"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 539

Гаврила не сообразил — золото там или серебро. Не до этого было, он мгновенно вспомнил стену, утыканную золотыми монетами, и крутанулся на пятке, подставляют жалящему золоту щит. Одни свистнули над головой, ударили в стену, а другие, словно став каплями воды в фонтане, разлетелись по сторонам, впиваясь в тела стражников. Несколько мгновений он слушал эхо, сквозь которое прорвалась леденящая душу капель. Гаврила даже не стал смотреть, что к чему.

Он знал, что там капает.

Масленников подхватил брошенный меч и повернулся к врагам лицом, готовый постоять за себя, но врагов вокруг уже не было…

Глава 42

Его разбудило солнце.

Алый луч скользнул по лицу и проник под веки, призывая из мира грёз и теней в мир обязанностей и долга.

Он сдержался и не открыл глаз, попытался из своего полусна вспомнить, что же всё-таки произошло. В памяти остался холодный иссушающий вихрь, накрывший его с головой, похожий больше на волну холодной воды. Она набежала и… всё. Ничего больше.

«Набежала и схлынула, — подумал Игнациус. Он явно ощущал движение. Что-то несло его, плавно покачивало. — Только куда унесла? Неужели опять?» Мысль не додумалась, оборвалась. Пора было открывать глаза и принимать вызов мира.

Осторожно повернув голову, увидел, что лежит на телеге, а рядом проплывает степь. Слава Богу, ничего необычного! Только вот ветер принёс с собой запах немытой плоти и пота.

— А-а-а! Очнулся! Ожил, собака! — прозвенело над ухом. — Раз ожил — вставай!

Голос звенел молодостью и здоровьем, да и зла в нём вообще то не было… Так. Куражился кто-то силой да молодостью.

Игнациус захотел встать и с удивлением увидел, что связан. Этого намёка на неприятности ему хватило, чтоб сообразить, что случилось что-то ещё, кроме памятного вихря.

— Вставай, — продолжил тот же весёлый голос. — Лошадок пожалей. На них, бедных, какая только сволочь не ездит… А теперь вот и ты разлёгся.

Маг и сам хотел спрыгнуть, но почувствовал, что кто-то невежливо ухватил его за воротник и потащил с телеги. Всё-таки тот, кто тащил, был молодой и не опытный. Кто постарше, наверняка выдернул бы его отсюда одним уверенным и ловким движением, как морковку с грядку, а у этого не получилось. Ноги мага зацепились за доску, и через мгновение он ощутил губами горький вкус пыли. Мимо глаз прокатилась пара скрипучих колёс, за которыми он увидел несколько босых ног, кто-то невидимый несильно ударил ногой.

— Встань!

Игнациус развернулся и посмотрел таки на обидчика. Действительно тот оказался молодым и, не смотря на груду оружия, что носил на себе, не страшным.

— Я, конечно, могу, — внутренне забавляясь, отозвался Игнациус. Действительно, что может быть смешнее человека с мечом если за твоими плечами сотни лет колдовства?

«Уважу» — подумал он. — «Что там у нас? Верёвки?» он прошептал заклинание и шевельнул плечами, чтоб сбросить обрывки, но…верёвка оказалась сильнее колдовства.

Он дёрнулся ещё раз, по всплывшей откуда-то из давным-давно забытых времён привычке, добавляя силу рук к силе колдовства, но и тут ничего не вышло. Верёвка, правда, скрипнула чуть громче, но и только.

Этого быть не могло! Не могло!

Но было!

От удивления он сделал то, что делать никак не следовало — начал спрашивать, показывая тем самым свою слабость.

— Где я? Ты кто?

Страж наклонил копьё и несильно, но чувствительно стукнул мага по шее.

— Дело раба молчать…

Игнациус даже не заметил удара. Поняв кем он стал в этой жизни, он ещё не справился с удивлением, потерял дар речи и движения.

Тогда страж ударил его ещё раз, мечем. Не остриём, конечно, а плашмя. Раб был товаром, и портить товар хороший хозяин не позволит.

Ещё не до конца ощутив собственное бессилие маг не стал уворачиваться. Он готов был увидеть как меч ударяется о выставленную вперёд руку и сталь, коснувшись плоти, разлетается на куски, как вылезают на лоб глаза сперва стражника, а потом уж и у остальных, когда до них дойдёт с кем свела их забавница-Судьба и на дороге разливается острый запах страха…

Мысль эта была мгновенной, вроде вспышки молнии и тут же какой-то внутренний сторож, которому всё было известно гораздо лучше, чем самому Игнациусу заорал — «Берегись!»

