"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 345

Гаврила нашелся неподалеку. В момент опасности они по неволе собрались поближе, что бы защитить друг друга. Его голова оказалась почти целой. Избор пробежался по ней пальцами и успокоительно кивнул Исину. Шишки, царапины… ничего страшного.

— Смотри, — прошептал сотник. — Смотри как его…

Лицо его скривилось от жалости, и он даже застонал. Избор быстрым движением зажал рот сотнику. Не хватало еще того, что бы к ним прибежали старички с выражениями сочувствия. Пусть уж лучше окажутся в состоянии счастливого невежества.

Гаврила если и был жив, был без сознания. Голова его выглядывала из-под камня, вмявшего его в щебенку под собой, но что было там дальше… Не теряя времени, Избор поднял голову Масленникова и влил в него несколько глотков Мертвой воды. Кадык Гаврилы дернулся, он застонал.

— Что с ним?

— А как ты думаешь? — раздражаясь, ответил Избор. — Видел ведь, как его камень пришиб…

— Но он жив? — спросил Исин.

— То, что я вижу — живо, — неопределенно ответил воевода. — А что там под камнем…

Исин ухватил Гаврилу за руку и потянул к себе. Мокрая и скользкая от крови рука выскользнула из ладони, и он ударился спиной о камни.

— Стой! — зашипел Избор. — Стой, дурак! Оторвешь!

В этот момент Гаврила открыл глаза. Он понял, что что-то не так и даже не попытался перевернуться.

— Где мы?

— Под камнями…

Гаврила закрыл глаза.

— Все-таки достали они нас…

В голосе его Избор уловил странное удовлетворение, словно Гаврила радовался тем трудностям, которые его существование доставляло остроголовым.

— Что со мной? — спросил он.

Избор посмотрел как из кровавого месива на груди выдавливаются капли крови и осколки от сломанных ребер.

— Тебе сказать, что с тобой было или то, что сейчас?

— Ты сам-то что чувствуешь? — спросил его Исин.

— Дышать тяжело и еще что-то с ногой, — ответил Масленников прислушавшись к себе.

— Это что-то называется перелом. И он не один, — объяснил Избор. — Ничего. Обойдется. Потерпи еще немного. Сейчас мы камень снимем…

Он вылил несколько капель воды на придавившую Масленникова глыбу. Струйка прочертила по поверхности мокрую дорожку, и камень зашипел, наполняя воздух легким треском. Полоска потемнела, вода протекла вглубь и через несколько мгновений камень треснул и распался на три части. Камни угрожающе накренились, сверху посыпалась пыль, стало светлее, и Исин быстро подхватив обломок, подсунул его под ближнюю стену. Избор так же осторожно откатил другой кусок, и теперь стало видно, во что превратились грудь и ноги Гаврилы.

Сам Гаврила этого не видел, но потому как Исин не сдержался, втянул в себя воздух, понял, что ничего хорошего там нет.

Избор похлопал его по плечу и погрузил пальцы в раздавленное мясо, ставя на место осколки костей.

— Ничего, — повторил он. — Заживет как на собаке… Через полчаса хоть пляши.

Он опрокинул над ранами кувшин, и Мертвая вода с веселым бульканьем потекла внутрь. Исин с благоговейным удивлением наблюдал за тем, что происходило перед его глазами. Раздавленные мышцы втягивали в себя кости и, прилипая друг к другу, закрывали рану. Прошла минута-другая и кожа, розовая и нежная, словно шкурка поросенка натянулась на рану и поросла черным курчавым волосом.

Гаврила кривился и кусал губы.

— Больно? — участливо спросил хазарин.

— Щекотно.

Рана закрылась, но зуд и щекотка не стали слабее. Под кожей продолжалась невидимая работа.

— Вдохни поглубже…

Гаврила вздохнул.

— Ничего? Дышится?

Гаврила кивнул.

— Теперь пальцами пошевели.

Гаврила попробовал пошевелить пальцами, но у него ничего не вышло. Избора это не обескуражило.

— Подождать немного надо.

— А потом?

— А потом хоть пляши…

Они сидели тихо, только дыханием нарушая тишину. Пар из трех ртов сливались в одно большое облако и просачивался сквозь щели. Исин, посмотрев вверх, сказал.

