"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 194

— Ну как же, как же, помню. «Обуховская оборона»…

— … да только пришлось нам от жандармов отбиваться чем попало — клещами, ломами…

Он кивнул в сторону золотых россыпей за иллюминатором — булыжниками даже… Друг мой Васька Шульгин утюгом пристава покалечил. В каторгу из-за этого пошел. Потом погиб геройски под Царицыным…

— Предлагаете… — Федосей кивнул за иллюминатор, повторяя только что увиденный жест — Булыжниками?

— Да нет… Я вот думаю где мой друг умудрился на заводе утюг найти. Для меня это до сих пор загадка…

Он задумался, тряхнул головой.

— А сколько времени у нас есть? Ну, до того как…

— Про время у американцев спроси. Ты теперь знаешь ровно столько, сколько и мы.

По земной привычке парторг хлопнул себя по коленям и от этого подлетел в воздух.

— Ладно. Что-нибудь придумаем. Зря у нас, разве, инженер по технике безопасности в штате предусмотрен? У него, верно, свои утюги есть, только поискать да поспрашивать нужно.

Первое лунное поселение состояло из четырех строений-ангаров, соединенных переходами. Сами строения стояли на краю огромного золотого поля, словно амбары в хорошем колхозе, а чуть в стороне, прямо посреди золотоносных делянок высились ажурные конструкции солнцеплавильной машины и установки центробежного литья. Жилые модули стояли в тени кратерных стен, а промышленные установки, напротив, обретались на самом солнцепеке, чтоб ни одна калория даровой энергии не пропала даром.

Зеркала на тонких решетчатых фермах следили за солнцем, собирая его свет на тигле, в который непрерывным потоком сыпалось золото из бункера, а в тени кратерной стенки лежали уже слитки с гербом страны Советов.

Наблюдателей выставили подальше от установок, рядом со скалами чтоб не перегреваясь на солнце, могли смотреть по сторонам и, в случае чего, подать сигнал.

Чужой корабль объявился через шесть часов. Не пытаясь таиться, он скользнул над прииском и, подняв облако пыли, опустился в километре от жилых модулей. Получасом позже внизу корабля открылся люк из него выдвинулась наклонная аппарель. По ней скатилось что-то колесное. Федосей, глядя на приготовления гостей, сперва подумал, что гости привезли особой что-то вроде большой тачки, ну чтоб было на чем вывозить награбленное, но жизнь его разочаровала. Не прошло и минуты, как тележка вдруг сама собой двинулась вперед, а из корабельного люка показалась вторая, а потом и третья… Как они управляется отсюда видно не было, но впереди каждой сидело по человеку.

— На танк не похоже.

Начальник прислонился шлемом к Федосею.

— Главное ведь сама зараза, едет…

— Главное, что пушки у этой заразы нет, — поправил его Малюков, — и пулемета нет…

На счет пулемета он оказался прав, а вот на счет пушек…

Чтоб все расставить по своим местами, незваные гости спустя несколько минут взгромоздили на свои самоходы какие-то стволы. Это сразу добавило машинам воинственности.

— Черт, — пробормотал Деготь. Самоходы теперь походили на настоящее оружие, что становилось неприятно. Хотелось надеяться, что все-таки нет, хотя, если подумать, зачем же вести с самой Земли такие штуки? Пугать их как маленьких детей? Так ведь не дети уже.

Постояв несколько минут, словно привыкая к стволам, машины неспешно двинулись по золотому полю к прииску. В их движении не было стремительности движения быстроходного танка, но медлительность и неодолимость земных военных машин определенно присутствовала.

— Все-таки пушки, — крикнул Федосей, прислонившись к Дегтю. — Зуб даю! Пушки!

Враги не торопились, понимая, что защитникам деваться некуда. Пройдя половину пути первая машина остановилась две следовавших за ней стали расползаться в стороны — одна вправо, другая — влево. Люди там спрыгнули, и теперь их можно было хотя бы пересчитать. Малюков сделал это старательно и дважды. Тридцать шесть человек.

— Вряд ли они подойдут ближе. Ученые уже. Куда вы аппарат Кажинского пристроили?

Начальник прииска махнул рукой куда-то в бок, где стояла гелиоустановка.

— Не достанет до них?

— Нет… Я же говорю — слабый аппарат. А ближе они вряд ли сунутся.

— Ничья, получается?

— Да какая это ничья?

