"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 178

О неизвестных гостях доложили в Москву и продолжили работу по графику. Американцы тоже не скучали и, не особенно скрывая намерений, тралили море. Они, как опоздавшие к раздаче, оказались в более сложном положении. Если район занятый Первой Индоокеанской не мог похвастаться глубинами более 50 метров, то гостям достался кусок акватории с глубинами метров до двухсот, но тут уж ничего не поделаешь. Конечно, сбитые корабли могли оказаться где угодно, но в этом случае проблемой становилось не только обнаружение, но и поднятие ценного груза. Для аквапланов это была невозможная глубина, а вот у американцев видимо что-то такое было, раз они там обосновались…

Чтоб быть в курсе событий раз в сутки один из аппаратов плавал туда, присматривал за этой нелегальной старательской артелью.

— Внимание!

Командир выскочил из своих невеселых мыслей.

— Что?

— Вижу какой-то контур на границе видимости. Слева по борту…

Платон вздохнул. Сердце даже не ворохнулось от предчувствия удачи. Наверняка ведь, очередная скала. Но делать нечего. Надо повернуть и рассмотреть, что в этот раз им подкинуло море. Ведь именно в этом и состояла его работа.

Через четыре часа изъездив участок вдоль и поперек, они всплыли.

Волнения наверху практически не было. Аппарат лениво покачивался на мелкой волне, пуская во все стороны блики полусферами наблюдательных иллюминаторов.

Дождавшись очереди, Остебяйкин поймал свисавшие сверху стропы и взмахнул рукой, давая команду на подъем. Тросы натянулись, совсем рядом поползло железо корабельного борта. Аппарат перевалил через борт и завис над палубой. Держась за натянутую весом аппарата струну каната, Платон обратил внимание на людей внизу.

Напряженные, даже злые лица. Спрыгнув на палубу, он подошел к командиру эскадры, Михаилу Петровичу.

— Что случилось?

Командир посмотрел не на него, а сквозь него.

— Американцы что-то нашли.

— Что-то?

— Золото… Золото они нашли, — сквозь зубы пробормотал командир, лишая себя иллюзий. Он сунул Платону пачку фотографий.

На не очень контрастных снимках, снятых, похоже через перископ, низкие тучи задевали мачты линкора. У стального борта, защищенные орудийными стволами, стояли вельботы с грузом каких-то ящиков.

— Они грузят золото… — словно и без того что-то было не ясно, сказал Михаил Петрович.

Это было как удар под дых. Чувство отчаянной несправедливости вспенило кровь. Нет, то что они делали это не мародерство. Мародеры обирали кем-то убитых людей, а тут… Эти лазили по карманам своих жертв… На каждом из них лежала кровь героев., стремившихся сделать этот мир лучше и погибших. Убитых. Вдохнув и выпустив воздух сквозь стиснутые зубы.

— И что, мы это так и спустим?

Командир зло оскалился.

— Спустим, спустим… На дно спустим.

— Но это же война, — произнес кто-то. Это не призывало одуматься, а просто констатировало факт.

— Вовсе нет, — возразил Михаил Петрович. — Если летуны успеют, то все будет как в аптеке. Сами нашли, сами достали, сами передали хозяевам…

Что там на уме у американцев сказать не мог никто..

Когда они собираются отплывать? Куда? Ясным оставалось только одно: собранное с морского дна золото должно было достаться настоящим хозяевам и что бы там не думали американцы, только это было справедливым.

По самым скромным подсчетам в трюмах пирата лежало тонн пятьдесят золота. Хороший куш. Из-за этого стоило потрудиться.

…Через два часа американскую золотодобывающую артель окружили восемь аквапланов.

Встав между солнцем и эсминцем, Платон выставил перископ. В нарисованном оптикой кружке белого света уместился борт корабля. Дальномер показал, что до него почти 4 кабельтовых. Хорошая дистанция для торпедного залпа, хотя всё еще может обойтись, если у летунов все получится.

Платон Захарович повернул перископ. Линкор с золотым грузом стоял дальше, почти в километре и очень неудобно для дела.

