"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 812

Фальо замер и немного обмяк.

– Кир погиб? – проговорил он и судорожно сглотнул, скорее даже хлюпнул горлом.

– Он дрался так, что об этом бое можно слагать легенды, – заверил каматийца Антоло. И добавил: – Мы бились не за независимость Гобланы, будь она неладна, не за Империю, хоть я не вижу в ней ничего плохого. Мы прикрывали простых людей. Беженцев. Не благородного сословия – землепашцев, охотников, лавочников, лесорубов, бортников, рудокопов. Таких же точно, как те жители Да-Вильи, которых я решил защищать сейчас. И клянусь муками Триединого, я буду драться за них до последней капли крови. А ты, господин лейтенант гвардии, решай для себя, что важнее: сидеть около своих складов, как кобольд на сундуке с самоцветами, или помочь нам. И не только помочь нам, но и спасти от голодной смерти своих людей, которые выбрали тебя старшим, доверились тебе. – С последними словами он сильно оттолкнул Фальо от себя. С таким расчетом, чтобы тот не смог зацепить его мечом, если дурацкая гордость возьмет верх над здравым смыслом.

Каматиец отлетел шагов на пять, взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие, и упал на одно колено. И замер. Только плечи ходили ходуном…

Время шло.

Антоло не поворачивался к своим. Один раз они уже не оправдали его ожиданий. Переложили ответственность на его плечи. Ничего. Он справится. И в этот раз, и во все последующие разы. Он сильный. Он из потомственных овцеводов Табалы…

Медленно, очень медленно, Фальо встал с колен. Со стуком вогнал меч в ножны. Повернулся. Оглядел Антоло с ног до головы. Приязни в его взгляде не было, но присутствовало уважение.

– Хорошо, мы поможем тебе разбить мародеров, – сказал он ровным голосом, лишенным как гнева, так и особой радости. – Но ты не вправе рассчитывать на нас, как на присягнувших солдат. Мы – сами по себе. Ты и Табала, вместе с ее независимостью, – сами по себе. Мы служим Сасандре! – закончил он, поворачиваясь лицом к ограде. – Слава Сасандре!

– Слава! Слава Сасандре! – дружно отозвались солдаты.

Антоло выдохнул. Прохладный весенний ветерок нырнул за шиворот, будто кто-то сосульку сунул. Рубаха промокла… А он и не заметил сразу. Молодой человек поежился. На негнущихся ногах подошел к лошади, уткнулся лицом в теплую, чуть колючую шерсть, втянул ноздрями запах конского пота. Неужели получилось?

Глава 11

Вальдо одернул новенькую перевязь и нахмурился, изо всех сил изображая серьезность. Хотя на самом деле ему хотелось смеяться и во все горло орать песни. Еще бы! Погода отличная – весеннее солнышко припекает, по небу бегут облака, похожие на овечек, какими славится Табала, легкий ветерок щекочет щеки и недавно отпущенную бородку. И дельце предстоит легче легкого. Подумаешь, взбунтовались овцеводы немытые, отказались от их покровительства. Надеются на защиту того одноглазого кондотьера, что помог им осенью? Ну-ну… Тогда обывателям просто повезло, как рассказывал Бартоло Рыбий Глаз, нынешний главарь шайки. Да, вольные охотники увлеклись грабежами. А что еще делать? Ради этого и шли на Да-Вилью. Пограбить, повеселиться всласть.

На самом деле охотников в обычном понимании этого слова в толпе, шагающей в жалком подобии маршевой колонны, было мало. Ну, самое большее, десяток. А так войско Рыбьего Глаза состояло из дезертиров, наводнивших север Империи; разорившихся крестьян и ремесленников, которые отчаялись продать хоть кому-нибудь плоды своего труда; горожан, жителей разоренных мародерами поселков; воров, разбойников, нищих и прочего отребья, всплывающего почему-то вверх на волне любой смуты, какие бы причины ее ни вызывали. Название «вольные охотники» придумал Бартоло.

Высокому, мосластому, чуть сутуловатому аруниту нравилось изображать из себя кондотьера, устанавливать всякие обычаи и требовать от своих людей их соблюдения. Он всерьез подумывал о том, чтобы самопровозгласиться правителем подвластной ему территории. С недавних пор любого, кто обратился к нему иначе, чем «ваша светлость», он мог в лучшем случае сбить с ног ударом кулака (а кулаки ему Триединый подарил достойные зависти и всяческого уважения – с пивную кружку), а в худшем – воткнуть в живот корд или приказать телохранителям привязать глупца к столбу и забить палками насмерть.

