Ник. Цикл (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1120

– Не могу обещать. – Я слегка качнул головой в отрицательном жесте.

Алех внимательно посмотрел на меня. Потом молча отвернулся и ушел. Несмотря на то, что он очень хорошо контролировал свои эмоции, я почувствовал его раздражение.

– Не стоило так с ним разговаривать, – сказала Ойла, обеспокоенным взглядом провожая контролера.

– Перебьется. Но, судя по всему, нам как раз пока лучше свинтить с вашей планеты. Как думаете?

Ойла вздохнула и посмотрела на дочь. Та ответила ей прямым взглядом.

– Мам, наверное, нам действительно лучше побыть где-нибудь вдали. Может, на Земле или еще где.

– Я прыгнуть могу только на Землю, – проворчал я. – А на другие известные вам планеты к другим цивилизациям мы на вашей технике далеко не уедем, банально не выпустят.

– Я не знаю, насколько все это может затянуться… – вздохнула Ойла.

– Подумаешь! Столько лет я просидела вдали от дома – и ничего! И мне даже нравилось. – Она вдруг обняла маму и прижалась к ней лбом.

Я деликатно отвернулся и обратил внимание, что на нас смотрит председатель. Увидев, что я заметил это, он произнес, причем усиленным голосом, так, что все обернулись к нам:

– Уважаемая Ойла Уокэнда, нам известно, что ваша дочь очень хорошо поет. Уважаемый Эрендил поделился со мной этой информацией… не будет ли бестактным с моей стороны попросить ее исполнить что-нибудь? В последнее время так редко попадаются настоящие полноспектровые исполнители!

Настороженный ментальный фон зала после этих слов сменился удивлением, а потом буквально шквалом предвкушения, настойчивого желания и боязни отказа. Блин, прям меломаны какие-то наркоманистые.

Алиела вопросительно посмотрела на меня, но я лишь пожал плечами, мол, решай сама, а я не против. Алиела кивнула больше самой себе, в ее ментале мелькнуло чувство легкой растерянности, но я протянул ей на ладони три гладких яйца – основы ее домашних роботов, трех Таташек. Алиела облегченно улыбнулась и на мгновение прижалась ко мне, а потом резким движением бросила их в зал. Еще в воздухе они обернулись сначала в обычную свою форму, коснулись ногами пола, оттолкнулись, кувыркнулись – и вот уже на пол тяжело приземлились три металлических робота.

Ментал буквально взорвался чувством восторга. Роботы достали из воздуха свои инструменты, а самый главный из них проскрежетал:

– Уважаемые леди и джентльмены! Начинаются соревнования роботов-гитаристов. Роботов-гитаристов…

Алиела перемахнула туда же, на ходу доставая из кольца гитару, а я последовал за ней, ощущая, как она заводится, и привычно цепляясь на ее волну, подпитывая и подпитываясь. И понеслась…

Одна композиция сменяла другую, зал неистовствовал и сопереживал так, как никто другой. Это была одна общая волна, на которой мы все вместе то поднимались к вершинам чувств, то проваливались в бездну почти бессознательного. Играли и пели пополам веганские и земные произведения. Разумеется, главным исполнителем была Алиела – без ее ментального излучения переживаний ничего бы не вышло. Даже я в этом отношении несколько беден по сравнению с ней. Ну а веганцы, не избалованные реально крутыми ментальными исполнителями, были буквально куплены нами.

Последней композицией пошла «Лакримоза» Моцарта, сопровождаемая космическими видами, за которыми никого и ничего не было видно. Чистый и звонкий голос Алиелы пробирал до самой глубины души, заставляя трепетать каждую клетку моего организма. И не только моего – внутри зала среди всех присутствующих стоял мощнейший ментальный резонанс. Такое ощущение, что стены ему тоже подчинялись. Да их и не видно было за космическими проекциями Вселенной.

