"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 864

— Может, и придется… — серьезно проговорил скальд. — Харальд датчан не очень жалует, хотя из Дании в его войско прибыло много мечей. Но колдунов он жалует еще меньше. Тем паче здесь сейчас гостит епископ Бирсейский. Перед войной ссориться с церковью конунг не станет.

— И что теперь будет? — помертвевшими губами прошептал Вратко.

— Харальд назначил суд. Лосси будет свидетельствовать, что мы… ты и я… колдовали в море у залива Жадного Хевдинга и здесь, когда нападали накилеви.

— Вот дерьмец! — Гуннар зевнул. — Где бы он был, если б не мы?

— Известно где… — сморщился Сигурд. — У чудищ в брюхе. Только умишка, чтобы это понять, у него не хватает.

— Ничего, мы еще поглядим, что конунг присудит, — сказал Олаф. — Харальд суровый, но справедливый.

— Мы все свидетельствовать можем! — Асмунд тоже поднялся, одернул куртку, расчесал пятерней бороду.

Слышавшие слова предводителя викинги зашумели, начали стягиваться поближе.

— А когда суд будет? — тихонько спросил Вратко.

— А вот прямо сейчас и будет! — Хродгейр расправил плечи. — Только не вздумайте потасовку устроить! — прикрикнул он на хирдманов. — Знаю я вас! Молча стоять и слушать. Пойдете без оружия. Всем ясно?

— Что, и в морду Лосси нельзя дать? — разочарованно протянул Олаф.

— На суде нельзя! — отрезал вождь. — А теперь — пошли! И чтобы мне не краснеть за вас! Все запомнили?

Викинги переглянулись, но возразить не посмел никто.

Они отшагали версты две, до просторной усадьбы на склоне холма. Харальд, со всем семейством и свитой, гостил у местного ярла, занимая длинный дом. По дороге Сигурд рассказал словену, что норвежский конунг взял с собой в поход не только старшего сына, но жену и дочерей. Вратко поразился: война — не место для женщин. Но прочие викинги восприняли слова старика совершенно спокойно и даже с одобрением. Поразмыслив, новгородец решил, что, если Елизавета Ярославна будет на суде, может, это не так и плохо? Глядишь, и замолвит словечко…

Перед жердью, заменявшей ворота, Хродгейр решительно вышел вперед. Суровый, с прямой спиной и упрямо приподнятым подбородком, он заранее выглядел победителем.

Сигурд дернул словена за рукав.

— Держись около меня, Подарок Ньёрда. В разговоры без дозволения не лезь. Вождь без нас знает, что говорить и кому говорить. А ты помалкивай и смиренно в землю гляди. Хродгейра-то голыми руками не возьмешь — Лосси это знает, а вот на тебя начнет напраслину возводить. Молчи и слушай. И не лезь сам в разговор! Слышишь меня?

— Да слышу я, слышу, — кивнул Вратко. Он ощутил, как страх уходит, уступая место любопытству. Ну и пускай судят! Зато мечтал ли он когда постоять напротив самого всамделишного короля? Увидеть королеву, киевскую княжну? Благородных ярлов? Да ни один купец новгородский похвастаться подобной удачей не может! После этого и помереть не страшно.

Будь что будет!

Парень расправил плечи, невольно подражая Черному Скальду, и шагнул на двор ярловой усадьбы.

Глава 9

Королевский суд

Чувствительный тычок локтем от Сигурда на мгновение отвлек Вратко от созерцания собравшихся во дворе людей.

— Ты чего? — зашипел он, потирая ушибленные ребра.

— Не больно-то нос задирай, — зловещим шепотом посоветовал старый викинг. — А то и не такие, как ты, без носа оставались.

— Я не задираю…

— Ага! А то я не вижу. Ты за Хродгейром не повторяй. Он — воин хоть куда, а ты кто?

— Смотреть-то можно хоть? — Вратко поспешно склонил голову. А ведь и правда могут подумать, что заносчив и нагл не в меру.

— Тихонько. Из-под ресниц. Да ты не робей! — Сигурд повторил удар локтем и, как назло, попал в то же самое место.

Новгородец ойкнул вполголоса.

Гуннар услышал его, повернулся и покачал головой: не хорошо, мол, болтать перед глазами конунга. Сигурд махнул ему рукой — не бери в голову, я знаю, как лучше!

