"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 364

— Что он там, уснул что ли?

— Отдыхает, — сквозь смех сказал Гаврила.

Избор раздвинул руками ветки и озадаченно свистнул. Хазарин висел на сосне опутанный веревками, словно паутиной и зло мычал. Весь гнев, который он не мог выразить словами краской цвел на его лице. Вытащив у него изо рта шишки, Избор сказал.

— Вон как ты старичков напугал… Они тебя, видно, всерьез приняли, раз за тебя первого взялись…

— Убью… — прохрипел сотник, обретя дар речи.

Избор с Гаврилой переглянулись.

— Все как всегда. Ничего нового, — сказал Избор, вкладывая ножи в ножны.

— Я это тоже уже слышал, — подтвердил Гаврила. — Только опоздал ты малость. Разбежались гады. До следующего раза потерпишь?

Не до конца веря в тишину и удачу Избор вслушивался в шум леса. Несколько секунд он вертел головой прислушиваясь к тому, что творилось в кустах и за деревьями, потом, вспомнив о способностях Гаврилы кивнул ему.

— Посмотри там они или нет?

Неслышными шагами богатырь вошел в кусты. Избор настороженно, смотрел, как он ходит там, взблескивая кольчугой. Несколько раз обойдя вокруг он сквозь упавшую елку вернулся назад. На лице его ширилась улыбка. Избор тоже улыбнулся и облегченно вздохнул:

— Обошлось. Отбились.

— Да, — согласился Масленников и сунул меч в ножны.

Исин, у которого на языке кроме проклятий ничего не вертелось, промолчал.

— А ловко ты их кнутом-то… — воевода засмеялся и закрутил головой. Он почесал вздувшийся от удара рубец на спине. — Сразу видно от души стеганул…

— Извини, — еще раз повторил Гаврила. — Попался ты под горячую руку.

— А, ладно — отмахнулся Избор. — Пройдет.

Глядя на красного Исина, Гаврила спросил воеводу.

— А сам-то ты, что под елкой сидел?

Избор выставил вперед босую ногу, пошевелил пальцами.

— Видел? Они ведь меня к земле приклеили. Не зря тогда яйцо-то скакало, почуяло видно. Пришлось из сапог выскакивать.

Вспомнив о яйце, оба спохватились. Избор вскочил.

— Где оно?

— Эй! Яйцо!

Трава рядом с ними зашевелилась, и на тропинку, откуда-то из-под корней деревьев, выкатился их белоснежный проводник. Целый и невредимый.

— Что ж ты товарищей-то в беде бросило? — укоризненно оказал Избор так, словно не яйцо перед нм стояло, а сам колдун Муря. Яйцо промолчало, только покрутилось на месте на тупом конце и покатилось дальше.

— Слава Богам! — выдохнул Исин, провожая его взглядом. — Все целы! Обошлось!

— Обошлось? — переспросил воевода и принялся загибать пальцы. — Куртки нет, на троих меча порядочного нет, да теперь еще и сапоги потерял. Похоже это на благоволение Богов? Да и попутчики тоже… От одного только голос остался, а другой все норовит под елку забраться…

И все же, не смотря на то, что он говорил, Избор был доволен тем, как повернулось дело. Исин понял это и деловито спросил:

— Теперь куда?

— Туда, — воевода кивнул вперед. Тропинка там круто заворачивала и яйцо, приостановившись на повороте, ожидало когда они подойдут.

Избор сделал первый шаг, поморщился — сухие иголки кололи босые ноги, и подумав, что так идти не годится, ведь случись еще что-либо подобное ему больше не из чего будет выпрыгивать — пошел следом за Гаврилой.

Теперь клетку нес он сам. Гаврила после случившегося принял это как должное — ведь старички могли повторить нападение. Походя, Избор отрезал кусок веревки и привязал чашу к себе на пояс, так же, как это недавно сделал Масленников. Освободив руки, он углядел хорошую дубину, что без пользы лежала на земле, он поднял ее, и стал обтесывать ножом делая из суковатой палки оружие.

Срезая стружки, он поглядывал то на яйцо, то на меч Гаврилы, бесполезно болтавшийся у того за спиной. Масленников оглянулся, увидел дубину и покачал головой неодобрительно.

— Что? Не нравится?

— Нет.

— И мне тоже. Только пока другого нет, придется этим обходиться.

