"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 383

— Да, — согласился Избор. — Нормальные люди так не сделают.

Где-то далеко за их спинами Солнце уже поднялось из-за края земли и во всю поливало ее животворным светом, а тут, в лесу царил полумрак. Легкий утренний туман оседал каплями на широких листьях боярышника. Его колючие заросли тянулись по левую сторону от них. Исин сорвал гроздь цветов, и время от времени нюхал их, наблюдая за галками, гонявшими друг друга вдоль дороги. Глядя на все это, Гаврила с душой выругался.

— Кончалось бы все это быстрее…

— Что? — переспросил Избор.

— Да надоело все это… Не человек, а….

Он поискал глазами с кем себя сравнить, на глаза попалась галка, суматошно и бестолково сновавшая над дорогой.

— Галка какая-то…

— Подожди… Может день еще, может два…

Что он еще мог сказать?

— И двух дней не прошло, а уже, — добавил Исин услышав разговор. — А что через неделю будет?

— Неделя? Ну, нет! — внутри у Гаврилы, все похолодело от мысли, что такое вполне возможно. — Не пугай. Если это яйцо нас сегодня не приведет к зеркалу, я его завтра съем…

— А чего тебе неймется? — притворно удивился Исин. — Идешь спокойно. Солнце голову не печет, никто по ней не стучит, ножом в спину не тычут… Драться захочешь — только ковчежец открой и тут же дракона пришлют. Поди, как плохо…

— Хочу быть как вы, — упрямо сказал Гаврила. — Чтобы если пардус — так на всех. Чтобы если трудности — то поровну. А не на четыре плеча…

Немного смущенный его горячностью Избор отмахнулся.

— Какие тут трудности? Слава Богам тут даже опасности нет, не то чтоб каких-то серьезных неприятностей. Иди только да ноги переставляй — вот и все тяготы. Даже чудно как-то…

Небо над ними розовело, прожаривая и румяня туши облаков. Нос Избора сморщился, когда луч сонца добрался до него, он чихнул. День обещал быть теплым, не летним даже, а весенним, только пчелы жужжали по летнему. Ничего плохого в такой день произойти просто не могло.

— А встретится кто? — прогудел в ухо Масленников, которого эти летние радости ничуть не трогали.

— Первый раз что-ли?

Гаврила выхватил меч и взмахнул им. Клинок пролетел сквозь Исина и через ствол огромной березы. Хазарин покачал головой, а Избор понимающе кивнул:

— Подраться захотелось?

Гарила поскреб в голове и признался.

— Подраться — это по возможности… Просто хочу, чтобы все как у людей…

Глядя на хазарина, беспечно размахивающего руками, на спину его, не отягощенную мечом, добавил.

— Случись что — хоть помочь смогу.

— Да что тут случится? — повторил воевода. Гаврила и сам не знал.

— Не знаю. Но что-нибудь обязательно…

Избор усмехнулся и вроде в шутку сказал:

— Завидуешь…. Нашел чему завидовать… Нам этих драк еще на всех хватит.

Гаврила молчал. Избор не душой даже, а просто кожей ощутил то, что посчитал Гавриловой завистью к нему и Исину.

— Ну, хочешь, что б тебе легче было, я тоже драться не буду? — вырвалось у воеводы.

Брови Масленникова поползли вверх.

— Ты соображаешь, что говоришь?

Под недоуменным взглядом богатыря воевода вскинул руку вверх, призывая в свидетели Богов.

— Конечно! Светлым Богам клянусь не вступать в драку до тех пор, пока ты не станешь таким как мы с Исином или…

Вылезающие на лоб глаза Гаврилы замедлили речь Избора..

— Или? — переспросил богатырь, не веривший ушам, но увидавший в этой оговорке проблеск присущего воеводе здравомыслия.

— Или до тех пор, пока с меня сапоги не снимут!

Воевода туже понял, что сморозил глупость и добавил, уменьшая ее размер.

— Или пока не дойду вон до того поворота…

Гаврила не решился ничего возразить, боясь показаться смешным, только сказал.

— Я думаю, что не зря на тебя надеюсь.

— А я надеюсь, что ничего не случится, — смущенный своей запальчивостью и данным обещанием сказал Избор. Гаврила посмотрел на него и чуть поколебавшись, кивнул. До поворота было не так уж и далеко — шагов сто.

