"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 822

– Зови меня Рдадрдах, – произнесло существо, почти не приоткрывая узкий рот. Видно было, что разговор требует от него немалых усилий. Толстыми жгутами напрягались мышцы шеи, дергался заросший седой шерстью (или все-таки волосами?) кадык. Только много позже Кир узнал, что кобольды не беседуют между собой в обычном понимании этого слова. Они привыкли обмениваться мыслями, много веков назад отказавшись от устной речи.

– Очень приятно, господин Рдадрдах. – Тьялец хотел поклониться, да кто же кланяется сидя? А вставать сил не было. – Я – Кирсьен. Когда-то давно я мог считаться дворянином и представлял род делла Тарн из долины Дорены, что в Тьяле.

– Взаимно. Ты не против, если я буду звать тебя просто Кирсьен?

– Можно еще проще – Кир.

– Хорошо. Я знал мало людей, но наши летописи упоминают о них как о существах своенравных, придающих весьма большое значение условностям. Я рад, что наши летописи ошибаются.

– Они не ошибаются, – вздохнул Кир. – Все так и есть. Просто за последние полгода я готовился умереть не один и не два раза. А после этого начинаешь плевать на условности…

– Плевать? – Кобольд задумался. – Это как?

– Что тебе непонятно? – в свою очередь удивился Кир.

– Я знаю значение слова «плевать», – пояснил «подземник». – Это значит с большой силой выбрасывать слюну изо рта…

– А еще означает – пренебрегать, выказывать презрение…

Кобольд поставил лампу на камень, почесал лоб:

– Интересное значение.

– Ну… Какое есть. Могу еще подбросить. Как тебе: «Бежать сломя голову»?

– Как раз это мне легко понять. – Рдадрдах растянул уголки рта в подобие улыбки. – Наша молодежь любит бегать по пещерам и старым тоннелям. Молодежи свойственно стремление к самоутверждению…

– Я знаю, – кивнул тьялец.

– Частенько они падают, на осыпях или завалах из камней. И тогда глупцов приходится долго лечить. Обычными средствами – Совет Старейших запретил в подобных случаях пользоваться волшебством. Но я утомил тебя…

– Нет, почему же? – У Кира так и вертелось на языке спросить: «А мои ноги они смогут вылечить волшебством? Или Совет Старейших тоже не разрешает?»

– Ты измучен, ты голоден, ты замерз, – пояснил кобольд. – И не нужно убеждать меня, что это не так. Я вижу. Пойдем со мной. Я очень сожалею, что не взял с собой теплую одежду и еду, но я очень спешил, почувствовав возмущение сил.

– Признаться, это не я. – Кир поднялся на ноги, не сдержав стона. Как жалко, что костыль потерялся… – По большей части это Ведающий Грозу. Он очень старался.

– Ты ранен? – словно и не заметил его последних слов Рдадрдах.

– Давно. Сейчас почти все зажило, но… Я как раз хотел спросить…

– Сиди здесь! – В сиплом голосе «подземника» проклюнулись повелительные нотки. – Я скоро.

Прежде чем раствориться во тьме, Рдадрдах поводил широченной четырехпалой ладонью над плоским камнем. По пещере волной прокатилось тепло.

– Садись поближе. Я скоро! – повторил он, исчезая.

Кир присел поближе к горячему камню. Снова застонал, уже не сдерживаясь. От валуна шло тепло. Ровное, как от хорошо протопленной печки. Неужели странное существо с лохматыми бровями и носом-пятачком – чародей? И что он сделал с камнем? Если бы кобольд использовал Стихию Огня, Кир почувствовал бы, в этом он не сомневался. Здесь же было что-то другое.

Гораздо позже молодой человек выяснил, что подгорный народ из всех видов магии предпочитает Стихию Земли, а именно Камня. Рдадрдах усилием воли заставил двигаться мельчайшие кристаллики, из которых состоит горная порода. Раскачал, словно маятник. Дрожащие частицы камня терлись между собой и тем самым вырабатывали тепло, будто скользящие друг по другу палочки, с помощью которых добывали огонь остроухие.

Согревшись, тьялец понял, что голоден, как кот. Сейчас бы, не раздумывая, сожрал барана. Или двух. Он усмехнулся. Как быстро человек после невзгод привыкает к хорошему. Вначале согрейся, потом утоли голод, потом захочется одеться, как подобает воину, оружие какое-никакое подобрать… А после что, коня?