Хродгейр остановился точно посредине двора. Отвесил исполненный достоинства поклон. Прямо перед ним на креслах с высокими резными спинками сидели несколько человек.

Крепкий, широкоплечий мужчина, чьи светло-русые волосы и бороду обильно припорошила седина. Кустистые брови сошлись на переносице, и под внимательным взглядом серых глаз словен поежился. Годы наложили на лицо Харальда Сигурдассона сетку морщин, выбелили волосы, но не сделали его мягче и добрее. Конунгу не нужно было носить корону, чтобы любой встречный догадался, кто находится перед ним. Говорят, иные рождаются в семье правителей, с детства готовятся воссесть на трон, а когда добираются до заветного титула — пшик выходит, пустое место. А другой может даже не задумываться о короне — рубиться на мечах, грабить и пьянствовать, скитаться и бродяжничать, но она сама найдет его. И если кто-то думает по-другому, Вратко посоветовал бы ему прийти к Харальду, конунгу Норвегии, сидящему посреди не слишком чисто выметенного двора, одетого в простую куртку, какие носят викинги в походе, и сапоги с мягкими голенищами. Прийти и посмотреть тому в глаза.

Рядом с конунгом сидела статная женщина, одетая по обычаю северян, но в ее облике что-то неуловимо говорило, из какого племени она явилась сюда. Ее глаза видели днепровские кручи и густую тень киевских лесов, видели церкви, рубленные из дерева, и струги, скользящие по глади неспешной, но могучей реки. Елизавета Ярославна. Ее благосклонности Харальд добивался не один год. Посвящал стихи.

Хродгейр как-то упоминал «Висы радости», написанные тогда еще не конунгом, но вождем вольницы, грабящей побережья Эллады и Сикилии.

«Нанной ниток» здесь будущий владыка Норвегии называл Елизавету, дочь киевского князя Ярослава Мудрого. И хотя Харальд женился во второй раз — обычаи норвежцев дозволяли иметь больше одной жены, — с собой в опасный поход он взял не Тору Торбергсдоттир, а уроженку Гардарики. Всем известно, дети князя Ярослава умом в отца пошли. Младшая дочь — Анна — всем королевством франков заправляет, и ничего, никто не жалуется. Значит, и Елизавета может при случае конунгу добрым советом помочь, поразмыслить вместе над трудной задачей или тайной, которой не сразу с советниками поделишься.

Рядом с Ярославной сидели две девушки, погодки по виду. Одна, по всей видимости, младшая, как две капли воды похожа на мать — тот же гордый постав головы, величавая осанка, прекрасные черты лица. С первого взгляда видно — дорога ей в королевы или княгини. Вторая не сказать что дурнушка… Нет, дочь Харальда и Елизаветы не могла быть некрасивой, но она больше походила на отца. Мальчик, юноша мог бы гордиться этим. Но девушку не слишком-то красили тяжеловатый подбородок и густые брови. И взгляд. Внимательный, вдумчивый, подходящий больше умудренному опытом военачальнику или священнику в летах.

— Младшая — Ингигерд, — шепнул Сигурд. — Ее в честь бабки назвали, жены Ярицлейва-конунга.Красавица… Говорят, датский конунг, Свен Эстридссон, уже сватает ее за своего сына, Олафа. Старшая — Мария. Она — не от мира сего… Иногда пророчествует, иногда впадает в печаль — не ест, не пьет, мается, бедняжка. Дроттинг Эллисив не слишком ее любит, зато Харальд… Люди болтают, он с ней советовался — плыть ли в Англию.

— Да ну? — удивился Вратко.

— Да. Мария не хотела этой войны, но договор есть договор…

— Ладно, после… — все так же шепотом оборвал старика новгородец. — Другие кто?

— Другие? Ярл Торфинн с Бирсея, ярл Сигни из Вике, ярл… Эй, ты чего, парень?

Но Вратко уже не слушал пояснений. Рядом с сухопарым благообразным стариком в епископской шапочке он увидел старого знакомца — монаха Бернара. Того самого, что взошел на борт «Морской красавицы» в Волине. Словен шагнул вперед, кулаки его сжались, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы широкая ладонь Гуннара не опустилась на его плечо.