"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 866

— Вы позволите мне сказать, мой король? — опасно прищурился епископ. Отец Бернар стоял с ним плечом к плечу и сопровождал каждое слово Бирсейского иерарха кивком. Со стороны казалось, будто епископ попросту высказывает мнение монаха.

— Говори. — Харальд с неожиданным интересом посмотрел на священников.

— Я сумел вынести из услышанного здесь, что в ваших подданных еще очень сильно язычество. Бороться с ним — наша главная задача. А уж приверженность выходцев из Руси тайным ритуалам, которые запрещены церковью, и вовсе притча во языцех…

— Ты забываешься, священник! — Глаза конунга сверкнули углями. А Вратко успел заметить, как поджала губы и сузила глаза Елизавета Ярославна. — Ты говоришь в присутствии внучки Вальдамара-конунга, крестившего все земли от Кенугарда до Альдейгьюборга. А также в присутствии брата Олафа Святого,чей прах покоится в священной раке в Нидаросе. И ты смеешь обвинять нас в недостатке рвения на пути служения Господу?

Кадык Торольва дернулся. Епископ перекрестился, захлопнул отвисшую челюсть. Бернар снова зашептал ему в ухо, поднимаясь на цыпочки. Оторвался, поманил к себе статного воина со светлыми бровями и шрамом на левой щеке.

— Что молчишь, епископ? — рыкнул Харальд.

Святой отец с Бирсея сглотнул и дрожащим голосом начал читать:

— Domine Jesu, dimitte nobis debita nostra, salva nos ab igne inferiori, perduc in caelum omnes animas, praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent.— Ближе к концу молитвы его голос окреп и зазвенел решительностью и отвагой.

— Позволь, я вмешаюсь в спор благородных мужей и святых отцов? — Халли Челнок протиснулся вперед. Высморкался на траву, не стесняясь присутствия королевы и ее дочерей. Вытер пальцы о штанину.

— Хочешь позвать всех за стол? — усмехнулся Харальд.

— Нет, хочу на голодный желудок заступиться за скальдов, если уж мой конунг, который сам скальд, каких поискать, не желает делать этого.

— Ну, давай… Говори!

Халли откашлялся. Хотел еще раз сморкнуться, но передумал.

— Я скажу вису. Она только что пришла мне на ум. Хочу сразу предупредить: если Лосси-датчанина сегодня к вечеру вдруг одолеет понос, я тут ни при чем. А то начнет на королевский суд звать, а там, глядишь, и хольмганга потребует…

Точильный Камень переступил с ноги на ногу, рыкнул что-то неразборчиво.

— Так я скажу? — спросил Халли у конунга.

— Говори! — милостиво махнул рукой Харальд.

— Итак, виса в защиту скальдов. И не только скальдов.

Ярл Торфинн крякнул одобрительно. Харальд улыбнулся.

Лосси аж передернулся.

— К чему ты ведешь? — возмутился он. — Это всем известно!

— А мне кажется, что не всем, — отвечал исландец. — Кое-кто, прибывший на Оркнейские острова из Дании, путает искусство скальда с ворожбой ворлока. Я хотел подсказать собравшимся здесь именитым мужам, что нельзя обижать вкусившего меда поэзии, обзывая его колдуном. Кем бы скальд ни был — мастером, признанным от Миклогарда до Нидароса, или учеником.

— Да? Я сам слеплю строки не хуже вшивого русича!

— Слепишь? — прищурился Халли. — В том-то и дело, что ты лепишь, а скальд складывает. Чуешь разницу?

Викинги рассмеялись.

«Вот молодец!» — шепнул Сигурд.

Лосси побагровел от злости. Засопел, бросая на исландского скальда взгляды исподлобья.

— Кто еще хочет высказаться? — спросил Торфинн.

— А что говорить? И так все ясно, — махнул рукой Гудбранд из Согнефьорда.

— Пускай конунг огласит приговор, — добавил одноглазый ярл в плаще, заколотом на груди золотым бегущим оленем.