И мне очень и очень было трудно сделать это. Буквально пришлось отрывать от сердца…

После последнего звука в зале заседаний наступила тишина, и продлилась она час и двадцать пять минут. Все это время присутствующие сидели молча, переживая снова и снова свои ощущения, наслаждаясь чистотой своих мыслей и внутреннего обновленного состояния. Космос постепенно таял, проявляя сквозь себя привычную окружающую обстановку. Когда что-то уже можно было рассмотреть, то стало ясно, что площадка, на которой несколько часов находились те, кто буквально играл на струнах души присутствующих, полностью пуста. Пропали и сами исполнители, и роботы, и инструменты. Этот день, и это выступление, и эти чувства, что были вызваны здесь, запомнились присутствующим надолго, а многие из них потом вдруг обнаружили странную притягательность к некоторым из тех, кто был рядом, поначалу попав в довольно неудобную ситуацию. Те пять вдруг образовавшихся пар с совместимостью «десять», хоть и не императорского уровня, потом были счастливы и передавали запись и воспоминания того концерта своим детям, стараясь этим самым что-то объяснить им, то, что словами было не рассказать. И мучились от осознания того, что все-таки не могут передать всего, а может, даже и самого главного.

Многие из тех, кто избежал участи образования достаточно неудобных совместимостей с малознакомыми людьми, по возвращении домой к своим половинкам и четвертинкам (многие из них имели по два-три супруга) тоже вдруг обнаруживали резкий скачок в уровне совместимости с ними, что, разумеется, не могло не радовать. И долго все сожалели, что подобных концертов этих исполнителей на Версалии больше не было. Никогда.

Млечный Путь, рукав Ориона, в районе Земли

Предпоследняя бусинка наконец перестала мерцать и застыла в каком-то непонятном промежуточном состоянии. Казалось, Вселенная на мгновение замерла, раздумывая, какой цвет ей придать. Два существа буквально превратились в истуканов, замерев, и даже не дышали, будто боясь спугнуть задумавшуюся реальность. Но реальность осмотрелась, хмыкнула на застывшие фигуры и толкнула в нужную сторону мгновение, превратившееся в данный момент в шарик на вершине горы, и…

Оба существа отмерли, с явно излучаемым удовольствием глядя на жемчужину, загоревшуюся ровным и устойчивым голубым светом. На их лицах даже появились подобия улыбок, и они уже спокойно посмотрели на последнюю бусинку, продолжавшую гореть ровным серебристым светом. Тогда существа одновременно дотронулись до нее своими пальцами, и бусинка замерцала в привычном «еще-ничего-не-решенном» состоянии, меняя свой цвет с серебристого на голубой и обратно. Туда и обратно. Тик-так.

Тик. Так.

Ник

Собственно, мою идею какое-то время побыть вдали от Версалии Алиела поддержала уже через несколько дней нашего пребывания на ее родине. В этом хорошо помогли и допросы, проводимые соответствующими спецслужбами, пусть допрашивали и не как преступника, но все же. Тем более что легкий вариант ментосканирования, на который они с матерью согласились, ничего не дал. В общем-то, из-за того, что они просто были свидетелями и участниками, но не преступниками, к ним так мягко и отнеслись. Вообще, Алиела и не возмущалась, принимая это как должное.

Меня же они до времени не трогали просто потому, что особой опасности конкретно от меня не видели, несмотря на некоторые проявленные «чудеса», а может, как раз поэтому. В любом случае, как обычно и бывает, сначала решили понаблюдать за мной, тем временем допрашивая Алиелу и разбираясь с делом.

А вот когда ментосканирование Алиелы ничего не дало, им пришлось ее допрашивать на словах. Конечно, это я постарался, чтобы ничего у них не вышло. И пришлось им допрашивать мою любимую, так сказать, вручную, по старинке, с чем у них, как я убедился, без возможности использовать разного рода ментальные манипуляции, дело обстояло не так чтобы очень. Потому и выматывалась Алиела не по-детски. При этом заработав сильное желание свалить отсюда куда-нибудь подальше. Хоть на ту же Землю, хотя и другие варианты рассматривались. Но там сложнее – корабль просто не выпустят из системы, да и вообще, достать его, как оказалось, не такая и простая задача. Так что оставалось действительно только телепортнуться на Землю.

Но и просто бросать дело на полпути не следовало. Достаточно быстро я понял, чем именно мы можем заинтересовать местные власти и что они не захотят терять, – да-да, пресловутая совместимость императорской «десятки», – и прикинул, как можно сделать так, чтобы и от нас отвести угрозу, и чтобы местные интерес подрастеряли хотя бы на время.