"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 201

Глава 3

Бритоголовый встал, освобождая место. Вместо простецкой лавки, на которой он только что сидел, слуги внесли украшенное резьбой кресло. У Избора екнуло сердце. Это вполне могло быть началом неприятностей. Если на простой лавке сидел простой как эта же самая лавка воин, то на таком кресле должен сидеть…

Он глубоко вздохнул, собираясь по необходимости или драться, или потерять сознание. На всякий случай он закрыл глаза, ловя ушами тяжелую стариковскую поступь, но услышал только шелест материи. Избор ждал старца, но приято ошибся. Пришла женщина. Она села рядом с ним, так, что бы он, не кося глазами, мог ее разглядеть. Женщина молчала, собираясь с мыслями, молчал и Избор. Оно и понятно. Вот уж кому-кому, а ему говорить было совсем нечего.

— Прости великий, что оторвали тебя от благочестивых размышлений, — наконец сказала она — но нам нужно твое умение, пещерник. Мы много слышали о нем от жителей этого края.

Такое начало Избору определенно понравилось. В нем нуждались, а это значило то что, скорее всего, сразу его не убьют, а сначала попробуют договориться. Он посмотрел на женщину уже не как на врага, а как на…женщину. Богатая одежда не скрывала упитанной фигуры. От нее пахнуло чем-то удивительно приятным — молоком, медом, жареным мясом. Глядя на молочно-белую кожу и приятные для глаза выпуклости, Избор толчком ощутил огромное, почти животное желание.

В животе скрежетнуло, словно там камень ударил по камню. Запах вкрадчиво, через ноздри заполнил все его существо и, не имея ничего другого, брюхо занялось им.

— Мяса дайте — грубо сказал Избор, за неимением еды заталкивая в брюхо запах и слюни — Поесть… Разговоры потом.

Звякнул колокольчик, и желания Избора начали исполняться. Перед ним появлялись блюда с мясом и зеленью, кубок с чем-то шипучим. Запах съестного ударил по ноздрям. Он по-звериному заворчал и набросился на еду. Первые несколько мгновений ему казалось, что даже ворчание не могло заглушить гулких ударов, отдающихся внутри него эхом, когда первые, еще не пережеванные куски мяса упали в пустоту желудка, но потом все наладилось. Колокольчик в руках женщины звенел почти непрерывно, и с той же волшебной скоростью, что блюда появлялись перед ним они и исчезали в его желудке. В дело пошло все — и рыба и птица и овощи и фрукты. Утолив первый голод, он стал разборчивее, ел уже не все подряд, а с выбором. Осматривался, давая работу не только брюху, но и голове. Нужно было готовиться к разговору. Его не торопили, только с удивлением смотрели, как пустеет стол перед ним, наверное, приписывая это его волшебной силе…

Пока он ел, никто не проронил ни слова. Они молчали, словно надеялись, что пещерник прочтет их мысли или что он в своих размышлениях о Высоком и Вечном уже подумал об их неприятностях и прямо сейчас даст ответы на все вопросы.

Но Избор благоразумно молчал, потому что читать мысли еще не научился.

— Что им от меня нужно? — соображал, обсасывая кость — Что я умею? Мечем махать… Дружиной командовать могу. Так ведь у них таких своих, наверное, хватает.

Жизнь его нельзя было назвать скучной. В ней всегда было место драке или благородному поединку. Он владел мечом, булавой, копьем, метательными ножами, стрелял из лука. Мог биться и пешим и конным, в строю и один на один, но все это сейчас было бесполезным. Тем, перед кем он сидел, нужен был не воин, а волхв. То есть совершенно другой человек.

Наконец он откинулся назад и блаженно закрыл глаза. В набитом брюхе кишки, словно волки, бешенные от зимней бескормицы, грызли мясо. А в голове вертелась мысль, что в этом мире проходит все, в том числе и желание хорошо поесть.

Все еще с закрытыми глазами спросил.

— Ну, что у вас? Просьбы, пожелания?

Требовалось от него не так много.

Только это не имело, к сожалению, для него никакого значения. Так как он не мог сделать даже такой малости, что была нужна этим людям. Нужно было вылечить человека. Княжну.

Он открыл глаза.

— От чего?

Была у него слабая надежда, что у этой княжны колотая или рубленая рана, ну может еще вывих или перелом… Приходилось все-таки пользовать.

— Хороший вопрос. — сказал бритоголовый — Если на него ответишь, считай на половину вылечил.

