Голливуд истекает кровью (ЛП) - Пенроуз Х. Р. - Страница 25

— Луч солнца ослепил меня на мероприятии, которое я посетил вчера, — он искренне улыбнулся. — Просто нужно продумать логистику постоянного хранения.

На экране появились мексиканец и ирландец, и я кивнул в знак приветствия обоим, пока мы все ждали британца. Он всегда опаздывал. Я был уверен, что он сделал это нарочно, чтобы произвести впечатление. Самоуверенный ублюдок.

Я повернулся к Кадьяку, когда он пододвинул стул, чтобы сесть рядом со мной.

— Женщина?

— Женщина.

Я фыркнул от смеха, закатив глаза.

В душе он всегда был романтиком, скрытым за смертельной внешней оболочкой.

Кэннон, босс британцев, плюхнулся в свое кресло. Оно крутанулось один раз, прежде чем остановиться.

— Все в порядке? — с усмешкой спросил Кэннон.

Я мысленно вздохнул. Этот парень был не просто трудягой, он был гребаным идиотом. Хотя и порочным идиотом. Я изобразил на лице свое самое невозмутимое выражение, прежде чем поприветствовать его, сразу переходя к тому, зачем я созвал эту встречу.

— У нас проблема. Говони играет не в рамках установленных мной параметров, — я сделал паузу, давая им переварить это. — До сих пор я был дружелюбен, но он провоцирует меня на войну. Я, блядь, не хочу этого, но это произойдет, несмотря ни на что. Мне нужно, чтобы вы все заморозили любые деловые отношения с ним, если вы еще этого не сделали. Было показано, что его не волнуют ни контракты, ни долги, которые необходимо выплатить. Ему нужно прекратить работу навсегда.

— Он был отрезан от нас с тех пор, как мы раскрыли его обман, — подтвердил Хуан, глава мексиканского картеля, которому было около шестидесяти лет.

— То же самое, — подхватил ирландский наследник Кайан.

По сути, он руководил всем как босс, хотя официально его отец все еще был главным. Они проходили через долгосрочную передачу полномочий, аналогичную "Братве".

— Мы долгое время были отрезаны от мира, — сказал нам всем Кадьяк. В этом нет ничего удивительного.

Я ждал еще одного подтверждения, когда все остальные тоже притихли. Кэннон промурлыкал, постукивая пальцем по подбородку и преувеличенно надувая губы.

Правда? Это то, с чем мне приходилось иметь дело?

— Пушка… — я предупредил.

Он драматично фыркнул, отмахиваясь от меня. Кто решил, что он главный? Малыш, который умел рисовать только пальцами, подошел бы больше.

— Да, да. Я отключу его. У него только один маршрут передвижения через меня, так что проблем не будет. Его сын должен мне тысячу долларов по пари, так что лучше я заберу их первым, — ответил он с озорной усмешкой.

Кадьяк придвинулся ближе к кадру, с интересом отвечая ему:

— На что мы делаем ставку?

— Подожди, мать твою, — потребовал Кэннон, глядя на свой телефон, прежде чем поднести его к уху.

Двое других участников видеоконференции ощетинились, как и я. Кадьяк кашлянул, пытаясь скрыть смех.

— Седро, как поживаешь, дружище?

Седро был вторым по старшинству из сыновей Анджело Говони. Что здесь происходило? Я перевел взгляд на Кадьяка, который просто пожал плечами, ожидая увидеть, что из этого выйдет.

— Ты должен мне штуку баксов, — заявил Кэннон, разразившись лающим смехом секундой позже и включив телефон на громкую связь, так что звук донесся до всех нас вместе с разъяренным итальянцем, проклинавшим его.

— Переведи деньги мне. О, и твой обычный маршрут через мою территорию перекрыт, вступает в силу немедленно, — голос Кэннона посуровел, и на другом конце провода воцарилась тишина. — Скажи Даддикинсу, чтобы он встал в очередь.

Прервав разговор, он отбросил свой телефон в сторону, в то время как остальные из нас воспользовались моментом.

— Спасибо, — сказал я ему.

— Это должно было случиться, — он пожал плечами. — Мы закончили?

