"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 826

Зато в городе установилась спокойная жизнь. Приструнили воров и грабителей. Четыре похода главнокомандующего Гурана в припортовые кварталы сами по себе заслуживали прославления в стихах с помостов Клепсидральной площади. Да кто же прославляет рутинную работу? Зачистка трущоб от сброда – необходимая, но грязная и неблагодарная работа. Зато правительству удалось добиться беспрепятственного прохода как торговцев, так и чиновников таможни к причалам. Начала потихоньку возобновляться торговля озерным путем. Особенно когда утихли зимние шторма, растаяли остатки льда в северной части Великого озера. Вместе с купцами прибыли из Аруна тревожные вести. Армия Барна углубилась в страну, по пути захватывает города, уничтожает всю символику Сасандры, словно пытается стереть саму память об Империи. В Табале, поговаривали, тоже заваруха. Барнцы взялись всерьез за соседние провинции. Но об овцеводов, кажется, обломали зубы – табальцы умудрились не только собрать, но и обучить войско, способное противостоять захватчикам. Так что о судьбе Табалы аксамалианцы не беспокоились, тем паче провинция объявила независимость в числе первых. Возникало другое опасение: а ну как почувствует полководец овцеводов силу, дарующую крылья за спиной? А потом возьмет да и двинет армию на столицу бывшей Империи…

Флана вздохнула, отложила бумаги. Как же ей хотелось не просто убрать ненавистные расчеты, расписки, приказы, пояснения, списки, а изорвать их в мелкие кусочки. А после выкинуть в окно или сжечь. Лучше сжечь – двор университета убирает молчаливый и неулыбчивый фра Гольбрайн, бывший профессор астрологии, добровольно взваливший на себя обязанность содержать двор и прилегающие улочки в чистоте.

Мысли об армии Табалы, Барна и Аруна не давали соправительнице Аксамалы покоя. Из них аруниты беспокоили отсутствием армии, а две остальные провинции – излишне сильными войсками.

Барнцев вел генерал делла Пиерро, бывший дивизионный генерал императорской армии. Он – осторожный, даже излишне, командир, опытный военачальник. Такой может растоптать защитников Аруна, «закогтиться» в главных крепостях, установить в провинции власть на свое усмотрение, но он не рискнет переправляться через озеро и атаковать Аксамалу. Без серьезной и длительной подготовки, по крайней мере.

А вот армию Табалы возглавлял никому не известный человек со странной кличкой. Генерал Стальной Дрозд. А полное имя – Антоло Стальной Дрозд.

Любопытно… Тезка того паренька-студента, что устроил драку с лейтенантом Кирсьеном на день тезоименитства матушки императора. Где они, кстати? Остались ли живы? Если сумели сохранить себя в разгулявшейся над Сасандрой грозе, то чем занимаются?

В дверь постучали. Мягко и неназойливо.

– Входи, Гуран! – обрадовалась Флана. Вот у вельсгундца и можно узнать, что с Антоло.

Гуран вошел как всегда. С легким поклоном и ненавязчивой улыбкой. Ни за что не скажешь, что главнокомандующий, второй человек среди «младоаксамалианцев» после Дольбрайна. Хотя в последнее время многие считают, что молодой дворянин утратил влияние на мэтра. Сейчас, говорят, Дольбрайн шага не ступит, чтобы не посоветоваться с Жильоном-сыскарем.

– Доброе утро, – Гуран тронул ус.

– Здравствуй. Присаживайся.

Вельсгундец опустился на низкий карл, упер ножны с мечом в пол, сцепил пальцы на крестовине. Вздохнул.

– Какие новости с севера? – поинтересовалась Флана.

– С севера все новости старые, – усмехнулся Гуран.

– А с юга?

– С юга есть кое-что… – Молодой человек замялся. – Вельза скоро пришлет послов, попросится под нашу руку.

– Откуда ты знаешь?

– У меня есть люди, умеющие слушать и, главное, слышать. А купцы, когда выпьют вина, могут рассказать много интересного.

– Ну-ну… А кроме Вельзы что слышно?

– Кроме Вельзы, новости так себе… Камата ведет переговоры с Айшасой. В обмен на некоторые послабления в торговых пошлинах, каматийцы согласны разместить на побережье несколько крепостей с гарнизонами из айшасианских солдат. А кроме всего прочего, они рассчитывают, что флот Айшасы приструнит халидских пиратов. В этом году они возобновили набеги. Уже сожжены пять рыбацких поселков, ограблен храм Триединого в окрестностях Эгейлы. Мьельские купцы в панике.