Он посмотрел на ухватистую рукоять, взмахнул…

— Зато всегда под руками. И к кузнецу ходить не надо….

Гаврила оттопырил губу и Избор добавил.

— Да и выбирать сейчас не из чего.

— До первых людей, — сказал из-за спины Исин. — Как каких-нибудь мордоворотов повстречаем, так разживемся.

— Повстречаем, — успокоил Исин друга. — Еще до полудня. Я думаю….

— Не каркай…. — отозвался Масленников.

Исин, чувствуя, что Гавриле этот разговор неприятен высунул голову и сказал погромче.

— И не мелочь какую-то, а серьезных людей… Поперек себя шире…С мечами.

— Вот они из вас щепы понаделают… — спокойно отозвался Гаврила, даже не оглянувшись.

— А уж ты и рад….

Исин знал, что Масленников по своему прав. С дубиной и двумя ножами много не навоюешь.

— Не рад, а спокоен. Пока на нормальную дорогу не выйдем ничего с нами не случится…

Избор ковырнул землю под собой носком сапога и спросил.

— А это что, не дорога? Чем не нравится?

— Разве это дорога? По ней может не в город, а в муравейник придешь. Да и не главное это — добраться, — сказал киевлянин.

— А что ж главное?

Разговаривая с друзьями, Гаврила не спускал глаз с яйца и, думая, что не спроста, верно, старички отступили так легко и быстро.

— Главное выбраться. Медведь!

Глава 5

Избор мгновенно поднял глаза от недоструганной дубины и посмотрел туда, куда указывал Гаврила. Смешно переваливаясь с ноги на ногу, в десятке шагов впереди мчался медведь. Было в нем что-то странное — то ли слишком грязная клокатая шерсть, то ли какие-то неживые складки на шкуре. Воевода еще не понял для чего тут медведь, но что хорошего можно было ждать от медведя?

— Стой! — крикнул Масленников, тревожно оглядываясь по сторонам. И слева и справа росла высокая густая трава, топорщились кусты, но он не задержал на них взгляда. Исин ни Избор пока ничего не поняли, а Гаврила уже холодным от ужаса голосом вопил:

— Яйцо! Он унес яйцо!

Богатырь повернулся к Избору, но увидел не его, а только Исина. Как раз в то мгновение, когда Масленников поворотился к воеводе тот пробежал сквозь него держа дубину в руке словно копье. Между ним и медведем было уже шагов двадцать и расстояние увеличивалось с каждой, секундой. Зверь бежал не хуже скаковой лошади. Понимая, что состязание в беге он неизбежно проиграет, Избор подпрыгнул и метнул дубину.

Он немного не рассчитал. То ли зверь оказался умнее и услышав его раскатисто «Ух!» прибавил ходу, то ли сама дубина оказалась неподходящей для метания, но попала она не в спину, как он хотел, а по задним лапам.

В воздухе прозвучал хруст, словно кто-то огромный наступил на снежный сугроб и зверь заорал человеческим голосом:

— А-а-а-а-а-а!

Спина его надломилась, его скрутило болью и задняя часть потащилась по земле, загребая лапами лесной мусор. Опомнившись, Избор в два скачка приблизиться к нему на десяток шагов и метнул нож в медвежью спину.

— Спасите! Помогите! — неожиданно заверещали старческие голоса из-под шкуры и оттуда в разные стороны выскочили два старичка. Седые бороды вились на ветру как прапорцы, но почтения не вызывали. Избор был готов к любой неожиданности, но не к этой. Он не думая швырнул второй нож в ближнего из них. Тот упал, но у Избора не оказалось времени ни на то, чтобы обрадоваться, ни даже на то, чтобы подобрать нож.

Яйцо, в суматохе выпущенное старичками, словно потеряв от страха голову покатилось вперед — тропинка там ощутимо сбегала вниз, под гору, а в том месте, где кусты вроде бы кончались, в просвете виднелась поляна.

Гаврила, выбежавший на гребень первым, увидел, как их проводник, подпрыгивая на травяных кочках, катится вниз, в ручей, протекавший в низине, чьи берега, как и положено, усеивали мелкие и крупные камни.

У Масленникова от этой картины захватило дух — яйцо весело подскакивая (да и чего с него взять-то, с курициного сына-то?) катилось прямо на камни. То ли мозгов у него не было, то ли еще чего-то, но остановиться оно не могло и его ждал неизбежный для любого яйца конец.