"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 522

В эти мгновения наверняка Боги стояли на их стороне.

Им помешал только запах.

Мимо раздутых трупов прежних храбрецов они добежали до пролома, не потеряв ни одного человека! Около дыры в стене он сбросил ношу на песок. Патрикий уже пришёл в себя и тихо, но грозно ругался. Гаврила, вполне его понимая, не оправдывался.

— Командуй, давай.

Патрикий сидел, словно оглушённый, вертел головой, потом просипел.

— Что ж ты сделал?

— Ничего плохого, — зло оскалился Марк. — Он у нас человек щедрый. Решил вот с тобой своей славой поделился. Чтоб, значит, до самой смерти хватило…

К чести Патрикия Самовратского он успел сообразить, что Гаврилова удача коснулась не только журавлевца, но и всего отряда. Что это было — чудо или удача — он не хотел думать. Главным было то, что они были почти внутри и попали туда не потеряв ни одного человека.

— С нами Бог! — сказал он и перекрестился.

— … и его любимец, и друг Киевского князя Гаврила Масленников! — добавил кто-то из темноты полное Гаврилово титулование. Несколько мгновений висела тишина.

Гаврила понял, что возможно, у каждого из присутствующих тут свой Бог, а вот он… Он один на всех и не где-то в небе или море, а тут, под руками. Журавлевец подумал мельком про третью возможность, поднялся и, расправив плечи, спросил любимца Императора.

— Ну и где тут твои Бледные Людоеды?…

— Ну что там?

Голос за спиной заставил волхва вздрогнуть. При всей своей зверовидной сущности и громадности плоти, Белоян умудрялся двигаться совершенно бесшумно. Хайкин не удивился бы, если б узнал, что киевлянин не ходит как простые люди просто оказывается в нужном месте, появляясь прямо из воздуха. Он немного подвинулся, давая товарищу возможность устроиться поудобнее.

— Переплыли. До стены добежали. Хорошо, что я успел лучникам глаза отвести, а то б…

Журавлевец блеснул безволосой головой, вытер рукавом пот с лысины. Белоян свесился со стены, посмотрел вниз. Уже безо всякого колдовства видно было, что незваные гости во главе с Гаврилой бегут по замковому двору.

— Молодец… Молодец… Самое лёгкое сделал.

— Лёгкое? — слегка опешил Хайкин от такой несправедливости. — Да их там человек сто! Поди управься с такой оравой…

— Это не люди, — отмахнулся киевлянин. — Людоеды. Если в них и есть что-то человеческое, то только в брюхе.

Он ухватил руками очерченный круг и развернул его во двор. Песок приблизился, показав чью-то босую ногу, потом нога уменьшилась, и в круге появилось несколько стоящих столбами фигур, около которых суетились с мечами имперские пехотинцы. Мечи поднимались и опускались, из-под них брызала на песок красная кровь. Белоян хмыкнул.

— А вообще, если подумать, то ты сейчас Императору помогаешь.

— Мне до Императора дела никакого нет. Я Гаврилу нашего берегу.

— Не от тех бережёшь.

Он опять развернул волшебный круг и медленно провёл им по виднокраю.

— Его главный на сегодня обидчик как раз на подлёте.

Глава 33

Всё шло как по маслу. Точнее так, как и полагалось — с чудесами и колдовством. Гаврила это понял, едва они забежали во двор. Там и сям, посреди песка стояли квёлые людоеды. Они были живы, но смотрели вокруг пустыми невидящими глазами. Не сдержав азарта, кто-то ударил такого мечом, и людоедская голова покатилась по песку. Убитый враг от этого даже не дрогнул. Его тело стояло, словно ничего и не произошло. Патрикий негромко охнул.

— Удача! Руби их!

Отряд рассыпался, спеша захватить для резни время колдовства, но Гаврилу Патрикий удержал.

— У нас с тобой другие дела. Нам Джян-бен-Джяна искать. Искать и договариваться…

Он вынул из-за пазухи лист и, сверяясь с планом, потащил товарища в дальний угол замка…

В этой сокровищнице было всё на свете. Во всяком случае, Гаврила об этом догадался, едва взглянул на кучи добра, что лежали на полу, и на те, что висели на стенах. Вещей тут лежало гораздо больше, чем слов, что имелись в голове Масленникова. Несколько мгновений он стоял столбом, упиваясь открывшейся перед ним красотой. Факелы на стене, похожие на огненные капли, горели бестрепетным светом не слепя глаза, и не обжигая. Каким-то чудом они высвечивали каждую вещь, словно именно та и была в этом собрании редкостей самой удивительной. Головой Гаврила понимал, что не золото тут было главным, хотя и его тут хватало. Журавлевец смотрел на это, пока Патрикий не толкнул его в спину.