— Нет, — перебил Кадьяк. — Ты все еще не сказал нам, на что было заключено пари, похоже, твой парень хотел пораньше свести тебя в могилу.

Кэннон отрывисто рассмеялся.

— Не мой мальчик, и он хотел бы. Я поспорил с ним, что смогу обвести его любимую подружку вокруг своего мизинца и заставить ее трахнуть меня в течение часа после знакомства. О, и заставь ее кричать в середине оргазма, что британцы были лучшими любовниками, чем итальянцы.

Он пожал плечами. Мудак.

— Даже есть запись, как она визжит "Боже, храни королеву" снова и снова, размахивая ручным флагом Святого Георгия, который я сделал специально для этого случая. После этого я переслал ему видеозапись для подтверждения.

Я просто не мог с ним справиться. Я громко вздохнул, глядя в потолок. Хотя, возможно, на моих губах играла ухмылка. Кадьяк потерял самообладание, согнувшись в кресле и покатываясь со смеху, и даже Кайан и Хуан присоединились к нему.

Я не собирался утруждать себя указанием на то, что, хотя его происхождение было британским, он был гражданином АМЕРИКИ с рождения. Насколько я знал, у него не было никаких связей с самой страной.

Взяв себя в руки, я поблагодарил их всех, попрощался и вышел из защищенной сети. Все прошло легче, чем ожидалось.

Глава 17

Рейн

Голливуд наконец-то подключилась к камерам в своей комнате, обнаружив не все, но отключив достаточно. О, тот взгляд, когда она заметила первую, никогда не вышел бы у меня из головы. Неверие, ярость, затем, наконец, оглушительная уверенность женщины, которую презирали. Игра начинается.

Я не буду лгать и говорить, что ее прощальные слова не произвели на меня впечатления, и то, что она правильно угадала, что этот звук донесся и до меня. Теперь она держала свою бесполезную болтовню при себе, что меня раздражало. Я хотел услышать, что она говорила, даже если она обращалась к искусственным цветам или ни к чему конкретному.

Однако она была не на моем уровне, и я мог играть в игры до тех пор, пока звезды не посыпались бы с неба, а мир не сгорел и не замкнулся в себе. Я всегда буду самым преданным и значимым игроком из нас.

У меня была стопка файлов со всеми подробностями о ней. И все же, видеть ее здесь лично было совсем по-другому. Мне пришлось узнать о ней больше, впитать в себя те мелочи, которые невозможно было передать фотографиями и написанными словами.

Ее разум был загадкой. Я хотел понять это, но также отвергал мысль о том, что это могло заинтересовать меня. Она заинтересовала меня гораздо больше, чем я когда-либо мог себе представить. Больше, чем я, честно говоря, хотел от нее.

Дарио был прав. Я прислушался к его совету; я собирался попытаться вести себя с ней повежливее. Это не означало, что я утратил бы контроль над ситуацией или стал бы требовать от нее определенных вещей. Но я бы позволил себе некоторую свободу действий. Ее готовность сотрудничать зависела от того, как я действовал, и, к сожалению, она стала зеркалом меня и того, как я справлялся с ситуациями, и наоборот. Это было так, как будто мы оба были слеплены из одной ткани.

Она порхала по комнате, не заботясь ни о чем на свете, и продолжала это делать, время от времени бросая взгляды на теперь уже не такие скрытые камеры. Даже если бы она перестала быть такой красноречивой. И все же она не сдалась. Она не умоляла освободить ее из той комнаты, даже не намекала, что хотела уйти. Во всяком случае, это выглядело и ощущалось так, будто она была той, кто выбрал это. Черт возьми.

Я потягивал горячий черный кофе и отправлял несколько электронных писем, договариваясь о поездке. Как бы мне ни хотелось остаться, как только я выпустил бы Пэрис из ее комнаты, у меня были дела, из-за которых я уехал бы из штата на добрых пару дней. Это было не идеально. Вероятно, она хотела ударить меня своими шпильками, так что лучше было оставить ее на некотором расстоянии от меня.

Я включил громкоговоритель горничной, держа палец на кнопке, и проинструктировал ее:

— Прикажи привести Пэрис в мой кабинет, как только она будет готова. А потом, пожалуйста, принеси нам завтрак.