"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 774

– Все довольно просто. Хорошо бы стравить провинции. Почему бы Барну не начать войну с Аруном? Или с Гобланой? А Табале с Литией?

– А Вельзе с Уннарой? – подхватил Фальм.

– Совершенно верно! А Тьялу хорошо бы стравить с альвами из Долины.

– Хм! – Барон дернул себя за ус. – Я даже знаю, как мы это сделаем. Но начнем, пожалуй, все-таки с Барна.

Дель Гуэлла не возражал. Да и что возразишь, если встретил такого единомышленника?

Глава 2

Разведчик вороньей стаи вылетел из ясеневой рощи, поднялся повыше в тугих потоках воздуха и, распластав крылья, поплыл над излучиной реки. Без малого сорок лет он прожил здесь, в безлюдных землях на севере Гобланы, у самых отрогов Туманных гор. Он видел всякое. И знал приметы, свидетельствующие об обильном угощении. Крики ярости и боли, свист оперенных стрел, тугое щелканье тетивы о кожаный нарукавник, жалобное ржание, с каким падают на землю смертельно раненные кони…

Сегодня после полудня от реки доносились звуки ожесточенного боя. Недолгого, но яростного. Кто бы там ни победил, а остаток добычи всегда достанется воронам. Хотя в последний месяц стая не голодала. У дороги, заполненной беженцами, всегда найдется чем поживиться.

Вот и узкий мостик – как раз одной телеге проехать. Неподалеку торчала на возвышении сторожка, где раньше ночевали вояки, собирающие мостовую подать в имперскую казну. Теперь кто-то наполовину разобрал бревенчатый сруб, раскидал по дворику соломенную крышу.

Ага… Ясно кто.

Мост обороняли.

Жалкая горстка людей – не больше двадцати бойцов – встала на пути спустившихся с гор дроу. Теперь человеческие тела, утыканные стрелами, валялись у самодельной засеки, перегораживающей выезд с моста. Около десятка щитоносцев, вперемешку с арбалетчиками, замерли в некотором отдалении: на склоне пригорка, между сторожкой и берегом безымянной речки.

Среди неподвижных тел бродили победители. Размалеванные карлики, украшенные причудливыми прическами и диковинными головными уборами. Ворону было глубоко наплевать, кто в этой войне прав, а кто виноват, но зато он отлично уяснил – там, где появляются остроухие, жди добычи.

Разведчик опустился на остов сторожки, сложил крылья, вытянул шею, словно кланяясь благодетелям. Если бы победу одержали люди, он бы не рискнул приблизиться, опасаясь камня или стрелы. Никто из дроу не убивал зверей или птиц просто так. Только для еды или нуждаясь в мехе, перьях, жилах, кости.

Угрюмый карлик с залитой кровью щекой искоса зыркнул на ворона и поворчал что-то под нос, а потом со злостью пнул труп, раскинувший перед ним руки-ноги. Наклонился, выдернул торчащую между нашитыми на кожаную куртку стальными пластинами стрелу, осмотрел наконечник, опять пробормотал непонятную фразу на своем наречии. Махнул рукой и отправился дальше.

Причины недовольства остроухих были понятны даже птице. Несмотря на более чем десятикратный численный перевес, переправа далась им большой кровью. Подступы к мосту на левом берегу усеивали трупы дроу. Да и на самих бревнах лежало не меньше двух десятков карликов.

Ворон негромко каркнул, призывая своих приблизиться. Опыт подсказывал, что церемониться с телами поверженных врагов здесь никто не будет. Выцарапают оружие из мертвых рук – все-таки хорошая сталь у горцев на вес золота – и отправятся дальше: убивать, грабить, жечь поселения. А тела оставят на поживу птицам и диким котам.

Скорей бы уже…

Разведчик хлопнул крыльями в нетерпении, неуклюже перепрыгнул боком по деревянному венцу, склоняя голову набок. Его внимание привлек какой-то посторонний звук, не знакомый до сих пор. Ворон перелетел на конек покосившегося сарая, который по причине ветхости не тронули защитники моста, сооружавшие укрепление.