Они не успели ничего обсудить. В цепи незваных гостей тут замигал фонарь. Гости «морзили» на русском.

— Что за иллюминация? — спросил начальник прииска. — Кто-нибудь понимает, что это они?

— Понимаю.

Федосей знаком подозвал Дегтя. Тот — парторга. Прижавшись друг к другу шлемами, они заговорили.

— Предлагают нам покинуть прииск, перед тем как они его уничтожат. Людям гарантируют жизнь и доставку на Землю.

— Серьезные ребята. Обстоятельные.

Фонарь продолжал мигать.

— Им не нужны человеческие жертвы, — переводил Федосей. — Они только разрушат оборудование. Если не хотим на землю, то можем уйти в жилые модули и отсидеться там. Если не окажем сопротивления, то стрелять по людям они не станут.

— Добрые еще вдобавок значит, — подвел итог парторг. — Не гости, а просто именины сердца. Стрелять они не будут…

— На пушку берут… — предположил начальник прииска, — Может им и стрелять то нечем?

— Ага, — тут же отозвался Деготь. — Делать им нечего как летать сюда и пугать нас. Сейчас как дадут из своих стволов.

— Меня вот что смущает, — сказал Федосей. — Почему они морзят? Могли бы прислать парламентера. Поговорили бы как культурные люди…

— Это-то как раз понятно. Пришел бы кто, то тогда мы видели бы, кто прилетел, могли бы сообразить, что за гости, — объяснил Владимир Иванович.

— А то мы и так не знаем.

— Не знаем. Только догадываемся… А это, согласись, большая разница.

— Да какая разница-то? В чем?

— Им международный скандал не нужен. У них там юриспруденция. Как начнет хороший адвокат перекрестный допрос…

Федосею показалось, как товарищ передернул плечами.

— … всю правду вытрясет… А так никого мы не видели, ни с кем не разговаривали… Прицепиться-то и не к чему. Кто-то прилетел, что-то помигал… Может марсиане…. Должны же они как-то подстраховаться на случай неудачи.

— Да, пожалуй, — согласился парторг. — Только лучшая страховка в этом случае — наши трупы. Никого не было. Никто не прилетал. А все тут отравились колбасой.

— А ты не зарекайся. Неизвестно что у них на самом деле на уме. Может и это самое…

— Получается нельзя им верить…

Не получив ответа, гости пожелали показать серьёзность своих намерений. Чтоб показать, что все происходящее не шутка и не розыгрыш, стволы на самоходах закрутились, разыскивая для себя работу поинтереснее, чем разглядывание пустого неба. Одна из машин направила ствол на ближний ангар — их разделяло метров двести — и выстрелила. Не было ни грохота, ни огня. Только самоход неожиданно колыхнулся или, если б самоходы умели икать, словно икнул. Из-под колес взвились пыльные облачка в золотом блеске, и через мгновение ангар вздрогнул. Федосей машинально повернувший голову чтоб отследить полет невидимого снаряда, увидел как из ангара вверх, словно из прорванной водопроводной трубы, ударил фонтан воздуха, а мгновением спустя, по стенам побежали трещины, словно сделаны те были изо льда, а не из чего-то такого, о чем Федосей не знал и даже не догадывался. Стены раскололись, и осели кучей неопрятного щебня, а из-под развалин светлыми бликам брызнул золотой свет.

— Склад, — прочитал он по губам Леонида Ильича.

Второй самоход тоже не остался в стороне. Поворочав хоботом ствола, он нашел цель и для себя. Одно из зеркал гелиоустановки дрогнуло и стало поворачиваться в сторону пришельцев.

Похоже, что кому-то пришло в голову попробовать поджечь самоход. Приподнявшись над валуном, Федосей разглядывал смельчаков, пытаясь угадать, кто это там геройствует, но скафандры были у всех одинаковые, как горошины в стручке и только сообразив, что парторг из их компании исчез, он понял, кто там копошится у подножья башни. Ствол повернулся, остановился и после второго выстрела куски зеркала посыпались вниз. Медленно, словно сорванные осенью кленовые листья, блестящие осколки поплыли, чтоб вонзиться в золотое крошево у подножья башни. У американцев кто-то даже поднял руки вверх от восторга. Этим выстрелом американцы добились даже большего, чем хотели. Следом за упавшими зеркалами металлическая ферма медленно, как и все что тут происходило начала крениться, словно корабельная мачта не выдерживающая напора ветра.