Ранчо одиноких сердец - Сэйдж Лайла - Страница 3

Он обвил меня руками и крепко прижал к себе, а когда я отстранилась, так и не убрал ладонь с моей талии. В ответ я положила руку ему на плечо. Как говорится, в чужой монастырь…

– Черт возьми, Эм! Сколько лет прошло. Я думал, ты сейчас участвуешь в туре женской профессиональной ассоциации родео.

Да, наверное, в ассоциации тоже так думали.

– Взяла перерыв, – начала я заранее заготовленную историю, которую репетировала всю дорогу от Денвера до Мидоуларка. – Пора немного побыть с родными. Я очень соскучилась по ранчо.

Он чуть крепче сжал мне талию. Отчего-то я не стала возражать.

– Твой отец с братьями вкалывают там изо всех сил. Наверняка они рады твоему возвращению.

Да, я не сомневалась, что они обрадуются. Когда все-таки узнают, что я вернулась.

– Сколько ты намерена здесь пробыть? – поинтересовался Кенни.

«Целую вечность», – мысленно ответила я, ведь сейчас мне не заставить себя сесть на лошадь.

Для человека, который провел в седле всю жизнь, неспособность преодолеть психологический барьер, возникший в результате полученной из-за езды верхом травмы, была равносильна кошмару. И если я хочу вновь оказаться на спине лошади, пусть даже не для участия в скачках, то лучше всего начать бороться со своим страхом в Мидоуларке и на ранчо «Ребел блю».

– По меньшей мере несколько месяцев, – сообщила я, стараясь говорить непринужденно и изобразить хоть немного энтузиазма. – Хорошо дома.

Кенни улыбнулся, тепло и искренне.

– Рад встрече, Эмми. Отлично выглядишь. Правда.

Я вспыхнула от смущения и залилась пунцовым румянцем. Кенни всегда отлично умел подольститься к девушкам. Он смотрел так, будто ждал меня все это время, и говорил настолько искренне, что мне вдруг захотелось сбежать отсюда и где-нибудь спрятаться.

Однако я просто улыбнулась в ответ:

– Я тоже рада тебя видеть, Кенни.

– Пока ты здесь, нужно видеться чаще… – начал Кенни и замолчал, когда музыканты небрежно прервали исполнение Good Hearted Woman.

В баре повисла неловкая тишина. Все ждали, что будет дальше.

Через несколько мгновений гитарист заиграл вступительные такты к другой песне.

Боже, нет… «О, моя дорогая Клементина».

На целом свете лишь два человека получали удовольствие, терзая меня этой песней всякий раз, как я заходила в комнату. Одного из них, моего старшего брата Густа, в настоящее время даже не было в Вайоминге. А значит, где-то в баре находится второй.

Я сердито оглядела зал, высматривая этого ублюдка. Посетители «Сапога дьявола», раскачиваясь в такт мелодии, уже начали подпевать музыкантам. Многие из них глупо мне улыбались. По сути, эта песня была шуткой, известной всему городу, и сейчас мне безумно хотелось отыскать самого шутника.

Пока я его не видела, но он наверняка где-то здесь. Что этот гад вообще забыл в «Сапоге дьявола»? Ведь он легко мог соорудить башню из пивных банок прямо у себя в гостиной, да и бутылок из-под виски, по которым можно стрелять, у него было с избытком.

Ладно, если он убедил группу сменить песню, то наверняка находится рядом со сценой. Без лишних раздумий я зашагала в том направлении, на ходу оглядываясь по сторонам. Гиблая затея для девушки, у которой нет проблем с координацией движений только на спине лошади.

Запутавшись в собственных ногах, я налетела на что-то твердое.

На грудь. Явно мужскую.

Я подняла глаза на ее владельца и встретила самодовольную ухмылку.

Передо мной стоял он.

Люк Брукс.

3

Язаметил ее сразу, стоило лишь ей, обутой в черные ковбойские сапоги, переступить порог моего бара. Любимица Мидоуларка, огромная заноза в заднице и младшая сестра моего лучшего друга. Клементина Райдер.

В последний раз мы виделись в позапрошлом году во время праздников. Впрочем, я, как всегда, приехал поздно, когда она уже уезжала с ранчо «Ребел блю».

Густ говорил мне, что в последние несколько лет у Эмми почти не было свободного времени. И я не сомневался, что это правда, учитывая, каких успехов она добилась в скачках.