Над ним нависал дирижабль, но не сравнить было мощь стальной громады, ощетинившийся жерлами разного калибра и воздушного судна. По величине они казались примерно одинаковыми, но полужесткий каркас воздушной машины не шел ни в какое сравнение с броней корабля.

Это настолько било в глаза, что Платон вздохнул. Конечно, у дирижабля было чем посоперничать с американским флотом, но здравый смысл тут пасовал перед очевидностью. Сталь против резины… Только американцы и не думали драться.

Над линкором взлетели флажки телеграфа. Корабль желал всем счастливого пути. Издевался, собака…

Стальная громада сдвинулась с места и поползла через глазок перископа.

Дирижабль двинулся следом, на ходу разворачивая под собой какую-то сеть. Платон представил, что все происходит под водой и дирижабль — лодка, с которой рыбак сбрасывает сеть, чтоб ухватить огромного сома. Только сеть, словно зацепившись за что-то не коснулась воды, а осталась висеть под дирижаблем..

Линкор, вдруг, не сбавляя скорости, стал поворачивать, выбрасывая из-под кормы белый бурун.

Отлично! Все получается!

Платон ухмыльнулся. Действует излучение. Действует! Если все свяжется, то линкор сейчас…

Вряд ли кто-то из моряков американского эсминца знал, что такое антенна аппарата Кажинского, но они и не стали гадать зачем это большевики вбросили за борт огромную авоську. Все они знали, что лежит в трюме линкора и откуда взялся этот груз и оттого ничего хорошего от советов не ждали. Вряд ли кому могло прийти в голову, что по этой сетке на палубу посыплются Санта-Клаусы с подарками.

Линкор, увеличивая скорость, менял курс.

На эсминце что-то поняли.

Многоствольные пулеметы стали разворачиваться, направляя хоботы дул на дирижабль. Ждать далее было бессмысленно. Он вспомнил груду металла, в которую превратился «Владимир Ленин», тряхнул головой.

— Не мы первые начали! Первая пошла!

Акваплан вздрогнул, выбросив торпеду.

Он знал, что такую же команду произнесли, по крайней мере, четверо. Эсминцу не жить. Восемь торпед — не шутка, которую может переварить даже такое стальное брюхо.

Слишком много внимания было приковано к небу. Никто из моряков не удосужился посмотреть в море, где, оставляя за собой пенистый след, неслись на встречу с кораблем, начиненные нитроглицерином подводные хищники.

У борта вскипели взрывы. Два, потом еще два. Беззвучно, но грозно, корабль окутался дымом и, заваливаясь на бок, стал погружаться в море. Трагедии гибнущих людей отсюда было не разглядеть, но жалости к ним Платон не испытывал. Знали ведь, что за чужим пришли… Воровать…

Их, конечно, подберут, тех, кому повезет выжить, и проблем с доставкой выживших на Родину не будет. И людей вернут и линкор, что словно игрушка, привязанная за веревочку, развернулся и направился к островку с причальной мачтой.

Там американцы сдадут груз, поднятый со дна — и свободны! Пусть катятся на все четыре стороны!

Хотя, скорее всего они постараются вернуться. Где-то тут ждал своего часа еще один корабль Второй Лунной.

….Уют в комнате создали не европейский, а свой, русский! Все тут выглядело по старому, даже пахло тут настоящей Родиной — полевыми цветами, воском, и медом. Сделать из французской комнаты русскую оказалось не сложно — эмигрантов из России тут жило столько, что при желании можно было достать все, что угодно, кроме вида из окна.

Православный священник и человек под одеялом могли бы напоминать о смерти, но это была бы ошибочная ассоциация. Человек на кровати уютно посапывал, а батюшка сдержанно улыбался.

В головах спящего профессора стоял букет полевых цветов и оплывшая уже свечка. Чуть в стороне сидели на длинной кушетке и креслах трое. Они знали, что ничего не разбудит спящего, но все равно разговаривали шепотом.

— Как все прошло? — негромко спросил князь.

— Вполне удовлетворительно, — потирая руки, отозвался Апполинарий Петрович.