С юга по раскисшей от дождей, разбитой копытами, сапогами и колесами дороге приближался отряд странных существ, созданных словно бы по насмешке Триединого. На конские туловища странная прихоть водрузила человеческие торсы. Гнедые, мышастые, саврасые конские спины блестели от влаги, широкие копыта уверенно впечатывались в грязь. Человеческие части тел тоже покрывала шерсть – короткая, гладкая. Только на головах топорщились лохматые гривы, спадающие на плечи. Сами плечи были широки и бугрились мускулами, свидетельствующими о недюжинной силе. В руках «конелюди» сжимали короткие копья с широкими наконечниками и круглые щиты не больше локтя в поперечнике. Причем одно копье каждый нес в правой руке, изготовившись к бою, а два запасных пристроил в кожаных петлях, закрепленных на внутренней стороне щита.

Откуда ворон мог знать кентавров? Сыновья Великой Степи редко забирались так далеко на север. Только очень большая нужда могла погнать их через земли, заселенные людьми, большинство из которых не скрывало враждебного отношения к нелюдям.

Возглавляли отряд кентавров два воина. Один – вороно-пегий, с проседью в черной бороде. На голове он с достоинством нес орлиное перо, заткнутое за расшитую блестящим бисером ленту. С первого взгляда понятно – вождь. Рядом с ним, отстав не больше чем на пол-локтя, рысил второй конечеловек. Буланый. Ростом пониже предводителя. Скуластый, покрытый плохо зажившими рубцами.

Ворон тяжело подпрыгнул и уже в воздухе расправил крылья. Чутье подсказало ему – соваться к добыче пока рано.

Военный вождь клана Горной Сосны, Сидящий Медведь, занимался тем, что выискивал среди проклятых людей хоть кого-то, сохранившего признаки жизни. Война войной, но он хорошо помнил строгий наказ, полученный от Ведающего Грозу – верховного жреца всех племен дроу, пятьдесят зим подряд избираемого главой Круга Жрецов, приближенного к божествам Вечного Леса. Золотому Вепрю нужны жертвы. Сейчас еще больше, нежели в мирное время. А что может еще больше умилостивить верховное божество, чем ненавистные, уродливые, отвратительные люди? Причем желательно живые. Мало проку от бесчувственных трупов, приносимых в жертву.

Около моста, в куче тел, Сидящему Медведю удалось обнаружить слабо постанывающего человека. Молодой парень, не старше двадцати лет, черноволосый и чернобородый, лежал, вцепившись в горло воину из клана Остролиста. На лбу у человека, пониже цветастой головной повязки, виднелась шишка с кулак величиной – кто-то приложился дубинкой или обухом топора. Обе штанины взмокли от крови. Похоже, ему подрезали жилы под коленями. Но других видимых ран на теле не отмечалось. То, что надо! А главное, сбежать не сумеет. Хотя, конечно, от клана Горной Сосны и так не удерешь.

Вождь приказал оттащить в сторону пленника. Осмотрел валяющиеся рядом тела. Широкоплечего мужика с окладистой бородой искололи ножами так, что живого места не осталось. Кровь так пропитала одежду и бригантин, что сомнений не оставалось: умер. Коротко подстриженной женщине тоже досталось изрядно. Самое малое, две смертельные раны: горло и печень. А кроме того, еще полдюжины колотых и рубленых ран.

Дроу, убивавших врагов с таким ожесточением, нетрудно было понять. Вся троица оказала отчаянное сопротивление. Когда стрелы наконец-то отправили в мир Великой Охоты тупоголового выходца из Гронда, который непонятно зачем ввязался в чужую для него войну, последние оставшиеся в живых люди – женщина, бородатый мужик и мальчишка с перевязанной головой – пошли сражаться врукопашную. Бились насмерть. И умело. Как ни стыдно признать, но ни один воин, пришедший сюда под началом Сидящего Медведя, не выстоял бы против них в единоборстве. Почти две дюжины сынов Вечного Леса нашли смерть от их рук. Не считая раненых.

Хорошо, что не все люди сражаются так же, как они: отчаянно, умело, зло. Большинство солдат в бою не стоят дороже пригоршни прошлогодней хвои. Они трусливы, заполошны и шага не сделают без приказа своих тугоумных, но самовлюбленных командиров. А переселенцы, копающиеся в земле словно черви, и вовсе ведут себя будто глупые птицы – прячут голову под крыло при опасности. Резать таких легко, но скучно. Добычи много, но славы маловато. А вот о сегодняшнем сражении, пожалуй, можно будет и лет через десять вспоминать у костра…