— Что ж. — Харальд Суровый встал, скрестил руки на груди. — Я выслушал и обвинение и защиту. Я услышал слова епископа, внял речам советников. Мой приговор. Хродгейр Черный Скальд невиновен. Вратко из Хольмгарда невиновен. За оговор назначаю Лосси Точильному Камню выплатить виру в размере четверти марки серебра каждому.

Лосси зарычал, но возражать не посмел.

— У кого есть еще просьбы, жалобы? — Конунг устало скользнул взглядом по толпе.

Вратко понял, что если промолчит сейчас, то будет мучиться всю жизнь. Непочтительно толкнув Сигурда и увернувшись от лап удивленно охнувшего Гуннара, он выскочил вперед.

— У меня есть жалоба! Я обвиняю! — от волнения у него сорвался голос. Парень захрипел и схватился за горло, закашлявшись.

— Это и есть Вратко из Гардарики? — спросил Харальд.

— Да, мой конунг, — кивнул Хродгейр. — Он из Хольмгарда. После того как мы выловили его из воды, я назвал его Подарком Ньёрда.

— Подарком Ньёрда? — усмехнулся правитель. — Хороший хейти. Говори, Вратко из Хольмгарда. Кого и в чем ты обвиняешь?

Новгородец набрал в грудь побольше воздуха:

— Я обвиняю монаха Бернара в том, что он позволил убить моего отца, купца Позняка из Новгорода. Из-за него началась ссора…

— Это серьезное обвинение, Вратко, — покачал головой Харальд. — Его нужно доказывать.

Парень почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Вот сейчас на смех поднимут, самого обвинят в облыжном доносе… А! Будь что будет!

— У меня нет доказательств. Есть только мои слова против слов монаха, — решив насмерть стоять на своем, начал рассказ Вратко. Он поведал все, с того дня, как Бернар поднялся на борт «Морской красавицы» в торговом городе Волине. Не старался выгородить Позняка, начавшего первым драку. Зато хорошо описал смех германцев, торчащих над бортом, когда сам Вратко свалился в море, и постную рожу монаха, уходящего прочь от толпы, но палец о палец не ударившего, чтобы помочь тонущему.

Выбрасывая злые, но правдивые слова, он не отрывал глаз от лица монаха.

Бернар сохранял бесстрастно-высокомерное выражение. Ни один мускул не дрогнул: он не позволял себе ни гнева, ни насмешки. Неужели так уверен в безнаказанности? Еще бы! Он, по всему видать, приближенный человек епископа, привык при королях, герцогах да князьях ошиваться. Что ему обвинения какого-то мальчишки? Знает, гадина, наверняка, что поверят ему, а не русичу. Одна надежда остается на Елизавету Ярославну…

Вратко остановился и перевел дух. С удивлением он заметил, что все викинги слушали его очень внимательно. Не шумели и не перебивали. Даже вознамерившийся уйти Лосси Точильный Камень задержался, чтобы дослушать до конца.

— Мы выслушали твои обвинения, — кивнул Харальд. — Они весьма серьезны. Но брат Бернар имеет право на защиту. Что ты можешь сказать, святой отец?

Монах дернул плечом.

— Все ложь. От начала до конца. Я не слышал ни о какой «Морской красавице»…

— Вот и зря, — раздался негромкий голос Хродгейра. — Гамбуржца Гуннара знают во всех городах моря Варяжского. И его телохранителя — Дитера из Магдебурга.

— Пусть так. Но на Оркнейские острова я приплыл на корабле хевдинга Модольва Кетильсона по прозвищу Белоголовый. Это могут подтвердить все.

— А я подтверждаю, что выловил парня бултыхающимся с бочонком в обнимку на волнах между Фольстером и Рюгеном. Это как раз по пути из Волина на Хедебю. И он рассказал мне ту же историю. Слово в слово. У меня нет оснований не верить русичу.

— Особенно если колдуете вместе, — прошипел Лосси.