Маг попробовал ощутить свою Силу и к ужасу своему не ощутил почти ничего. Меч летел вниз, а вместо свирепого урагана, вместо бушующего в груди моря могущества, он ощутил в себе лишь маленький ручеёк, никак не позволивший бы ему принять на руку отточенное железо или после этого растереть негодяя в порошок.

Удар опрокинул его в пыль.

Потом удары посыпались один за другим. Удар, удар, ещё удар…

Его били ногами и древком копья не для того чтоб убить или покалечить. Даже нет. Его не били. Его скорее пинали, чтоб показать его новое место в старом мире. Ставшие кругом рабы смеялись, радуясь, что всё это происходит не с ними. Кое-кто даже вскрикивал одобрительно при каждом удачном тычке.

Развлечение не могло продолжаться вечно. Задержка каравана из-за одного раба цена непозволительная в такой торговле.

Когда ему позволили подняться, не маг, не пол мага, и даже не четверть встал на четвереньки, ловя взгляд стража.

Сил убить врага у него не было, но зачем Сила, если есть Хитрость?

Улыбчивый страж сам захотел взглянуть ему в глаза, проверить понял ли новый раб урок. С той же не злой усмешкой он посмотрел на мага и в один миг утонул в бездонных глазах старика. Чужая воля, воля против которой ничего не стоили ни меч, ни копьё, вошла в него и осталась, замещая собой всё — душу, долг, совесть.

Митридан почувствовал, что уже победил.

Тех капель колдовства, что ещё оставались в нём, ему хватило, чтоб ощутить, как его воля вливается в череп этого никчёмного человечишки, заставляя забыть себя и подчиниться. Чужое сознание скулило, словно побитая собака, пряталось куда-то, не вынеся напора.

Игнациус вытянул руки. Подчиняясь неслышному приказу, стражник взмахнул мечом и верёвка, державшая руки лопнула. Рабы не поняли что к чему, не сообразили, и кто-то заорал, радуясь, что вот-вот на их глазах храбрый воин зарубит того, кто мог бы самим фактом своего существования в недалёком будущем осложнить жизнь каждому из них — стать лишним ртом или доносчиком или источником заразы, только не так всё вышло…

Игнациус медленно отряхнул верёвки, пнул их ногой, словно дохлых змей. Это, конечно, было лишнее, но душа требовала.

— Иди, куда шёл… — приказал он. — И этих забирай. Нечего тут рассиживаться. Заждались вас…

Стражник молча развернулся, и так и не сказав ничего, пошёл, куда послали. Рабы тронулись следом ничего не понимая, и только кто-то из последних взвыл от горя, сообразив что случилось.

— Освободи, милостивец!

— Ещё чего… Баловать вас… — проворчал маг и громко добавил, чтоб услышали все. — Кто захочет — сам сбежишь…

Невольничий караван неспешно потёк с горы вниз, а Игнациус поспешил вверх, отчётливо понимая, что это путь к счастью и славе.

На полдороги он оглянулся и увидел грязную ленту каравана, медленно сползавшую по дороге вниз. Что ждало их, он не знал, да и знать не хотел. Всё-таки мир был устроен более чем справедливо…

— Каждому своё, — сказал он с улыбкой превосходства. — Каждому…

Этим — неволя и горький рабский хлеб, а ему — предчувствие удачи и город, в котором его ждал талисман.

Маг взошёл на холм и увидел стены. Они был совсем рядом. Ворота и мага разделяло только озеро, в обход которого по берегу бежала дорога. Водяное зеркало казалось огромным, но и что с того? Чтоб добраться сюда, он преодолел море и пустыню. Будь при нём его магическая сила он перешёл бы и его вброд, или просто перелетел бы, но… Ничего не поделаешь… Придётся как все, по дороге, через ворота.

Сложности начнутся в городе… Сил у него почти не осталось, а придётся ведь лезть в тюрьму, в застенок, в подземелье… Где он там, славянин-то? Куда подевался? Да и мало влезть. Вылезти ещё нужно, да и дурака этого с собой вытащить, пока его куда не отправили… Он покрутил головой, воображая трудности. Ладно. Ничего… Справлюсь!