожалению.

Гость его светлости стоял, небрежно опираясь локтем на подоконник узкого стрельчатого окна. Пальцы правой руки играли с рукоятью корда. Усы топорщились совсем по-кошачьи.

Напротив него стоял, перекатываясь с пятки на носок, ландграф Вильяф. Серебряные медведи на черном сюрко владыки Медрена, казалось, приноравливались – как бы ловчее швырнуть корону в графского собеседника.

В шаге от ландграфа съежился слуга – Пальо. Он морщил длинное лицо так, словно собирался расплакаться, но стеснялся этой слабости. Ближе к выходу Джакомо-Череп устало опирался на поставленный стоймя шестопер. За исключением нескольких пятен крови на одежде, телохранитель его светлости вышел из схватки с наемниками без отметин. Да и усталость его была скорее показной, чем истинной.

В глубине комнаты, подальше от окна, на укрытой балдахином кровати сидела супруга ландграфа, госпожа Тельма, затравленно озиравшаяся и обеими руками прижимавшая к себе наследника Халльберна. Глаза графини покраснели и опухли. Мальчик, наоборот, держался смело. Он так и норовил вывернуться из назойливых материнских объятий, разворачивал плечи и переводил взгляд с отца на гостя, потом на командира телохранителей и обратно.

– Глупости изволите болтать, господин барон! – Граф Вильяф брезгливо поморщился. – Медрен держится. И он выстоит, во имя Триединого!

– Хм… – покачал головой Фальм. – Медрен держится. Но почему-то, любезнейший господин граф, вы, вместо того чтобы руководить боем, скрываетесь в собственной спальне. С чего бы это? Помнится, вы обещали показать мне чудо? И где же оно?

– Мы противостоим трем полкам сасандрийской армии и один уже уничтожили! Это ли не чудо?

– Толку-то? Вас раздавят, как я и обещал. Уж поверьте моему опыту, любезнейший господин граф. – Барон зевнул, прикрывая рот ладонью в замшевой перчатке. – Буду ли я сожалеть? Нисколечко…

– Глупости! – вспыхнул его светлость, как сухая солома. – Это временные неудачи!

– Захват вашего особняка имперскими наемниками вы называете временными неудачами? А вы знаете, кто их ведет? Некий кондотьер по кличке Кулак. Помните такого?

Ландграф дернул плечом – мол, буду я помнить всякий сброд!

– А он вас помнит, я уверен. И ваша встреча будет приятной лишь для одной стороны.

– Чушь! Я не собираюсь с ним встречаться!

– Конечно, любезнейший господин граф… – Фальм выглянул в открытое окно. – Вы не собираетесь встречаться с заклятыми врагами. Вы приготовили веревочную лестницу. И теперь намерены позорно бежать…

– Не бежать! Спасать семью! Не вам меня судить, господин барон! Все ваши посулы оказались пустым звуком. Где поддержка западных королевств? Где помощь таинственного сообщества, интересы которого вы представляете?

– А может, вам еще десять полков айшасианских латников на белых верблюдах?

– Что?

– Что слышали.

– Да как вы смеете?! – Его светлость побагровел, схватился за меч. – После всех обещаний?

– Я обещал человеку, который мог стать символом борьбы против Сасандры. Знаменем всех свободомыслящих борцов Запада. – Фальм не обратил никакого внимания на телодвижения ландграфа. – А что же вышло? Оказалось, я имею дело с напыщенным, самодовольным болваном, не владеющим ни тактикой, ни стратегией. Вся сила которого заключается лишь в нездоровой любви малочисленной армии и бестолковых горожан.

– Ага! Значит, вы признаете, что…

– Да нечего мне признавать! Вы врали мне все время, любезнейший господин граф! Врали и не краснели. Чудо обещали мне? А чудо-то это заключается в старинном медальоне на шее вашего сына. И не надо корчить рожи – вы же не в деревенском кабаке, господин граф! Без него вы – пшик! Пустое место! Дырка от бублика!

– Как вы смеете?! – Ландграф вытащил наконец-то меч. – Бесчестный негодяй! Я убью вас!

Фальм насмешливо хлопнул в ладоши:

– Великолепно! Великолепно, господин граф! Без куска хлеба вы не останетесь! Любая труппа странствующих лицедеев была бы рада…

Зарычав, Вильяф Медренский бросился вперед.

Барон не сдвинулся с места. Повинуясь его быстрому взгляду, Джакомо без замаха ударил его светлость в спину шестопером. Звякнули доспехи. Ландграф рухнул ничком, эфес меча выскользнул из его пальцев.

Завизжала графиня.

– Закрой ей рот! – скривился Фальм. Носком сапога толкнул Вильяфа в плечо. Наступил на грудь и, наклонившись, прошипел, брызгая слюной, в перекошенное от боли и ненависти лицо. – Коль медальоном может воспользоваться тупой провинциальный графишка, то им могу воспользоваться и я… Ты стал не нужен мне, Вильяф Медренский. Как и твой Медрен, гори он вечным пламенем… – Барон замолк на мгновение, прислушиваясь к оборвавшемуся вскрику графини. Раздельно проговорил: – Неудачник должен умереть. А твоим чудом, глупенький мой граф, я сумею воспользоваться и без тебя.

Ландграф сжал кулаки, попытался приподняться на локте:

– Будь ты проклят, ублюдок кошачий…

Коротким, быстрым движением Фальм воткнул в него корд. Прямо за горловину кирасы. Неспешно выпрямился и натолкнулся на исполненный ненависти взгляд наследника Халльберна. Мальчика удерживал одной рукой Джакомо-Череп. Почти на весу, так, что сын ландграфа (вернее, теперь уже полноправный ландграф, имеющий право принять корону правителя) касался пола лишь носками желтых, украшенных серебряными гвоздиками сапожек.

– Я убью тебя, – спокойно и даже как-то равнодушно проговорил мальчишка. – Убью своими руками.

Ни ярости, ни страха не было в его голосе, и от этого обещанию хотелось верить.

– Хорошо, – усмехнулся Фальм. – Когда-нибудь потом. Пальо!

Худющий слуга подобострастно склонился перед бароном:

– Слушаюсь, господин!

– Снимай с него медальон.

– Слушаюсь, господин!

Изменник потянулся рукой к старинному украшению, поблескивающему на груди наследника. Халльберн неожиданно щелкнул зубами. Пальо испуганно отдернул руку.

– Ты разочаровываешь меня, молодой господинчик! – покачал головой барон. – Быстрее, Пальо! За цацку отвечаешь головой! А ты, Джакомо, за мальчишку. Уяснили? Они нужны мне оба. Целые и невредимые.

Фальм вздрогнул. Развернулся изящным танцевальным движением.