– А разве мы не можем предложить Камате военную помощь? – Флана приподняла бровь.

Гуран вздохнул:

– Чего греха таить… Не можем. Обе эскадры в Ласковом море поделены между Уннарой и той же Каматой. Поделить-то они поделили. Все по-честному, корабли поровну. А что морякам нужно жалованье платить, никто как-то не подумал. Ну, что поделаешь! Не сообразили! Думали, моряк, служащий независимой провинции, есть уже не хочет. А они несознательные попались, разбежались почему-то…

– Не нужны нам айшасианы на побережье… – протянула Флана.

– Кто ж спорит? Тем более, если король Айшасы пойдет на уступки купцам, каматийского зерна мы уже не увидим.

– И что ты думаешь делать?

– А что тут сделаешь? Я предложил фра Дольбрайну заслать гонцов в Уннару. Они с Каматой всегда соперничали. Есть надежда, что уннарцы назло Камате нас поддержат. Правда, Перт не заменит Браилы с Мьелой… Но все-таки. Как говорят в Табале, с поганой овцы хоть шерсти клок.

– В Табале? Кстати, о Табале. Что ты думаешь о генерале Стальном Дрозде?

Вельсгундец отвел глаза.

– Ты что-то знаешь, Гуран? И не хочешь мне говорить!

– Нет. Слово чести, нет, – покачал головой молодой человек. Дернул себя за бородку. – Просто имя этого генерала и мне не дает покоя. Говорил я тебе или нет, что Антоло, Емсиля и Вензольо отправили в солдаты?

– Говорил. Но почему солдат не может стать генералом?

– Потому что у генерала есть свой сын, – к месту вспомнил старую шутку Гуран.

Флана даже не улыбнулась.

– И все-таки мне кажется…

– Поверь, – прервал ее Гуран. – Я выяснял… Я расспрашивал… В конце лета под Аксамалой сформировали четыре полка из людей, отбывающих наказание в тюрьмах и на каторгах. Предполагалось, что они таким образом искупят вину перед родиной. Один полк отправили в Окраину, сдерживать кентавров. Один – в Барн, где дроу вконец распоясались, в открытую против Сасандры пошли. А два – скорым маршем в северную Тельбию. Они вошли в пятую пехотную, «Непобедимую». Сама знаешь, что в Тельбии происходит…

– Но ведь Барн недалеко от Табалы! Антоло мог дезертировать. Ну, после того, как Империя развалилась, убежать на родину…

– Извини, – вздохнул Гуран. – Мои друзья попали в тот полк, что направлен в Тельбию. И еще… Я не думаю, что в наше время солдат, да еще отправленный в армию прямиком из тюрьмы, может стать генералом. Да и знал я Антоло! Он армейскую дисциплину на дух не переносил. Да он скорей удавится, чем начнет выслуживаться.

Вельсгундец в сердцах стукнул кулаком по колену. Рванулся, чтобы вскочить, но сдержал порыв.

– Ну, ты же стал главнокомандующим… – тихо произнесла Флана.

– Я стал. Так это ж… – начал было Гуран, но замолчал, захлопнув рот так стремительно, что аж зубы клацнули. Фразу он не закончил, но ее нетрудно было угадать: «Это – он, а это – я».

Молодой человек смущенно засопел и отвернулся к окну. Флана какое-то время молча перебирала бумаги, раскладывала их ровными стопками на столешнице, исподтишка поглядывая на вельсгундца. «Он до сих пор мучается, что его вызволили из тюрьмы, а друзья остались. Как будто в этом есть чья-то вина! Раз такой совестливый, то оставался бы с ними. А не смог, так нечего и грызть себя самого…»

– Как ты думаешь, – прервала молчание правительница, – литийские купцы приведут суда ближе к лету?

– А! Что? – вскинулся Гуран. – Литийские? Не знаю… А зачем нам торговля с Литией? Обычно они нам не продают ничего… Только покупают у вельзийцев и каматийцев зерно, вина.

– А нам и не важно, чтобы у нас покупали или продавали. Все равно город будет иметь с торговли и с таможенной пошлины, – рассеянно пояснила Флана и вдруг нахмурилась. – А ведь ты не для того сюда пришел, чтобы со мной о торговых делах говорить! Угадала? Быстро признавайся, с чем пожаловал! – Она притопнула каблучком.