Спасение (ЛП) - Уинтерс Селена - Страница 25

— Ну, мне пора идти, но я заеду за тобой завтра. В десять часов?

Я киваю.

— Увидимся.

Она встает и уходит, а я смотрю ей вслед. И тут я замечаю знакомое чувство, что за мной наблюдают. Это чувство я никогда не понимала, пока Данте не признался, что следит за мной, как какой-то собственнический преследователь.

Подняв взгляд, я осматриваю кофейню и обнаруживаю, что он наблюдает за мной из-за столика у заднего входа. Его губы искривляются в лукавой улыбке, когда наши глаза встречаются. Я встаю и собираюсь уйти. После всего, что между нами произошло, последнее, что нам нужно, — это встречаться на людях.

Этот город слишком мал. Не успеваю я отойти от двери, как рука обхватывает мое запястье.

— Куда это ты собралась, маленькая лань?

Я поворачиваюсь к нему лицом и замечаю, что никто не обращает на нас внимания.

— Домой. Мы не можем здесь разговаривать.

Его ухмылка становится шире. Он получает от этого слишком большое удовольствие.

— Я просто обсуждаю требования к работе с моим новым сотрудником. Ничего плохого. Пройдем со мной.

Он открывает дверь, отпуская мое запястье.

Я колеблюсь с минуту, затем выхожу на тротуар рядом с ним. Солнце светит ярко, день теплый, что резко контрастирует с напряжением внутри меня.

Некоторое время мы идем молча, наши шаги гулко отдаются на тротуаре.

— Ты следил за мной? — спрашиваю я, глядя на него.

Он пожимает плечами. — Возможно. Я подслушал ваш разговор.

Я сузила глаза.

— Как? Мы не были близко к твоему столику.

— Большую часть разговора я сидел позади вас. Я пересел, когда услышал, что Ева уходит, — признается он.

— И это немного жутко.

Он наклоняется ко мне.

— Я думал, ты любишь жуткие вещи, лань.

Это правда. Навязчивые, преследующие наклонности Данте только заставляют меня хотеть его еще больше.

— Будь осторожна в лесу завтра.

Я вскидываю бровь.

— Осторожнее с чем? Медведями?

Его глаза сужаются.

— Медведи есть, да.

— Откуда мне знать, что ты не будешь преследовать меня, как сегодня?

Он ухмыляется.

— А ты и не знаешь.

Что-то в его ухмылке заставляет мое сердце колотиться, как барабан.

— Ты не можешь все время следить за мной.

Его ухмылка переходит в серьезное выражение лица.

— "Не могу" — это не из моего лексикона. В любом случае, я не слежу.

— Как бы ты это назвал? — спрашиваю я.

— Я наблюдаю, присматриваю. — Он делает паузу, а затем добавляет: — Защищаю.

Несмотря на теплое солнце, я чувствую холодок. — Защищаешь? От чего?

Он останавливается и смотрит мне в лицо, его взгляд напряжен.

— От всего и всех, кто может причинить тебе вред. — Его голос понижается: — Особенно от него.

Мне не нужно спрашивать, кого он имеет в виду. Мы оба знаем, что он говорит о моем муже.

— В конце концов кто-то заметит, и что тогда будет? — требую я.

Его челюсть сжимается.

— Мы разберемся с последствиями, но пока все, что имеет значение, — это ты.

— Я не могу позволить тебе поставить под угрозу жизнь, которую ты построил здесь для меня. Что, если с тобой что-то случится?

Он подходит ближе, заправляя прядь волос мне за ухо. Его прикосновение нежное.

— Я справлюсь сам, Мэдисон. Ты сосредоточься на том, чтобы оставаться в безопасности. Это все, чего я хочу.

Я не могу не почувствовать прилив безопасности, которого никогда не испытывала. Даже когда я росла маленьким ребенком, мне казалось, что я не принадлежу себе. Но когда он рядом со мной, я начинаю надеяться. Может быть, я смогу вырваться из своего прошлого и найти свое счастье, несмотря на все препятствия на нашем пути.

— Я буду в безопасности, — подтверждаю я.

Он улыбается, заставляя бабочек порхать в моем животе. — Хорошая девочка.

Мы продолжаем нашу прогулку, тишина наполнена общим пониманием. Дорога впереди, несомненно, пугающая, но с Данте рядом я не могу не чувствовать себя немного менее напуганной. Впервые за долгое время я чувствую себя в безопасности.