— Замолчи, Ханукка — оборвала его женщина. На Избора она смотрела осторожно, с опаской. Он почувствовал, что женщина боится его. Не как мужчину — рядом стоял Ханукка — а как часть той страшной и непонятной силы, которая превосходила по мощи власть князей и каганов и от которой и Ханукка не защитит. Он посмотрел на нее. Она побледнела, часто задышала, коснулась какой-то безделушки на шее, наверное, отгоняя злых духов. Избор усмехнулся.

— Я ваших княжон не портил. Что мне ее лечить?

— А кому?

Ханукка подошел поближе, заслонив женщину. В глазах его запрыгали гневливые огоньки. Уыважения к волхву у него не было никакого. Такой разговор был ему не по нутру.

— Я тебя для того и из норы вытащили, ведун, чтоб ты княжну пользовал.

Он подошел так близко, что Избору, что бы оглядеть его от одного плеча до другого ему пришлось повернуть голову. Хазарин был здоров звериной силой, плечи бугрились мышцами и старыми шрамами. От него пахло крепким лошадиным потом, дорогой, раскисшей землей. Он пах свободой. Волей. Избор судорожно сглотнул. Другого пути у него не было.

— Ладно. Помогу.

Женщина облегченно вздохнула, и он поспешил добавить. — Только не сейчас.

— Сейчас. — жестко сказал Ханукка — Вставай, пойдем к княжне.

— Да я сейчас не то, что рукой — языком еле шевелю. Мне надо в силу войти, а то я вам такого наколдую — отказался Избор.

— Отъемся и сбегу — подумал он — Мало ли дел у волхва в дальних местах? Травы набрать или камней… Под деревом посидеть, подумать.

Ханукка словно почувствовал его мысли.

— Ты, пещерник, не входи в нее, а бегом вбегай.

Бритоголовый недобро щурился. Похоже было, что он тоже начал разбираться в Изборе и увидел в нем не колдуна и знахаря, а подобного себе война. Избор запоздало вспомнил, что единственный волхв, которого он знал, обходился в обед горстью семечек.

— Это кому лучше? — спросил он, принимая вызов.

— Тебе, однако. А плохо пойдешь — плетью погоню!

Он засмеялся, и вместе с ним засмеялись все, кто был рядом. Кровь бросилась в голову Избору. Мясо в брюхе будило силу и гордость.

— А в жабу?

Ханукка не растерялся. Он даже, кажется, надеялся на такой ответ.

— А в морду?

Избор осекся. Дурная сила от мяса уже вошла в кровь и творила с ним все что хотела. Удаль бойца, а не мудрость волхва вела его прямиком к неприятностям. Воинский подвиг, коего так жаждало съеденное мясо, можно было совершить прямо не сходя с места. Хоть сейчас. До Ханукка было рукой подать.

Перед глазами Избора туда-сюда покачивался кончик хазарской плетки. Чуть выше нее висел его кулак, размером и цветом походивший на плетеное из не ободранной лозы древлянское лукошко. Он выглядел не менее внушительно. Особое с корзинкой сходство доставлял узловатый большой палец, оттопыривающийся на вроде ручки. Драться с ним сейчас означало дать хазарину убить себя. Избор не испугался. Он только правильно все взвесил. Откинувшись назад, твердо сказал.

— Десять дней. Не меньше. А потом лечить начну.

Он зашлепал губами, словно хотел еще что-то сказать, но не мог. Женщина, перебарывая страх, наклонилась к нему, и он прошептал.

— Наружу… Вынесите меня наружу… Воздуху.

Пора было осмотреться и начинать готовить побег.

Женщина кивнула. Его подхватили и чуть не бегом вынесли наружу. Он раскрыл глаза пошире и тут же захлопнул веки, словно получил обухом по лбу.

Сразу же за порогом начиналась весна. Для него это было странно. Он попал в нее сразу из поздней осени, и ему еще предстояло разобраться, одну зиму он пропустил или несколько. Лагерь стоял посреди поля, и ветер кружил по нему запахи подсыхающей земли. Вокруг стояло несколько шатров. Чуть поодаль у оврага заросшего кустами стояли повозки. Лошадей он увидел только трех, но это ничего не значило. Где-то рядом, верно в овраге, должны были быть еще. Судя по шатрам и повозкам хазар должно быть около трех десятков. Сила. Избор поскреб голову. Что их выгнало в путь в такую пору?