Глава 15

— Вы чего? — спросил хазарин. — Умом повредились? Чего чудите?

Взгляд его перебегал с одного на другого, готовый рассмеяться при первой же улыбке. Но никто не улыбался.

— Не чудим… Шутим… — серьезно поправил его воевода. — Теперь, ежели что до поворота случится, тебе за всех стоять…

Исин повернулся и почти как Гаврила сделал несколько шагов спиной вперед.

— Постою… Надо было тебе Гаврила у купцов хотя бы оружием разжиться. Зря, что ли чудесами удивлял?..

Масленников пожал плечами, словно удивляясь нахальству хазарина.

— Я при мече, а если тебе что-нибудь от них нужно, мог бы со мной в костре постоять… Чего отстал-то? Огонь от тебя не дальше чем от меня был.

Хазарин посмотрел на не оставляющие следов богатырские ноги, на мягкую кожу сапог, не тронутую вчерашним пламенем.

— Так не холодно было… Вроде не зима. Чего в костре-то делать?

Гаврила не успел сказать, что хазарин должен был делать в костре. На глазах Избора он зачем-то скакнул в бок и стал медленно заваливаться вниз. В нелепом своем падении он замахал руками, то ли ища опору, то ли отмахиваясь от пыли, что поднялась над дорогой, упал на землю. Пальцы его прочертили десять глубоких борозд, а потом он вообще взлетел в воздух и повис над землей.

Неведомая сила дернула его в бок, перевернула и ногами вверх подняла к вершинам деревьев..

Никто не успел не рассмеяться, ни посочувствовать хазарину, вниз головой висевшему между деревьев — из кустов с обеих сторон полезли бородатые морды.

То, что это разбойники было ясно уже по их виду. Первый держал в руке изогнутую саблю, лезвие которой до половины терялось в окладистой бороде. Другие были не краше. На этот раз обошлось без молодецкого посвиста и без страшных воплей. Лихих людей оказалось пятеро, и они не стали тратиться на пустые крики против троих… нет теперь уже двоих — висевший в петле не счет — почти безоружных путников

— Верно люди говорят, «Кто рано встает, тому Бог дает!» — сказал кто-то из них. Голос был сиплым, словно говоривший еще не проснулся. Яйцо, почуяв, чем все это может кончится для него, нырнуло под громадный камень, лежавший у края дороги и затаилось.

Уверенные в своем превосходстве разбойники окружили их и бесцеремонно разглядывали. Избор поежился. Смотрели больше на него. Точнее на халат. Он вытянул шею, пытаясь рассмотреть за кучей разбойников, ставший вдруг очень далеким поворот, но встретился взглядом с атаманом и понял, что до него ему добежать не дадут.

Разбойники стояли молча, стараясь не спугнуть удачу, подавленные свалившимися невесть откуда счастьем. Наконец кто-то не выдержал и радостно изумленно воскликнул.

— Это же сколько тут каменьев? Столько и за год не пропьешь!

Очнувшись от этих слов, атаман свирепо напомнил.

— Кто это там хлебало разинул? Еще раз услышу — укорочу на голову. И пить нечем будет.

Потом он посмотрел на Избора. Именного на него, а не на халат, и деловито предложил:

— Снимай-ка халат, прохожий…

Избор коснулся ножей на поясе, посмотрел на Гаврилу.

— Черт тебя за язык тянул, — сдавленным голосом сказал богатырь. Он вытащил из-за спины меч и провел им вокруг себя, словно творил волшебство.

Над зарослями шиповника, наполнявшего воздух вокруг запахом меда, поднимались стволы берез, рассекавшие небо белыми стрелами. Кругом было так тихо и мирно, что воевода вполне миролюбиво спросил.

— А зачем это тебе мой халат, добрый человек?

Настроение утра ощутил не только Избор. Сам атаман, казалось, от этой красоты утратил часть своей свирепости. Он рассмеялся и снизошел до ответа.

— Потому что тебе он больше не понадобится. Покойнику халат только обуза…

Избор покачал головой. Он еще раз прикинул сколько осталось до поворота, оглянулся на беззвучно болтавшегося на ветке хазарина, посмотрел на всякий случай в небо, нет ли там Мури. Позади атамана, расперев кусты, на дорогу высовывался здоровенный камень, тот самый под которым сидело теперь яйцо. Стремительным прыжком Избор вскочил на него.