"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 406

Сразу за словами, ставя точку в передышке прилетело копье. Гаврила знал, что с этого все и начнется. Мечи в его руках превратились в два огромных полупрозрачных круга. Отразившись в них свет блеснул на остриях подлетевших копий и отрубленные наконечники упали к ногам богатыря. Он зло рассмеялся.

— Ну, что еще у вас?

— Не хорохорься, колдун! — ответили из темноты. — Тебе нет спасения. Сейчас сюда принесут мощи Иоанна Компостельского и тогда тебе конец.

— Сейчас я сам из вас мощей понаделаю! — грозно крикнул Гаврила и не дожидаясь новых копий прыгнул в гущу врагов. Мечи его закрутились, их смертельные взблески высвечивали искаженные ужасом и болью лица. Он успевал наносить и отбивать удары. Под его мечом лопались брони, трескались щиты катились головы. В какой-то момент чужой меч сломался, но Масленников только засмеялся, опережая радостные крики нападавших и подхватил с пола щит. Несколькими широкими круговыми ударами он расчистил место вокруг себя. Теперь он стоял в середине большого круга и никто не решался приблизиться к нему. Гаврила тяжело дышал и с каждым вздохом выбрасывая из себя два — три слова сказал:

— Не был… я в этом замке сто лет… и еще б сто лет к вам не заглядывал бы…Но уж раз пришел…. То уж не обессудьте,… задержусь малость.

Там, в темноте еще верили в удачу.

— Ты к нам надолго!

Голос был полон торжества и радости, которых там было быть не должно. «Ловушка!» — понял Гаврила и отпрыгнул в сторону, подняв над головой щит, но это не спасло его. Сверху посыпались увесистые мешки, набитые не то камнями, не то песком. Какое-то время Гаврила противился пригибающей его к земле силе, но это не могло продолжаться долго. Очередной мешок смял его и припечатал к полу.

Когда он пришел в себя, на его груди уже сидел кто-то тяжелый, а руки растягивали веревки, уходящие в темноту.

— Ошибся я, — донеслось до него сквозь гул в голове. — Ты к нам не надолго…

Сидевший на его груди человек стремительным движением, словно всю жизнь только этим и занимался, поднял над головой меч, намереваясь без затей отрубить Гавриле голову. Смерть была близко, но Гаврила не чувствовал страха, только видение гибнущего где-то в темноте Избора царапнуло по душе, напоминая, что он не выполнили того, что полагалось. Где-то лежал Избор и где-то сидел хазарин с талисманом, так и не доставленным в Киев.

Гаврила замотал головой. Оседлавший его враг, увидев отчаяние богатыря, задержал удар. Ему хотелось видеть страх в глазах противника и он не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии.

Но задержав удар страж уже проиграл. Улыбка на его губах сменилась выражением ужаса. Там, где только что был глаз теперь торчала рукоять швыряльного ножа.

Это длилось мгновение и оседлавший Гаврилу воин начал медленно заваливаться назад. Меч выпал из ослабевших пальцев и перерубил одну из веревок, что держали Масленникова. Гаврила воспользовался моментом и быстро перевернулся, уворачиваясь от посыпавшихся на него ударов.

— Избор!

Он еще не видел его, но знал, что тот стоит где-то рядом, на расстоянии броска ножа. Воевода появился внезапно — со страшным ревом он съехал откуда-то сверху. Стражники сперва опешили, но увидев, что на помощь поверженному богатырю спешит только один человек, приободрились. Вверх полетели копья, но Избор съезжал вниз так быстро, что копья не попав в него только перебили веревку. Воевода упал на ноги и чуть присев оскалился.

— Что это? — пронеслись голоса в истыканном копьями воздухе.

— Ваша смерть! — засмеялся Гаврила. Он уже оборвал и другую веревку, что держала левую руку. Теперь обрывок волочился следом за ним, пока он метался вдоль стены, отыскивая свой меч.

— Что ждешь? — крикнул он Избору, через голову врагов. — Лупи их…

Стража надвинулась и Изборов меч скрестился с чужой сталью. Щедро сыпануло искрами, чей-то визг, отразившись от стен зала холодом обдал души сражающихся. Смерть самого смелого не охладила пыла нападавших.

— Их всего двое! Убьем их!

