"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 869

А тем временем Кетильсон толкнул противника щитом. От души толкнул, целя окрайком в подбородок.

Зрители недовольно загудели.

Ярл Торфинн поморщился.

— Что это они? — повернулся Вратко к Сигурду.

— Нехорошо, не по правилам, — скривился старик, будто сплюнуть хотел.

— Что ж не остановят?

— Они в кругу. Вольны делать все, что захотят, — объяснил викинг. — Хотя того, кто выиграет нечестно, будут мало после уважать. Да видно, Белоголового это мало заботит.

Модольв дважды попытался рубануть Хродгейра по ногам, а потом снова ударил щитом. Только скальд на этот раз оказался готов к подлости. Подтолкнул иссеченный щит хевдинга снизу, да так, что тот на мгновение заслонил хозяину лицо. И, прежде чем тот успел отскочить, косо полоснул поперек живота.

— Вышло! — не своим голосом заорал Олаф, изо всех сил хлопая Асмунда по плечу.

Конечно, в битве, где сходятся дружина на дружину и войско на войско, Кетильсон только рассмеялся бы в лицо врагу и продолжил бой, а может, даже и победил бы — в жизни всякое бывает, — но стремительно покрасневший разрез на рубахе не оставил места для сомнений.

— Победа за Хродгейром Черным Скальдом! — провозгласил ярл Торфинн, и его голос, привыкший перекрывать грозу и рев волн, услыхали все, даже те, кому не хватило места в первых рядах, кто едва ли не подпрыгивал в тщетной попытке рассмотреть священный круг и поединщиков.

Белоголовый понуро отвернулся, чертя мечом дорожку по гальке. На его лице смешались ненависть и разочарование.

Скальд улыбнулся, ощерив крепкие зубы. Поднял клинок, устремив его закругленный конец к солнцу. Грудь викинга вздымалась высоко, но ровно.

Все взгляды устремились на Харальда.

Вот сейчас он объявит подтвержденное божьим судом решение.

«И пусть кто-то попробует тогда…» — подумал Вратко.

Конунг набрал в грудь воздуха, открыл рот…

Мария Харальдовна вскрикнула подраненной птицей, закатывая глаза:

— Кровь! Вижу кровь и воронов! Много!

Она запрокинула голову, выгибаясь так, будто кто-то невидимый схватил девицу за косу, упираясь коленом меж лопаток. Из горла королевны вырывался уже не крик, а хрип, преходящий в стон.

Хирдманы правителя на мгновение растерялись, а когда кинулись на помощь, то опоздали — Харальд подхватил падающую навзничь дочь, бережно уложил на каменную крошку.

Воины и челядь качнулись было к ним, но грозный рык седого ярла с багровым шрамом на щеке: «Прочь, недоумки!» — заставил любопытных отшатнуться.

— Расходитесь! Ну же! — подоспел на помощь конунгу и ярл Торфинн.

Хирдманы пришли наконец в себя и, развернувшись к толпе лицом, дружно потеснили ее, образовывая свободный круг шагов шесть-семь в поперечнике.

Вратко не помнил, как оказался рядом с Хродгейром. Ни одному из викингов не пришло в голову ступить внутрь священного круга даже теперь, когда бой окончился, но словен плохо знал здешние обычаи и был к тому же сыном купца, а не воина.

Мария глухо стонала, выгибаясь на земле. Ее затылок лежал на заботливо подставленной ладони отца, но каблучки сапожек чертили глубокие борозды в щебне. По телу королевны волнами пробегали судороги, рот беззвучно открывался. Она будто бы вела с кем-то спор: умоляла и грозила, отвечала и задавала вопросы.

— Сейдр, — прошептал Черный Скальд, думая, что его никто не слышит. — Я видел подобное раз в жизни…

— Что такое сейдр? — немедленно дернул скальда за рукав Вратко.

— Волшебство! Она прорицает… — ответил Хродгейр. И вдруг невесть с чего разозлился. — Ты зачем здесь? А ну пошел…

— Не пойду! — уперся новгородец. — Вдруг помощь…

— Какая помощь?! Много возомнил… — Воин замолк под бешено-злым взглядом Харальда.

Епископ Торольв протолкался через строй хирдманов — остальных монахов не пропустили — и приблизился к конунгу, опустился на колени, пытаясь прижать к губам Марии серебряный крестик. Она не сопротивлялась, но крупная дрожь, сотрясавшая тело королевны, мешала священнику осуществить благой замысел. Тогда отчаявшийся епископ возвел очи к небу и забормотал молитву.