— Не зевай…

Гаврила посторонился, пропуская товарища вперёд.

— Колдовство… — с почтительным придыханием сказал Гаврила. Ему хотелось добавить ещё что-то значительное, но слов больше не было.

— А то… — совсем по-хозяйски, словно всё это было его или уж, по крайней мере, он тут своими руками раз в два дня пыль вытирал, отозвался Патрикий. — Конечно колдовство… Ещё бы тут не было колдовства… Тут колдовства по самую ширинку… Чего ж ты хотел в доме у волшебника?

Войдя, он, как и Гаврила, остановился, не спеша идти, и вертел головой, но в его взгляде не сквозило любопытства. Он вытащил из-за пазухи свёрнутый трубкой кусок кожи и сорвал восковую печать.

— Ладно…, — сказал он вчитавшись в написанные императорским писцом строки. — Тут мы с тобой разделимся.

Он хмыкнул, словно вспомнил что-то весёлое.

— Ты волшебника своего ищи, а я тут по своим делам похожу.

— В чужом доме, — усомнился Гаврила. — Без хозяина…

— Ничего! — засмеявшись хлопнул его по плечу любимец Императора. — Он добрый. Не обидится…

Уже не тратя времени на товарища, он двинулся вперёд, внимательно оглядываясь по сторонам, бормоча в полголоса.

— Чёрная коробочка, коробочка чёрная… Третья куча от входа справа… Пихонга — надо же…

Он уходил вперёд и слово, устав биться в каменных стенах потихоньку стихало. Несколько мгновений Гаврила топтался у входа, Ему всё казалось, что Джян-бен-Джян вот-вот объявится. Из стены вылезет или из одной из золотых куч, что одна за другой уходили в глубину сокровищницы. Пока он ждал Патрикий скрылся в золотом сиянии и он, чтоб не остаться одному двинулся следом, забирая влево, так что вскоре их разделила груда золотых монет. Гаврила задел её, и та разъехалась. Глядя как монеты опережая одна другую катятся по полу, Масленников спросил:

— Интересно, зачем ему всё это?

— Золото? — спросил Патрикий, высунувшись из-за кучи.

— Ага…

— Ну, ты спросил… — засмеялся товарищ. Он звенел чем-то невидимым. То ли нагребал золото в мешок, то ли наоборот, выгребал из мешка.

— Нет, серьёзно. Зачем ему золото, если он только бровью шевельнёт, и будет у него этого золота — хоть ведром черпай…

— Потому и собирает, — назидательно сказал Патрикий, — чтоб не обесценилось, чтоб в мире его меньше стало… А то что это будет, если в нашем мире оно так вот по всем углам валяться будет?

Гаврила представил себе то, о чём говорил Патрикий — золотой ухват, золотой топор и золотой горшок для каши и вздохнул.

— Точно… Когда золото как навоз по всем углам лежать будет это нехорошо…

Патрикий недослушал, вдруг охнул восторженно и бросился в сторону. Тут же там загремело железо, струёй полились монеты.

— Неловко, всё же как-то… — крикнул ему в спину Гаврила. Он повернулся, стараясь за этим великолепием найти его хозяина. — Эй! Кто живой есть?

Патрикий выглянул из-за золотой кучи, засмеялся и опять нырнул в колдовские закрома.

— Тут живые, похоже, лишь ты да я, да мы с тобой…

И опять там что-то загремело и звякнуло, словно струна порвалась, обрушилось, раскатилось золотыми монетами. Патрикий в голос выругался.

— Что ж у него всё тут не как у людей… Надо же у колдуна и — верёвки гнилые…

Гаврила обошёл гору какой-то рухляди, похожих на полтора десятка сосулек, связанных между собой золотой проволокой, поцокал языком. В сосульках мерцал и струился свет, чудесным образом переходя из малинового в зелёный. Патрикий не удержался — тоже посмотрел…