— Они сейчас поймут, что мы живы…

— Не дыши…

Гаврила засмеялся и тут же скривился от боли в груди.

— Если уж тебя такими камнями не придавило, то, что тебе эти недомерки сделают?

Полчаса, отпущенные Избором и после которых Гаврила мог начинать плясать, прошли.

— Ну-ка, а сейчас пошевели — попросил лекарь Масленникова. Пальцы шевельнулись. Сперва осторожно, словно Гаврила пробовал их на прочность, а потом все смелее и смелее.

— Не чешется?

— Нет, — удивленно сказал богатырь.

— Не болит?

— Нет.

В этом коротком слове смешались восторг и удивление. Не дожидаясь предложения, Гаврила осторожно подтянул ногу к себе.

— Все в порядке?

Он не ответил — он рассматривал ногу, а потом начал осторожно гладил ее руками, ощущая под пальцами гладкость кожи. С этой ногой только что на его глазах произошло чудо! И это была не чья-то там нога! Это была ЕГО НОГА.

Кто знает, сколько времени он мог бы предаваться этому прекрасному занятию, но Избор предложил:

— Кончай любоваться. Надо нам отсюда вылупляться.

— Пора?

— Самое время.

Он встал на корточки, спиной уперся в камни, пробуя плечами крепость каменного свода.

— Солнце, наверное, уже на заходе, а поскольку удача сегодня на нашей стороне мне хотелось бы еще до заката повидать Картагу в его логове.

Выйти из западни они могли только одним способом — разломав ее. Делать это втроем было тесно, но Избор понимал, что в одиночку он с камнями не справится. Он посмотрел вниз. Скорчившийся у него в ногах Исин, помогал Гавриле вытащить другую ногу из-под завала. Тот уже бойко шевелился, коленями ударяя воеводу по икрам.

— Ну, все вместе… — скомандовал воевода, когда все устроились.

Он уперся спиной в вершину, а ноги положил на камень, что едва не убил Гаврилу. Теперь он висел над копошившимися внизу товарищами, а те, встав на колени, снизу навалились на камни, между которыми виднелась щель.

— Раз! — просипел Избор.

Глыба качнулась, но тут же вернулась назад, придавив пальцы кому-то там внизу.

— Два!

Со второго раза камень сдвинулся с места и скатился вниз. Избор упал на Гаврилу, что-то хрустнуло, откуда-то донеслось мелодичное — «Дзинь» и он замер, даже не пытаясь подняться. Этот звук был настолько узнаваем, что и Исин и Гаврила тут же нырнули назад, под защиту камней. Стрела, лязгнув по камню, отлетела куда-то в сторону. Несколько секунд они неподвижно лежали друг на друге. Нащупав Гаврилову ногу, Избор спросил:

— Как нога?

— А что ей сделается? — ответил Гаврила.

— Все нормально? — удивился Избор.

Гаврила обвел взглядом камни, словно ответ на этот простой вопрос требовал именно этого.

— Я слышал, что что-то хрустнуло, — озабоченно сказал Избор. — Жаль будет, если это вторая твоя нога.

Гаврила покосился на распластавшегося рядом Исина.

— Я рад, что ничего другого тебе не жалко, но, по-моему, это что-то у Исина.

Хазарин попытался что-то прохрипеть, но воевода только поглядев на него, ответил:

— За него я теперь не боюсь. Ему теперь сто лет сносу не будет… Что сломалось?

Исин, поняв, что обращаются к нему, поискал за спиной.

— Это, наверное, клещи, — сказал он.

— А если кувшин?… — спросил Гаврила.

В нос бил запах камня, стертого в пыль, но запаха влаги в нем не чувствовалось. Исин прочихался и сказал:

— Возможно, что и кувшин, только для того чтобы узнать это тебе придется с меня слезть. Мешок где-то подо мной…

Глава 49

Гаврила сполз с сотника, стараясь не высовываться из-за камней, но их движение было замечено старичками и они пустили по ним еще несколько стрел. Лежа на спине Исин перебросил мешок воеводе, а тот даже не поинтересовавшись, что стало с кувшином, отложил его в сторону.

— Ну, что? — спросил Гаврила. — Чем добру пропадать, может, выпьем?

— Ничего. Кувшин цел, — сказал Избор. — Понимать должны, что не простой ведь кувшин, если Мертвую воду держит, заговоренный…