"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 465

Митридан протянул руки к шару и поставил его так, чтоб его собеседник увидел клетку с соколом.

— Всё колдуешь? — спросил Игнациус, увидев рукоделье Митридана. — Всё по мелочам силу тратишь?

В голосе его было не неодобрение, а скорее пренебрежение к собрату по ремеслу, пошедшему явно не той дорогой, да ещё и упорствующему в своих заблуждениях. Митридан не стал вступать в спор — не до того было.

— У меня цели другие, помельче, не то, что у тебя, — уклончиво ответил колдун. — Но и я своего добиваюсь, как и ты. Наверное…

Человек в шаре пропустил колкость мимо ушей, прищурился, вглядываясь в восковое лицо.

— Князь, что ли тамошний?

Игнациус не стал вдаваться в подробности.

— Князь…

Он отодвинул в сторону светильник, подхватил какую-то тряпку и бросил её на полузаконченную работу.

С презрением человека знающего цену себе, и от этого считающего в праве оценивать других, Игнациус произнёс.

— Человек не стрела — сам выбирает себе цель. Что ж ты себе за цель выбрал? Князьям угождать?

— У меня свой путь, — уклончиво ответил колдун. — У тебя свой. Я князьям служу, ты — императорам.

Гость из Шара поднял руки ладонями вверх, показывая, что не собирается дальше спорить, и перешёл к делу.

— Пусть так. Ты сделал, что обещал?

— Видишь птицу?

— Вижу. И что?

— Сегодня она принесла мне весть. Мои люди справились.

Митридан почувствовал, как эта весть взволновала Игнациуса, но тот молчал, как недавно в разговоре с разбойником молчал и он сам.

— Через пять дней талисман будет у меня, — закончил колдун. — Это все мои новости…

— А когда он будет у меня? — С тем же лёгким презрением спросил Игнациус. Шар окрасился красным. В словах Игнациуса Митридан не слышал радости, но Шар нельзя было обмануть. Густота красного цвета была такова, что Игнациусу впору было подпрыгнуть, да заорать что-нибудь радостное, но маг молчал.

— Как только я получу Ломейский ключ.

Игнациус, словно слышал об этом в первый раз, недоумённо задрал брови.

— У тебя губа не дура…

— Мы ведь договорились… — напомнил колдун несколько озадачено. Маг медленно кивнул, словно тот напомнил ему о чём-то неважном…

— Да помню, я помню… Получишь ты ключ, получишь. Когда мы встретимся?

Шар только что наполненный ярко-алым светом мгновенно, без перехода, вспыхнул ослепительной желтизной. Этот свет словно оглушил колдуна. Он остался стоять, так и не ответив на вопрос мага.

— Что ты молчишь?

— Ты где сейчас?

Игнациус отдалился от своего Шара и Митридан увидел уже знакомую комнату, стол у стены, на котором стоял бронзовый конус, покрытый причудливыми вырезами и выдавленными в металле фигурами змей — тот самый Ломейский ключ.

— Вечный город потому ещё вечный, что ты тут вечно занят… — пошутил маг, выпуская самую малость бушевавшей в нём радости во внешний мир. — Сижу своём доме, о тебе вот думаю. Как ты там? Сыт ли? В тепле ли? Не обижает ли кто?

От этих слов желтизна в Шаре исчезла, затопленная зелёной мутью. Митридан смотрел на неё и чувствовал, как откатывает от сердца ощущение нежданной беды.

— Уснул что ли?

— Думаю, — медленно произнёс Митридан. — Соображаю, как лучше.

Он помолчал ещё какое-то время, потом предложил.

— Я собираюсь в Мараканду. Давай встретимся прямо там, на ярмарке? Встретимся и обменяемся. Ты мне — ключ. Я тебе — талисман.

— Хорошо, — легко согласился маг. — Мне не к спеху. Когда ты там будешь?

Колдун склонился над Шаром, начал рассуждать вслух.

— Так. Тут у меня дел ещё дней на пять-десять, ну и добираться недели три. Через месяц.

— Хорошо, — легко согласился Игнациус. — Значит через месяц в Мараканде.

И Шар вновь полыхнул желтизной.

Колдун смотрел в шар до тех пор, пока не убедился, что свет в нём исчез и теперь отражает только его улыбающееся лицо. Тогда колдун словно маску стащил с себя простоватую улыбку и, опустившись на лавку, погладил стеклянный бок. Если б не Шар!

