"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 880

Не оставили плохие предчувствия и самого Харальда. Конунг долго молчал, но после высадки на берег Кливленда признался ближним ярлам и верным хирдманам, что перед отплытием, когда он в последний раз ночевал в Нидаросе, во сне к нему пришел его брат Олаф. Конунг, прозванный Святым за мудрость, долготерпение и умение прощать. В молодости он был таким же викингом, но нашел в себе силы стать хранителем мира на землях Норвегии, за что и погиб — и чернь, и знать не прощает правителю доброты, приравнивая ее к слабости. Харальд Сигурдассон ошибок брата не повторял. Держал ярлов и херсиров в кулаке, а уж бонды и вовсе пикнуть не смели, не то что восстания учинять.

Конунг не просил ближних воинов держать его сон в секрете, и очень быстро его слова стали достоянием всех.

Олаф во сне посетовал, что Харальд нацелился на кусок, который ему не по зубам. Время «датских денег» давно миновало для Англии. Войско короля Гарольда сильно и многочисленно, свита предана по-настоящему, без показухи, а хускарлы отчаянно храбры, и в бою каждый стоит двух викингов.

На прощание Олаф Харальдсон сказал вису:

«Опять волки», — подумал Вратко, глядя вслед уходящим колоннам пехоты.

Эйстейна Тетерева конунг отправил на север вдоль побережья собирать дань с поселян. Ульв сын Оспака пошел на юг с той же целью. А ярл Тостиг на своих ладьях держал курс еще южнее, чтобы прикрыть крыло норвежского войска от возможного нападения графа Моркара Нортумбрийского, сына Эльфгара, графа Мерсии. Неопытный, но горячий Моркар обязательно полезет на рожон. В Нортумбрии сильное войско, а молодой граф горит желанием добиться ратной славы.

Основные же силы Харальда шли прямиком к стенам Скардаборга.

Стоя у резного дракона, чью шею он обнимал, Вратко представлял себе, как шагают викинги человек за человеком, отряд за отрядом. Наверное, здорово идти, ощущая рядом локти и плечи испытанных соратников, готовиться к бою. Ведь ни для кого не секрет, что урманы живут войной. Даже Один, их верховный бог, забирает к себе в палаты, на вечный пир, умерших с оружием в руках, а трусам остается незавидная доля — скитаться в ледяной пустыне подземного мира. Парень задумался… На миг ему захотелось быть не на корабле, в безопасности, а вместе с дружинникам идти к городу. Опасные мысли, сказал себе Вратко и постарался отогнать их.

— Терпеть не могу Эйстейна Тетерева, — вдруг проговорила Мария.

Вратко и не заметил, когда она подошла и оперлась о борт ладонями.

— Почему? — удивился словен. — Он вроде бы ничем позорным себя не замарал…

— Отец хочет меня замуж отдать. За тетерева. Он бы еще глухаря нашел где-нибудь.

— А ты, дроттинг?

— Что я?

— Хочешь за него пойти?

Королевна презрительно скривилась.

— Еще не хватало! Я сказала отцу, что в Норвегии женщины имеют право слова, когда речь заходит о замужестве. И напомнила, как он добивался согласия матери.

— Харальд-конунг любит тебя, дроттинг. Он неволить не станет.

— Не станет, — кивнула Мария. — Но мне иногда кажется, что в нем слишком мало осталось от викинга. Он очень хочет походить на королей-южан. А теперь еще захватит корону Англии…

— У нас рассказывали, — попытался утешить ее Вратко, — что Анна Ярославна, сестра твоей матери, тоже не хотела ехать к франкам. Зато теперь правит всей державой. Троих сынов королю Генриху родила.

— Родить троих сынов — не значит быть счастливой, — возразила Мария. — Она писала письма моей матери, и что-то я не помню, чтобы радовалась семейному счастью.

— У нас женщины выбирают себе мужей, — тихо сказала Рианна. Оказывается, она тоже тут! — Только это может быть правильным.

— Я бы хотела перенестись лет на триста тому назад и жить на ваших землях, — грустно заметила королевна.

«А в норах? — подумал Вратко, почувствовав, что ему неприятен этот разговор. — А попасть под меч римлянина? Надо жить в свое время и в своей земле. И радоваться этому».

— А ты убеги с ним, — неожиданно сказала Рианна.

— С кем? — смутилась Мария. — О ком ты говоришь?

— О воине с серебряной прядью в бороде.

Дочь конунга вспыхнула, покосилась на Вратко. Словен сделал вид, будто рассматривает крепостную стену далекого Скардаборга. Норвежцы уже копошились вокруг. Горожане заперли ворота, и сейчас их шлемы торчали поверх частокола. Смешные! Разве могут они противостоять такой силище? На взгляд словена, саксам нужно было попросту сдаться на милость победителя, чтобы избегнуть кровопролития и разграбления города.

— С чего ты взяла, будто я хочу убежать с Хродгейром? — спросила Мария.

— Я вижу, — просто и без затей ответила Рианна.

— Глупости говоришь!

— Так уж и глупости!

— А я сказала — глупости! Ни с кем я не хочу убегать! — Королевна говорила горячо, стараясь убедить пикту в своей правоте, но голос ее звучал так, будто бы дочь конунга оправдывается.

Вратко вздохнул. Вроде бы обе не простого рода, наследницы многих поколений славных предков, а болтают языками, словно самые обычные девчонки. И все одно и то же на уме…

Парень недолго раздумывал — перепрыгнул через борт и оказался на истоптанной траве. Он заприметил одинокое дерево в сотне шагов от «Слейпнира». Если устроиться на толстом суку, то Скардаборг будет как на ладони. Любопытно поглядеть, как Харальд решит приневолить непокорных горожан. Начнет переговоры или бросит дружины на приступ?

— Эй, Подарок! — окликнул новгородца Гуннар. — Не потеряйся!

— Не был ты в наших лесах, — рассмеялся словен. — А здесь и захочешь, не заблудишься. В трех соснах-то…

— Я был в ваших лесах, — подмигнул кормщик. — Там темно, как ночью, и холодно даже летом. А ты опасайся не деревьев, а людей. Понял?

— Я запомню твои слова! — обнадежил норвежца Вратко и побежал вприпрыжку к облюбованному дереву.

Забраться и утвердиться на ветке ясеня в десятке аршин над землей оказалось легко и просто. В самом деле, отсюда открывался отличный вид на осажденный город. Можно было посчитать всех защитников в клепаных шлемах, рассмотреть рисунок на знаменах — вставший на задние лапы лохматый красный зверь с оскаленной пастью и загнутым за спину хвостом. Саксы время от времени постреливали из луков. Лениво и неохотно, ибо на каждую их стрелу прилетал сразу десяток урманских. Одни воины Харальда со сноровкой, выдающей опытных бойцов, прикрывались большими круглыми щитами, выглядывая из-за которых давали слаженные залпы поверх частокола. Другие деловито таскали хворост и валежник из ближнего леса. Скоро неподалеку от крепостного вала образовались шесть здоровенных куч. «Прямо купальские костры», — подумал Вратко. Он вдруг представил, как викинги начинают прыгать через пламя, взявшись за руки, как влюбленные парочки, и расхохотался, едва не свалившись с дерева. Какие только глупости не приходят порой в голову.

Тем временем урманы и вправду разожгли костры. Свежий ветер весело раздувал огонь, рванувшийся тотчас к небесам, гнал облака светящихся искр.

Что задумал конунг?

Защитники Скардаборга забеспокоились, участили стрельбу. За что и поплатились. Сразу полдюжины саксов свалилось со стены, пробитые урманскими стрелами.