За подобные выходки другого главаря давно бы уже скинули, но Бартоло отличался необыкновенной везучестью и умением подчинять себе людей. Кого-то завораживал его хриплый голос, рисующий невероятные блага в будущем для тех, кто пойдет за предводителем до конца, строить новое герцогство, а впоследствии и королевство. Кому-то нравилась бесшабашная лихость и отвага, граничащая с пренебрежением к жизни – в бою он всегда шел впереди всех, сжимая в каждой руке по мечу, и работал не хуже мельницы, рассекая позвонки и связки, дробя черепа, круша ребра врагов. Многие оставались из жадности, с присущей купцам тороватостью подсчитав, какие выгоды сулит им дружба и покровительство такой сильной разбойничьей шайки. Некоторые – их было не так мало, как может показаться на первый взгляд, – не решались уйти из страха перед наказанием, которое Рыбий Глаз пообещал предателям. А совсем малая часть, как, например, Вальдо Стальное Горло, оставались просто потому, что не хотели возвращаться к рутине и изнуряющей скуке повседневной жизни.

Гобл не помнил себя от восторга, когда двое страшных наемных убийц, выбравших его проводником, на северной границе провинции сжалились и отпустили мошенника восвояси. Даже несколько медяков на дорогу дали. Но возвращаться в родной захолустный Тин-Клейн Вальдо не собирался. Скажите на милость, что делать ему во вшивом, тесном и грязном городишке? Да еще после того, как половина соседей стала свидетелем его позорного провала. Он переправился через Гралиану, отдав деньги убийц паромщику, какое-то время скитался по Верне, второму по значимости городу Аруна. Здесь он набил мошну, подпаивая и обирая купцов и наивных поселян, приехавших на торг. Потом торговцев стало не хватать. На севере Гобланы и в Барне шла война с остроухими, и мирные люди не хотели путешествовать без крайней необходимости. А с наводнивших улицы беженцев что возьмешь? Как говорится, в одном кармане вошь на аркане, а в другом блоха на цепи.

Вальдо отправился в странствие. Он не имел определенной цели, не придерживался какого-либо направления, руководствуясь лишь сиюминутными желаниями и поиском выгоды. Уже в пограничной с Табалой деревушке он встретился с Бартоло. Четверо суток они пили в маленьком, похожем на разбойничий притон трактире. Их собутыльники уже засыпали по несколько раз, сползая под стол или попросту падая лицом в тарелку с подливой, потом продирали глаза, похмелялись и вновь присоединялись к вихрастому, вечно прячущему глаза, конопатому гоблу и плечистому, угрюмому аруниту. При этом они откровенно хмыкали или подозрительно улыбались, когда слышали, что эти двое если и выходили из-за стола, то лишь по нужде, и то вдвоем. Бартоло не спускал своих мутноватых, чуть навыкате глаз (за что и получил свою кличку) с Вальдо. Чтобы, как он сказал, хитровыдрюченный гобл не вздумал проблеваться. Он желал честной и открытой борьбы, без уловок. В конце концов они признали ничью.

С той поры Вальдо Стальная Глотка стал лучшим другом главаря разбойничьей шайки. Он был при Бартоло чем-то вроде адъютанта… Или, честнее будет сказать, шута при короле. Но такого шута, который может правителю всю правду высказать и на место поставить, если тот чересчур уж зарвется. Впрочем, Вальдо своими привилегиями не злоупотреблял. И не потому, что боялся. Просто он сам восхищался Рыбьим Глазом и верил в его правоту.

Их шайка росла и множилась. В Аруне ей стало тесновато – как-никак провинция сохраняла имперские традиции, не разгоняла сыск и армию, которые относились к грабителям и прочим бездельникам без всякого снисхождения. Бартоло пришла в голову идея отправиться в соседнюю Табалу.

Они двинулись в путь. Не торопясь, обрастая в дороге новыми друзьями, а значит, и новыми клинками. Неподалеку от городка Карпо-Вилья отряд Бартоло соединился с другим отрядом разбойников, более многочисленным, состоящим в основном из дезертиров и местного отребья. Им командовал табалец Джироламо – старый прожженный кот, видящий в каждом мало-мальски уважаемом толпой человеке соперника себе, любимому. Арунит не претендовал на руководящее положение в шайке, численность которой в то время достигла полутора сотен людей. По его мнению, достаточно, чтобы подчинить крошечный городок навроде Карпа-Вильи, но слишком мало, чтобы расширить влияние на обширную территорию, с большим количеством хуторов, сел и городов. Тем более что Да-Вилья, на которую нацелился Джироламо, была в несколько раз больше, чем занятый шайкой город. Хотя он и признавал, что стратегическое положение ее выгоднее – есть выход к реке, холмы защищают с двух сторон…