Любовное письмо - Райли Люсинда - Страница 15

– Конечно нет. Я и так отняла у вас много времени. Можно попросить ваш номер телефона, просто на всякий случай? Вдруг мне понадобятся какие-нибудь подроб- ности.

– Я вам его напишу. Отдам, когда занесете ключ.

Войдя в квартиру Розы, Джоанна закрыла за собой дверь и включила свет. Она застыла в крошечной прихожей, глядя на лестницу справа от себя – крутую, с неровными ступенями, – и все яснее понимала: женщина, которой она помогла две недели назад вернуться домой из церкви, была способна взобраться на нее не больше, чем новорожденный младенец. Под громкий скрип ступеней Джоанна медленно начала подниматься. Наверху лестницы оказалась небольшая площадка, от которой в обе стороны отходили пустые отсыревшие комнаты. В них не нашлось ничего, кроме стен и голых половиц. Даже окна, выходящие на заросший сорняками двор позади дома, кто-то недавно помыл. Закончив осматривать комнаты, Джоанна остановилась на лестничной площадке, почти на самом краю верхней ступеньки. До подножия лестницы было около пятнадцати футов, но отсюда казалось, что намного больше…

Она спустилась по ступенькам и вошла в гостиную, где Роза провела свои последние дни в окружении деревянных ящиков. Как и сказала Мюриэль, вся обстановка исчезла. Джоанна принюхалась. В комнате все еще чувствовался слабый неприятный запах. Опустившись на четвереньки, она внимательно осмотрела половицы в надежде, что здесь могло что-нибудь заваляться. Но ничего не нашла.

Джоанна осмотрела ванную и кухню, потом вновь вернулась в прихожую к подножию лестницы, где Мюриэль нашла бедняжку Розу. В голове всплыли строчки из письма.

«…у меня осталось совсем мало времени… предупреждаю, это опасно… если вы не застанете меня…»

По спине вдруг пробежал холодок. Да ведь Розу почти наверняка убили!

Но почему? Вот главный вопрос.

Заметив, как из двери дома на Мэрилебон-Хай-стрит вышла Джоанна, водитель машины, припаркованной на другой стороне улицы, завел мотор. По всей дороге сплошным потоком двигались автомобили, и мужчина видел, как она несколько мгновений неуверенно постояла на тротуаре, а затем повернула налево и зашагала прочь.

6

После обеда зарядил проливной дождь, и Джоанне вместе с другими журналистами и фотографами пришлось долго торчать возле дома в Челси, где жила огненноволосая супермодель, которая, по имеющимся данным, была влюблена в другую женщину той же профессии. В конце концов Рыженькая, как окрестили ее коллеги Джоанны, выбежала из парадной двери и сквозь толпу журналистов стала пробираться к ожидавшему ее такси. Вокруг замелькали вспышки камер.

– Ну что, я за ней, – сообщил Джоанне Стив, ее фотограф. – Позвоню, когда узнаю, куда она собралась. Боюсь, в аэропорт, так что раньше времени не радуйся.

– Ладно.

По примеру Стива прочие фотографы тоже вскочили на свои мотоциклы, а журналисты растворились в темноте дождливого вечера. Джоанна, застонав от разочарования, зашагала к станции метро «Слоун-сквер». Магазины вдоль всей Кингз-роуд пестрели объявлениями о распродаже по случаю конца сезона, от которых веяло такой же усталостью, скопившейся за рождественские праздники, как и от нее самой. В метро она безучастно уставилась на висящие над головой рекламные щиты.

Топтаться у порога какой-нибудь знаменитости всегда было неблагодарным занятием. Порою журналисты часами, а то и днями слонялись вокруг, прекрасно зная, что в результате вполне могли услышать лишь: «Без комментариев». Джоанна ненавидела подобные задания. Они шли вразрез с элементарной человеческой порядочностью. Если Рыженькая решила завести бурный роман с представительницей своего пола, то кому какое дело? Это касалось только ее самой. Но, как постоянно напоминал Алек, в отделе новостей национальной газеты не было места морали. Ненасытная публика вечно жаждала непристойных подробностей, касающихся чьей-нибудь сексуальной жизни. И завтрашняя газета с фотографией Рыженькой на первой полосе разошлась бы дополнительным тиражом в десять тысяч экземпляров.