Я всегда считал Райдеров своей единственной настоящей семьей, так что Эмми постоянно присутствовала в моей жизни, хотя в последнее время мы почти не общались. Порой я слышал, как она звонила Густу, или читал в газете об очередном завоеванном ею титуле. Однако видеть ее в пятницу вечером в своем баре, да еще в таком виде, было совсем другое дело.

Черт возьми, неужели она всегда так выглядела? Или виной всему свет неоновых огней?

Растрепанные волосы, небрежно отброшенные за спину, казалось, отросли с последней нашей встречи и доходили почти до талии. Юбка из какого-то блестящего материала – атласа или шелка? – струилась по телу, как вода. И я вдруг задумался, как бы она выглядела, завернутая в простыни. Лежа в кровати в моей спальне.

Вот дерьмо. Откуда взялись эти дурацкие мысли? Что со мной? Похоже, я слишком давно не занимался сексом. И мне даже думать не хотелось насколько.

«Она младшая сестра твоего лучшего друга, придурок», – напомнил я себе.

И в голове, словно сигнал тревоги, зазвучали два слова: под запретом.

Проклятье, она в самом деле отлично выглядит. Это-то я могу признать? Эмми – взрослая женщина, я тоже давно не мальчик. И мне всегда нравилось смотреть на красивых женщин. Просто я их давно не видел. По крайней мере, настолько красивых. В любом случае между нами ничего не будет. Ведь Эмми меня не выносит.

Джо, заправлявший сегодня в баре, отвлек меня от неуместных мыслей об Эмми Райдер. Какого черта она вообще здесь делает?

Обычно о ее приезде я узнавал заранее, поскольку Густ по несколько дней без умолку болтал о грядущем визите сестры, но вчера он уехал в Айдахо и даже не упоминал об Эмми. К тому же, возвращаясь домой, она не выбиралась с ранчо.

Эмми никогда не скрывала своего желания уехать из Мидоуларка. И лишь из-за любви к семье пару раз в год появлялась здесь, чтобы навестить родных.

– Брукс! – позвал Джо, стараясь перекричать звуки музыки. – В баре нужна мелочь.

Точно. Именно этим вопросом я и занимался. А потом в бар вошла некая брюнетка, и я застыл как вкопанный. С каких это пор младшая Райдер так на меня влияет?

Похоже, с сегодняшнего дня. Вот зараза.

Обернувшись, я быстро кивнул Джо, давая понять, что услышал. И тут заметил рыжеволосую девушку, флиртующую возле барной стойки с одним из конезаводчиков. Даже не видя лица, я узнал ее подпрыгивающий конский хвост. Тедди Андерсен.

Заметь я ее раньше, возможно, не так бы удивился появлению Эмми. Когда дело касалось этих двоих, можно было не сомневаться: там, где одна, стоит ждать и другую. Густа это безумно раздражало. Он всегда считал, что в случае с Тедди все чрезмерно. Она слишком шумела, чересчур вульгарно вела себя и доставляла излишне много хлопот.

А мне она нравилась. Тедди всегда была хорошей подругой для Эмми и входила в число тех немногих людей, кого не смущало, что Густ частенько ведет себя как придурок.

К тому же, когда она приходила в бар, я оказывался в выигрыше: клиенты тратили немного больше денег и оставляли барменам дополнительные чаевые. Да, Тедди приносила прибыль заведению, но Густ считал ее плохим примером для своей младшей сестры. Я же думал, что ему не стоит лезть в ее дела. Эмми и Тедди как нельзя лучше дополняли друг друга. Конечно, я не собирался говорить об этом Густу.

Жизнь Эмми меня не касалась.

Тедди заметила мой взгляд. Я не смог определить выражение ее лица, однако увидел, как она быстро посмотрела на Эмми, а потом вновь на меня. Черт. Похоже, я попался на том, что пялился куда не следовало.

Резко отвернувшись, я пошел через зал в свой кабинет, который находился прямо за сценой, где моя музыкальная группа «Фиддлбэк» по большей части исполняла песни Уэйлона.

В «Сапоге дьявола», сколько я себя помнил, музыканты всегда пели вживую, но обычно выступали только по пятницам. С тех пор, как баром начал управлять я, по пятницам здесь играла моя группа, а по вторникам, четвергам и субботам на сцене появлялись другие местные группы, которым позволялось исполнять собственные песни, если они включали в свой репертуар несколько классических композиций.