Вратко упрямо повторил:

— Я хочу помочь!

— А я тебе говорю: убирайся, пока цел! — чуть громче, чем следовало, приказал Хродгейр. — Не лезь конунгу под руку!

Словен запоздало испугался, посунулся назад, стараясь скрыться за широкими плечами Черного Скальда.

Но Харальд уже смотрел на него. Смотрел в упор, но казалось, что видит душу насквозь. Стальной взор правителя лишал воли, сковывал руки и ноги. Парень замер, забыв завершить начатое движение.

— Подойди сюда, скальд!

Хродгейр и Вратко шагнули вперед одновременно. Переглянулись недоуменно. Кого из них звал владыка?

— Оба! — хрипло рявкнул конунг. — Если можете что-то сделать, делайте!

Черный Скальд растерянно замялся, переступая с ноги на ногу. Словену, напротив, точно под зад коленом кто-то дал. Он кинулся на зов, падая на колени, и последние пару шагов проехался по щебню, разодрав в клочья добрые порты и свезя кожу до крови.

Без всякой почтительности парень оттеснил Бирсейского епископа, сжал пальцами виски Марии Харальдовны, касаясь мозолистой, как у матерого викинга, ладони конунга. Зашептал, запинаясь от волнения:

Читая вису, он боялся оторвать взгляд от лица королевны, кожей ощущая разлитую вокруг надежду, густо замешанную на недоверии пополам с досадой. Влез, мол, чужак, неуч, невежа… Епископ и вовсе пульсировал ненавистью, которую сдерживал лишь страх перед конунгом. А то бы он показал, что бывает с творящими волшбу пред светлыми очами церковного иерарха!

Одно томительное мгновение сменялось другим.

Сердце колотилось в груди, словно родное новгородское било, сзывающее честной люд на вече.

Мария выдохнула и обмякла. Тут же задышала размеренно, хотя и тяжело, будто бегом на гору взобралась. Судороги больше не терзали ее, сомкнулись посиневшие губы.

— Ты сотворил чудо, скальд из Гардарики… — еще не веря в случившееся, проговорил Харальд.

— Ave, Maria, gratia plena… — затянул епископ, истово крестясь.

Веки королевны дрогнули, поднялись. В них плескался ужас, подобный ревущему шторму в датских проливах.

— Я видела… — прошептала она. — Видела…

— Что ты видела? — понизив голос, наклонился к ней Харальд.

— Беда грядет… — Девушка попыталась сесть, но не сумела даже поднять головы.

Конунг подхватил ее и усадил, с трогательной нежностью поддерживая за плечи.

Священник продолжал молитву:

— …Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatуribus, nunc et in hora mortis nostrae…— Беда грядет… — повторила Харальдовна.

— Что за беда?

Мария покачала головой:

— Вели всех отослать.

«Вот истинная дочь конунга! — подумал Вратко. — Все правильно. Лишние уши ни к чему. А то потом слухи пойдут, кто-нибудь наврет с три короба, кто-то попросту перепутает»…

Словен поднялся, зашипев сквозь зубы от боли в содранных до мяса коленках.

— Все слышали? — поднял голову Харальд.

— Расходитесь! Расходитесь! — перекрывая гул толпы, радующейся чудесному исцелению королевны, закричали ярлы и хирдманы.

Черный Скальд кивнул новгородцу — пошли, дескать, со мной, перемолвиться надо.

— Эти двое пусть останутся, — внезапно проговорила Мария.

— Это еще что за… — нахмурился конунг.

— Так нужно, — ничего не пояснив, отчеканила девица. И голос вроде бы слабый после перенесенной напасти, а поди ты, поспорь.

Даже конунг, прозванный Суровым, не решился возразить. Махнул рукой Хродгейру и Вратко — оставайтесь.

Глава 11

Брогарское кольцо

Медленно, как бы нехотя, воины расходились. Тщательно скрывая обиду, покидали берег ярлы и верные советники норвежского конунга. Хирдманы Харальда отошли шагов на десять и застыли с невозмутимыми лицами. Вот уж в ком нет любопытства. Одно лишь повиновение приказам вождя. Надо будет, так и в огонь сиганут, не раздумывая.