Можно и коня, если кобольды соизволят выпустить его из пещеры. А там – на юг. Солдат из него теперь хуже, чем из студента. В отцовское имение дороги нет – наверняка командование гвардии уже известило родителей о его проступке. Значит, куда-нибудь на юг. Например, в Мьелу. Там тепло. Там цветут персики, зреет виноград, поют диковинные птицы. Там сапфир неба и лазурь моря смыкаются у края земли. Там воздух наполнен ароматами трав и цветов…

Рдадрдах вернулся на удивление быстро.

– Садись сюда! – он указал пальцем на металлические салазки с широкими толстыми полозьями. – Не бойся, Кир!

– Да я не боюсь, – пожал плечами молодой человек, перебираясь с камня на сани.

Кобольд накинул на могучие плечи ременную лямку, примерился, подался вперед и… вдруг резво побежал, отталкиваясь от камней и неровностей скал длинными руками. От неожиданности Кир едва не выронил лампу, но мысль о том, чтобы остаться в кромешной темноте, заставила его покрепче сжать пальцы.

Салазки качало и подбрасывало. Рдадрдах дышал ровно, будто привычный к телеге обозный конь.

– Пригнись! – долетел его сиплый голос, и Кир втянул голову в плечи, нагибаясь пониже к шершавым на ощупь и теплым почему-то прутьям сиденья.

Не сбавляя скорости, они ворвались в лаз округлой формы, извилистый, как путь пьяницы, и длинный, как дорога на чужбину. Стены его были кое-где стесаны, кое-где оплавились, что выдавало рукотворность. Или, скорее всего, его создавали посредством магии.

– Потерпи! Уже недолго осталось! – сипел Рдадрдах.

И Кир ему верил. Хоть и нелюдь, а, похоже, подобрее многих людей.

Вскоре они приехали.

По всей видимости, это был подземный город, но темнота скрывала его подлинные размеры от Кира, и маленькая лампа помочь тут не могла. Мимо скользили скалы, искусно отделанные резьбой и напоминающие фасады зданий. Их открытые двери зияли, как черные провалы, но за ними чувствовалась жизнь, тепло и уют. Вдоль «улицы» стояли скульптуры непривычной глазу формы, но не безвкусные. Издали доносились удары железа о железо и железа о камень. Значит, есть тут и мастерские. Все встречные кобольды уступали дорогу Рдадрдаху и отводили огромные – куда там филину! – глаза от едва тлеющего фитилька в Кировой лампе. Казалось, все спешили по делам. Ну, не походили прохожие на праздношатающихся зевак.

Наконец салазки свернули к богато украшенному фасаду. Резное крыльцо – цветы и сложные узоры в виде закрученных спиралей и расходящихся лучей, – колонны, обрамлявшие вход. По всему выходило, спаситель Кира не из бедняков.

На крыльце их встретила дородная кобольдиха, супруга Рдадрдаха. От мужа она отличалась кроме толщины еще и расчесанными и собранными в пучок космами на голове. После церемоний знакомства Кира отправили в баню.

Отмокая в горячей воде, молодой человек не мог не признать, что ванна, мыло, пористый камень для пяток – наиболее существенные достижения цивилизации. Как без этого обходятся остроухие дикари или великаны на севере?

Чистого, испытывающего необыкновенную легкость и неземное счастье человека обрядили в длинный балахон из толстой, но мягкой ворсистой ткани, усадили за стол. Кир вдохнул аромат печеного мяса с пряностями, попросил напиться и, осушив здоровенную кружку ледяной вкуснейшей воды, вдруг уронил голову на руки и уснул. Так, в который раз, голод проиграл генеральное сражение усталости.

Утром тьялец проснулся свежим, но зверски голодным. Подумав про утро, он тут же решил, что погорячился. Проспать он мог, учитывая насыщенный событиями последний день, проведенный на поверхности, и сутки, если не больше. Как узнавать время суток в подземелье? Надо будет спросить у Рдадрдаха, как они измеряют время. Может, у кобольдов имеются клепсидры?

Молодой человек огляделся, благо оставленная в изголовье кровати лампа позволяла рассмотреть скромное убранство отведенной для него комнаты. Сводчатый потолок и покрытые тонкой резьбой стены. Очень красивое сочетание листьев, напоминающих папоротник, маленьких цветов, круглые лепестки которых навевали воспоминания о чистотеле. Очаг. Вернее, камин. От него идет ровное тепло, но огня нет. На полке ряд толстых, распушенных, наверняка много раз читанных книг. В углу выкованный из металла, ажурный табурет. Кровать, скорее всего каменная… Запустив руку под матрац, на котором лежал, и ощупав ложе, Кир убедился в правильности своего предположения.