"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 485

Игнациус, не спускавший взгляд с двери повторил.

— Конечно, есть…

Маг не сообразил, что Гаврила смотрит не вперёд, а назад. В этот момент он вообще не думал о Гавриле. Варвар сделал свою работу и уцелел. Его счастье. Теперь только бы не помешал. И поэтому Игнациус говорил, чтоб занять его уши и дать отвлечь себя глупыми вопросами.

— Как не быть…

Крыша дома вздрогнула, словно по соломе промчался порыв ветра. Игнациусу показалось, что крытые соломой брёвна ощутили угрожающую им силу и испугались.

— Это быстро, — сказал Игнациус. — Заскучать не успеешь. Раз-два и…

Он свёл пальцы. В тишине отчётливо хрустнуло. Солома смялась, из стен с треском начали выпадать брёвна. Маг быстро, словно комара ловил или муху, передвинул руку в сторону и… Крепко тут строили.

Дом прогнулся, но устоял.

Игнациус сжал пальцы покрепче. Дом охнул, словно живой и стал обрушиваться внутрь — крошились брёвна, завертелась по ветру солома, всполошились и заорали соседские куры. Маг усмехнулся. Где-то там, за падающими брёвнами перепуганным петушком метался Митридан. Он не видел его, но знал, что это именно так. Не могло быть по-другому.

Дерево захрустело, стены раскатились отдельными брёвнами. Сжатые в щепоть пальцы поднялись над развалинами, и тут же незримая сила подняла брёвна и встопорщила их над землёй. Маг сдвинул пальцы, и брёвна брызнули щепками.

Гаврила, с беспокойством смотревший в темноту, откуда они сами пришли, дёрнулся, чтоб обернуться на треск, тут из темноты начали появляться люди, и ему стало не до треска.

С замершим сердцем он считал выходивших из темноты, страх колыхнулся в нём словно поганое болото и вдруг начал подниматься, чтоб затопить всё его естество. Он не мог крикнуть — страх перехватил горло, но это даже не пришло в голову.

— Вот он! — сказал один из них, что держал в руках деревянную бадью. — Вон стоит. И мешок… Всё как говорили.

Гаврила подумал, было, что надо бы мешок поближе придвинуть, но страх уже сковал руки и ноги. Голос из темноты спросил:

— Помнишь, что делать нужно?

Тот хмыкнул.

— Помню…

Лёгким скользящим шагом, держа бадью чуть на отлёте, киевлянин в два шага добежал до стоявшего столбом Масленникова и опрокинул её на него. От неожиданности Гаврила вскрикнул. Может быть, он сказал и побольше, но волна густого острого запаха заставила его закрыть рот. Глаза защипало. Он упал на землю и кашлял, словно больная лошадь. В одно мгновение одежда стала грязной и липкой, а сам он превратился в в что-то похожее на шевелящуюся кучу отбросов…

…Чужая сила возникла рядом с магом неожиданно, словно подкралась и теперь навалилась на плечи. Игнациус повернулся, почувствовав её, но слишком уж он увлёкся, перетирая в труху неподатливое дерево. Враг обрушил на него магический удар оглушающей силы. Маг попытался повернуться, но чужая сила сковала его, и он почувствовал себя вмороженным в лёд. Мелькнула только мысль. «Обманул!». Он отбросил её — сейчас нужно было спасать жизнь, а не переживать по мелочам.

Не в силах двинуть ни рукой, ни ногой, он шевельнул бровью, ограждая себя от незримого напора. Сила, только что грозившая смять его, размазать по земле, ослабла, но он и её едва сдерживал.

…Бобырь смотрел на ползающего по земле человека и не мог найти в нём ничего страшного. Разбойник пожал плечами — и чего это колдун так его боялся? Он уже понял, с кем дело имеет, и не больно, а так, для острастки, пнул того ногой под рёбра.

— Мешок сам отдашь? Или тебя уговаривать придётся?

Мужик не молчал, но и не говорил — кашлял, тряс головой, тёр руками слезившиеся от густого запаха глаза, но не сопротивлялся…

Ожидая одобрения, он посмотрел на атамана. А тому было не до него…

Босяг смотрел, как волхвы ломают друг друга.

Забавное было зрелище — не каждый день такое увидишь. Оба стояли неподвижно, в полуоборот друг к другу, но воздух вокруг светился и потрескивал, рождая маленькие молнии.

Он вовремя вспомнил, что получил деньги вовсе не за то, что посмотрит на творящиеся тут чудеса, и повернулся к Бобырю.