16

Данте

Я отъезжаю подальше от машины Евы, чтобы они меня не заметили.

Я надеваю солнцезащитные очки, что обеспечивает мне необходимую анонимность. Я паркуюсь на достаточном расстоянии от их любопытных глаз. Все пятеро в сборе, они веселятся от души.

Во рту появляется горький привкус. Я хотел быть тем, кто покажет Мэдисон это место. Но я сижу и наблюдаю, ожидая своего часа.

Они смеются, едят, фотографируются. Все это так отвратительно нормально. Я чувствую, как меня захлестывает волна раздражения. Но тут Мэдисон встает и что-то говорит остальным. Кажется, их не интересует то, что она предлагает. Я вижу, как она пожимает плечами и уходит.

Одна.

Мое сердце начинает колотиться в груди. Это мой шанс. Я беру балаклаву с заднего сиденья и надеваю ее. Я следую за ней, тщательно скрываясь от посторонних глаз. Неподалеку журчит водопад, его брызги туманят воздух.

Мэдисон идет дальше, и шум водопада становится все громче, заглушая смех и болтовню участников пикника позади нас. Она так увлечена красотой леса, что не замечает моего присутствия.

Она периодически останавливается, ее глаза расширены от удивления, она впитывает лесные достопримечательности, звуки и запахи. Я не могу не улыбнуться.

Внезапно я наступаю на ветку. Громкий треск эхом разносится по неподвижному воздуху. Мэдисон оборачивается, осматривая деревья. Я замираю, сердце бьется о ребра, гадая, увидит ли она меня.

Но потом она пожимает плечами и продолжает свой путь. Я делаю глубокий вдох и продолжаю следовать за ней. Охотиться на нее. Затем, на поляне у водопада, она останавливается. Она так близко к краю, ее взгляд прикован к воде, каскадом стекающей по камням.

Вот оно. Идеальная возможность. Я делаю вдох, напрягаясь. Бесшумно, как тень, я скольжу по усыпанной листьями земле, не сводя с нее взгляда. Я уже так близко, что могу разглядеть на ее волосах капельки от водопада.

Сделав выпад, я оказываюсь у нее за спиной и зажимаю ей рот рукой, чтобы заглушить крик. Ее тело застывает в моих объятиях, в широко раскрытых глазах отражаются шок и растерянность.

— Эй, маленькая лань, — шепчу я ей на ухо, мой голос приглушен балаклавой.

Мгновенно звук моего голоса заставляет ее расслабиться.

Я отпускаю руку, и она поворачивается ко мне лицом.

Водопад ревет, не обращая внимания на нашу маленькую драму.

— Данте? — Ее голос дрожит, а глаза расширяются под туманной завесой водопада. — Что ты делаешь?

Я тихо и глубоко хихикаю, мое веселье приглушено тканью балаклавы.

— Я хотел напугать тебя, — признаюсь я, наклоняя голову. — Я напугал тебя?

Она кивает.

— Да. — Она растягивает губу между двумя зубами. — Я чувствовала, что ты смотришь, — признается она.

Я ухмыляюсь.

— Хорошо, держу пари, это тебя возбудило, не так ли?

— Да, — говорит она, когда я сокращаю расстояние между нами.

— Насколько мокрая моя маленькая лань? — спрашивает он.

— Я… я не знаю, — запинается она, краснея и отводя глаза от меня.

— Не знаешь? — Я притягиваю ее ближе, моя рука обвивает ее талию. — Или стесняешься признаться?

Я дразню, мое дыхание щекочет ее ухо.

— Данте, я… — она не может подобрать нужные слова.

— Почему бы нам не выяснить это? — предлагаю я.

— Данте, но мои друзья… — начинает она, но я прерываю ее, приложив палец к ее губам.

— Ш-ш-ш… все в порядке, — успокаиваю я ее. — Просто отпусти.

Мои пальцы проникают в шелк ее трусиков, нащупывая ее мокрую киску. Слизистая влага, которая встречает мой прощупывающий палец, заставляет меня удовлетворенно зарычать. — Боже, ты вся мокрая, — прохрипел я.

Я крепче сжимаю ее талию, мое дыхание сбивается в ритм с ее хныканьем.

— Ты не знала, насколько мокрая у тебя киска? — Я дразню, мой голос густой от вожделения. — Или ты не хотела признаться, как сильно тебя заводит то, что тебя преследуют? — Я отдергиваю пальцы, сую их в рот и пробую ее на вкус. — Ты хочешь большего, не так ли?