Джоанна вышла из поезда метро на станции «Финсбери-парк» и, поднявшись по эскалатору, проверила мобильный. Стив прислал короткое голосовое сообщение.

«Я был прав. Через час она улетает в Штаты. Спокойной ночи».

Джоанна сунула телефон в карман и зашагала к автобусной остановке.

После встречи с Мюриэль пришлось с головой окунуться в работу, и времени обдумать все, что она узнала, пока не было. Решив немного пораскинуть мозгами в квартире Саймона, Джоанна по дороге записала детали разговора в блокнот, надеясь, что ничего не забыла.

В конце концов автобус остановился неподалеку от многоквартирного дома, где жил Саймон. Джоанна сошла на тротуар и быстро зашагала по улице. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила мужчину, растворившегося в тени позади нее.

Квартира Саймона располагалась на верхнем этаже большой перестроенной виллы на вершине Хайгейт-хилл, откуда открывался великолепный вид на зеленые зоны и крыши Северного Лондона. Он купил ее два года назад, утверждая, что все, чего ему не хватало внутри, с лихвой компенсировалось ощущением простора снаружи. И Джо, и Саймону жизнь в Лондоне давалась очень непросто. Сердца обоих все еще тянулись к Йоркширу. Они тосковали по спокойствию, безмятежности и безлюдным пространствам вересковых пустошей, на которых выросли. Вероятно, именно поэтому оба поселились в зеленом пригороде Лондона, всего в десяти минутах езды на автобусе друг от друга. Джоанна с завистью смотрела на вид, открывающийся из окон друга, но была вполне довольна и собственной необычной квартиркой у подножия холма, в более дешевом Крауч-Энде. И пусть ее сварливый домовладелец не утруждался такой роскошью, как приличная ванная и двойные стеклопакеты, зато ей повезло с тихими добрыми соседями, а это в Лондоне дорогого стоило.

Джоанна надавила на звонок и, когда Саймон открыл ей дверь в подъезд, устало поплелась наверх. Поднялась на семьдесят шесть ступеней и со сбившимся дыханием ступила на площадку, где находилась квартира друга. Он уже открыл ей дверь, и в воздухе плыли аппетитные запахи готовящейся пищи. Из проигрывателя компакт-дисков доносились звуки песни Фэтса Уоллера.

– Привет.

– Заходи, Джо, – позвал Саймон из маленькой кухни, обустроенной в углу помещения.

Джоанна со стуком поставила бутылку вина на барную стойку, что отделяла кухню от гостиной. Саймон, слегка раскрасневшийся от пара, отложил деревянную ложку, которой что-то помешивал в кастрюле, и подошел, чтобы обнять подругу.

– Как дела?

– Э-э… хорошо. Просто отлично.

Он взял ее за плечи и окинул взглядом.

– Все еще страдаешь по этому идиоту?

– Да, немного. Но мне уже гораздо лучше. Правда.

– Хорошо. Он больше не давал о себе знать?

– Ни единым словом. Я сложила все его вещи в четыре мусорных мешка и поставила в прихожей. Если он не заберет их в течение месяца, отправлю все на свалку. Кстати, я принесла вино.

– Ты молодец и спасибо, что подумала о выпивке, – кивнул Саймон, доставая из шкафчика над головой два бокала, потом протянул ей штопор.

Джоанна открыла бутылку и налила обоим по приличной порции вина.

– Твое здоровье. – Джоанна подняла бокал и сделала глоток. – Как ты?

– Хорошо. Садись, сейчас принесу суп.

Она устроилась за столом возле окна и взглянула на впечатляющие силуэты зданий лондонского Сити в южной стороне, на их подсвеченные красным крыши.

– Я бы многое отдал, чтобы снова увидеть звезды без всяких посторонних огней, – признался Саймон, ставя перед ней тарелку с супом.

– Знаю. Хочу съездить домой в Йоркшир на Пасху. Присоединяйся.

– Может быть. Посмотрим, что с работой.

– Боже, вкуснота, – похвалила Джоанна, с аппетитом поедая густой суп из черной фасоли. – Забудь о государственной службе и лучше открывай ресторан.

– Ни в коем случае. Готовка для меня – просто хобби, которое доставляет удовольствие и позволяет прийти в себя после долгого дня в дурдоме. Кстати, как твоя работа?