Тот смотрел не на колдунов, а на мокрого от уксуса человека у себя под ногами. Смотрел с удовольствием. Грабить людей ему приходилось по-всякому — с ножом и мечом в руках, из засад и грудь в грудь, но так как сегодня — с колдуном и бадьёй уксуса — впервые… Он раскачивал бадью на пальце, словно раздумывал над тем как поступить — толи выбросить её, за ненадобностью то ли ударить эту копошащуюся под ногами мразь по голове.

— Вот полезная штука! Что ж это мы так раньше не делали?

Поглядев на колдуна, что подрядил их на эту ночь, Босяг ответил:

— Это от дурака ничему не научишься… А от колдуна всякой мудрости нацеплять можно…

— Вот бы к такому в ученики!

Продираясь сквозь кашель, Гаврила попытался подняться на колени, а волхвы все пытались убить друг друга…

— Амулет на шее и мешок, — напомнил Босяг. — Живо.

Бобырь ухватил бедолагу за ворот и приподнял, разглядывая шею. Тот не сопротивлялся, только хрипел что-то негромко. Лунного света хватило, чтоб увидеть, что нет там ничего. Он так и сказал.

— Нет там ничего. Одна шея.

Босяг не повернулся — смотрел на волхвов, гадая, кто же выйдет победителем.

— Должен быть… Ищи…

Подумав маленько, добавил:

— Если голова мешает — смахни.

Бобырь не поленился посмотреть ещё раз. За те деньги, которые им посулили, можно было бы ещё раза три посмотреть.

— Да нет ничего. Я же вижу… Верёвка только какая-то. Может, ему как раз верёвка нужна?

Босяг с трудом оторвал взгляд от волхвов. Противники постепенно погружались в землю, и оба уже ушли туда почти до колен.

— Снимай верёвку. Что нашли, то и отдадим. Наше дело маленькое.

Облако, окутывающее волхвов вспыхнуло и в несколько мгновений сменило цвет с жёлтого на зелёный, потом на оранжевый. Босяг подумал, что будет, если победит не их волхв, а тот, другой…

— Мешок-то хоть на месте?

— Есть мешок.

— Снимай!

Разбойник попытался порвать верёвку, потом разрезать её.

— И вправду не режется… — довольно сказал он. — С тебя серебряный динарий. Не наврал колдун-то. Нам бы такой верёвки саженей с десяток…

— Развяжи. Мешок так и быть — ему, а верёвку — нам!

— Узлов навязали, — забормотал разбойник, разбираясь с верёвкой. Босяг на него не смотрел — подумаешь серебряная монета. Смотреть на волхвов было куда как интереснее. Они вошли в землю уже по пояс. За вспышками света не понять было, кто из них берёт верх.

«Хорошо, что деньги вперёд потребовал, — подумал Босяг. — Это я не прогадал…»

Опять ослепительно полыхнуло и его волхв, покачнувшись, провалился в землю на ладонь.

«А может ещё и так повернётся, что и мешок с амулетом мне достанутся…»

Он представил, что может оказаться в мешке, если волхвы творят из-за него такое, и быстро добавил:

— Чего возишься? Тебе что, чужой руки жалко? Руби её напрочь!

Бобырь послушно потянулся за топором, нота Ки не дотянувшись, шарахнулся обратно. Какая-то сила отбросила в сторону. Он ударился о стену, сделал несколько шагов и съехал по ней вниз.

Босяг это как-то пропустил, уж слишком много интересного вокруг творилось, но тут чудеса начали превращаться в неприятности.

— Ну и что тут у вас?

Незнакомый голос заставил Босяга оторваться от волхвов.

За спиной, шагах в десяти стоял конь, на котором сидел незнакомый воин. По стати, пожалуй, даже не простой воин, а богатырь. Отвечать ему никто и не подумал, но он и сам мог ответить на свой вопрос. Для порядка оглядевшись он сказал:

— Та-а-а-ак. Колдуны, разбойники, — потянул носом, поморщился. — Да ещё и воняет чем-то… Кто обделался?

Ещё раз огляделся, словно боялся кого-то упустить и не назвать, а потом подытожил.

— Ни одного хорошего человека. Занятное тут у вас сборище.

Похоже, что богатырь возвращался с заставы. Всё было при нём — и меч и щит, и даже котёл, что висел на боку коня, рядом с мешком. Непорядок был только в одном — одна рука его была в боевой кольчужной рукавице, а вторая — голая. Босяг поискал её глазами и нашёл около недвижно лежавшего Бобыря. Атаман подошёл к нему, поднял с земли добытую Бобырем верёвочку и предложил некстати появившемуся богатырю…