— Это будет не легко… — веселый оттого, что Избор жив откликнулся Гаврила. — И не такие как вы пробовали…

Из темного ряда, что словно забор загораживал ему дорогу к выходу, вышел один — косая сажень в плечах.

— Ничего, — сказал он — Справимся…

— Не хвались на рать едучи…. — покачал головой Гаврила, которому новый противник неприятно напомнил песиголовца. — Такая настойчивость на моей памяти уже многих свела в могилу…

— Все там будем… — ответили из толпы. — Одни раньше, другие позже…

Гаврила понимающе кивнул.

— Вот, вот. Это я сего дня уже слышал от одного покойника. Что это вы все об одном и том же?

Масленников пока оставался безоружен.

Взмахнув рукой, той самой, к которой еще был привязан канат он заплел ноги ближайшего стражника и дернул его к себе. Тот упал, и словно положенный на бок гигантский волчок подкатился к богатырю. Пнув врага ногой (не из надобности, а из призрения) Гаврила подобрал его меч. Меч был легок и Масленников презрительно покривился, но делать было нечего… Направив на воинов перед собой кулак он ударил по нему и пробил брешь в толпе. Сквозь кровь, стоны и крики ужаса он проскочил к Избору.

— Жив?

— Жив, — быстро ответил воевода, обрубая мелькнувшее перед лицом топорище.

— Мертвая вода?

Избор кивнул, не то соглашаясь с Гаврилой, не то уворачиваясь от пущенного прямо в лоб копья. Гаврила не понял его и переспросил.

— Вода?

— Конечно… От тебя когда еще помощи дождешься…

— Я тебе жизнь должен!

— Посчитаемся еще…

Они встали спина к спине, прикрывая друг друга от подлости. Мечи поднимались и опускались, но врагов не становилось меньше.

— Что на них силы тратить? Есть хочется, да и Иосиф, верно, проснулся… — сказал Гаврила, улучив мгновение для передышки. — Отвлеки, а я их кулаком поубиваю.

Удар, стон, на камни упал топор на длинной рукояти.

— Колонны. Не всех достанешь… — отозвался Избор, оценив сказанное. — А потом копье в спину… Давай по-хорошему попробуем…

Воевода отбил удар и отпрыгнул назад. Тяжело дыша он стоял перед ощетинившимся железом отрядом.

— Эй, поганцы, — крикнул он им. — Давайте так… Мы спокойно уходим. Замок остается целым, а все, кто тут остался — живыми. Годится?

Никто из врагов не сказал ни слова.

— Жаль… — сказал воевода, отрубая чью-то руку. — Могли бы разойтись по хорошему…

— Позовите лучников, — крикнул кто-то. — Зовите лучников и закончим это…

Этот крик, казалось, наполнил нападающих новыми силами. И вновь волна за волной они накатывались на Гаврилу с Избором и снова богатыри расплескивали их на капли.

— Стойте! — заорал вдруг воевода. — Стойте, славные воины! Мы готовы откупиться!

Темнота перед ними отхлынула назад. Гаврила несколько раз взмахнул мечом прежде чем сообразил, что рубить больше нечего. Он не стал поворачиваться к Избору и тот, не дожидаясь вопросов крикнул.

— Вот он наш выкуп!

Тут Гаврила все же повернулся. Избор стоял высоко подняв руку, в которой держал невзрачного вида коробочку.

— Мы с другом отобрали ее у двух могучих волшебников — Перерима и Никули.

Одного вида коробочки хватило на то, что бы Гаврила от огорчения упал на землю и закрыл глаза руками. Едва он сделал это, как воздух вокруг наполнился едким светом, убивая темноту и выедая глаза у тех, кто не успел их закрыть.

— Колдовство! — завопили люди после минуты напряженной тишины. — Волшба!

Но богатыри уже не услышали этого. Их уже не было в зале. Сметая по дороге спешащих к схватке одиночек они бежали к выходу.

Перед выходом во двор они остановились. В спину им ударил многоголосый вопль и звон железа, но они даже не посмотрели в ту сторону. Время тьмы окончилось и над миром встало солнце. Подслеповато прищурясь они оглядывали двор замка, отыскивая затаившихся лучников. Там было пусто и было похоже, что все кто мог драться бродили сейчас по подземелью.

— Ловко ты их… — одобрительно сказал Гаврила убирая меч в ножны. — Теперь в замке ни одной кружки не останется.