Игнациус врал. Шар показал это, изменив цвет. Не хотел он ни отдавать Ломейский ключ, не было у него и желания встречаться с ним в Мараканде. Вообще весь этот разговор стоял на лжи, разве что радость мага была не поддельной.

Митридан мрачно хмыкнул. «Правда, и ложь у него также была самой настоящей, без подделки».

Он и самого начала не особенно доверял этому магу из Вечного города, но очень уж нужен был Ломейский ключ.

Ещё тогда, когда они встретились в первый раз, Митридан удивился, что за неизвестную вообщем-то вещь тот готов отдать Ломейский ключ. Теперь становилось понятно, откуда шла такая щедрость.

«Обманет, — решил колдун. Потом поправился. — Попробует обмануть… А где и как?»

Сейчас Игнациус твёрдо знал только две вещи: во-первых, что Митридан сидит в тереме Журавлёвского князя, а во-вторых, то, что через месяц он будет в Мараканде. Где-то в одном из этих мест он должен будет напасть на него, чтобы отобрать талисман, либо искать его на всех дорогах, что ведут в Мараканду. Прямо сейчас он это вряд ли сделает. Шар не обманешь. Он действительно сейчас сидит в Вечном городе, и, что бы там не говорили про таких как он, добраться сюда за один миг никак не сможет. Да и не зачем ему делать это — нужного ему талисмана у Митридана пока ещё не было.

Колдун поднялся, прошёлся по комнате, заложив руки за спину, вернулся к столу. В задумчивости он сдёрнул тряпку с полузаконченной фигуры и стал доделывать отложенную работу.

Мысли текли сами собой.

Игнациус, сомнений в этом не было, был сильным магом, и его следовало опасаться всерьёз. Не прятаться, конечно, по крысиным норам, но быть готовым к нападению — обязательно.

«Я сказал ему, что через пять дней талисман будет у меня — подумал колдун. — Значит, и ждать его в гости нужно вряд ли раньше, чем через пять дней. Огромную радость так же сложно вытерпеть, как и огромное горе. Да. Пять дней. А потом он придёт прямо сюда, чтоб отнять».

Руки работали сами собой, и вскоре восковая голова обрела цвет и форму плоти. Вынырнув из задумчивости Митридан осмотрел её, остался доволен и начал готовиться к колдовству. Вокруг фигуры он начертил круг и расставил пять светильников.

«Значит через пять дней меня тут быть уже не должно…» Голова перед ним стояла как живая. Он чуть-чуть подправил брови, доводя образ до полного сходства. «Нет, ну как же всё хорошо сложилось!» — подумал он. — «Одно к одному!»

Взяв в руки клетку с соколом, открыл дверь. «Ничего мерзавцу не оставлю!» На дворе уже была ночь, звёзды протянулись от края до края неба. Ночная мошкара блестела крылышками в лунном свете, добавляя блеска ночному небу. Не утруждая себя открытием дверцы, колдун разломал прутья ненужной уже клетки и подбросил сокола в небо. Птица, не понимая что случилось с хозяином, сделала два круга над его головой, недоверчиво ожидая, когда её поманят назад, но колдун взмахнул рукой.

— Отпускаю тебя!

Не ожидая больше гостей, он заложил дверь засовом, прислонился спиной к двери. До утра теперь никто его не должен беспокоить. «А побеспокоит — пусть на себя пеняют!»

Вернувшись к столу, осмотрелся, бросил в печь остатки клетки, кинул туда же оставшийся воск, и, придвинув к сотворённой им голове светильники, некоторое время смотрел на слёзы, которыми истекала чужая голова и вспоминал нужные слова.

Теперь все не главные дела были сделаны.

Оставалось сделать главное дело.

Он расстелил на столе тонкий шёлковый платок и начал читать заклинание, превращая ничто в нечто, что поможет ему решить все его проблемы и уладить все трудности.

Слова цеплялись одно к другому, словно сплетались в сеть, в которой несколько мгновений спустя начала биться Сила. Её удары становились всё сильнее и сильнее, но колдун не боялся её. Аккуратно, словно рыбак, что поймал большую рыбу, Митридан освободил Силу и направил туда, куда ему было нужно. Мир вокруг померк и вновь появился. Цвет пламени в светильниках стал синим. Эхо последних слов прокатилось над головой и он понял, что всё получилось.