Голливуд истекает кровью (ЛП) - Пенроуз Х. Р. - Страница 34

— Что произошло? Это было недавно? — ее любознательность говорила о многом.

Ей было не все равно. Это было то, чего ты хотел, Рейн. Заставь ее влюбиться, заставь ее поверить. Желать меня. Возможно, любить меня. Это упростило все.

— Огнестрельное ранение. Кому-то неожиданно представился шанс ударить меня.

Ее встревоженные глаза выпучились, а горло перехватило. Неужели она думала, что я сидел в своем кабинете и бездельничал? Вся моя империя была залита кровью.

— Аптечка первой помощи в том ящике, — указал я. — Ты сможешь меня подлатать?

Позволив ей направлять меня, я сел на сиденье унитаза. Ее руки порылись в наборе, отыскав упаковку нитей для зашивания с бабочками. Она убрала все вокруг и аккуратно расставила их по местам, зная, что, скорее всего, их вскоре пришлось бы заменить, потому что я не хотел никаких оправданий, чтобы не трахать Голливуд до тех пор, пока у нее не затряслись бы ноги при ходьбе.

— Хорошо, — я схватил набор и бросил его на туалетный столик из ее рук, когда она закончила. — Иди в душ.

Глава 21

Пэрис

Под навесом мне потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться. Я приглушила звук ладонью, моргая от естественного света, проникающего через окна от пола до потолка. Удивительно, но меня не отправили обратно в мою комнату после того, как мы прошли еще два раза, прежде чем я уснула. Этот мужчина знал, как доставить удовольствие женщине.

Повернув голову влево, я подумала, разбудил бы его тихий шорох. Я воспользовалась моментом, чтобы оценить его, пока он не мог словить меня на этом. Не то чтобы меня это действительно волновало, но наблюдение за кем-то, когда они не знали, давало вам возможность заглянуть в зазеркалье, увидеть их в другом свете — расслабленными, беззащитными. Длинные темные ресницы обрамляли его щеки; ресницы, которым безумно позавидовала бы любая женщина. Его застывшие черты не смягчались во сне, как будто он не привык по-настоящему расслабляться.

Шрамы и рассеченная кожа, которые я вчера ненадолго ощупала на его спине, покрытой татуировками, заинтриговали меня. По какой-то безумной причине мне захотелось нежно провести кончиками пальцев по каждому из них и впитать историю, стоящую за ними. Но он был пренебрежителен и быстро отметал любые разговоры о них. Ему было стыдно? И это огнестрельное ранение… Я сглотнула.

Я бесшумно выскользнула из кровати голышом и прошлепала в ванную. Вздохнув, когда полилась горячая вода из душа, я понюхала бутылку и пожала плечами. Я воспользовалась его средством для мытья тела, втирая мужской аромат в свою кожу и между ног, где мой клитор пульсировал от желания. Я хотела большего.

Заметив пухлую мочалку, я схватила ее, проводя по соскам и вниз. Я прикусила губу; абразивный материал восхитительно терся о мой клитор. Срань господня. Вращая мочалку с дополнительным нажимом в нужном месте, ощущая, как горячая вода струилась по моей коже, и легкий аромат средства для мытья тела, который соответствовал его обладателю, я сильно кончила. Дрожа, я хлопнула рукой по стене, чтобы удержаться на ногах. Господи, это было так необходимо.

Я вышла, вытираясь полотенцем. Завернувшись в него, я рискнула подойти к двери напротив, возвращаясь в спальню. Протискиваясь в комнату, я увидела то, что я мог описать только как рай для мужчин.

Мои ноги утонули в плюшевом кремовом ковре. Я прошла дальше в комнату, благоговея перед простотой открытых глянцевых белых шкафов, вмещающих множество одежды, которые окружали три стены в форме подковы. Большой отдельный комод располагался прямо посередине. Шагнув вперед, я окинула взглядом стеклянную крышку, на которой поблескивали ряды запонок и часов. Естественно, я приложила пальцы к стеклу, оставив беспорядочные отпечатки.

Рейн ценил лучшие вещи в жизни. Я поняла это по тому, что он носил ежедневно, но теперь увидела подтверждение собственными глазами. Мы так похожи.

Versace, Givenchy, Brooks Brothers… Я обошла открытые шкафы, моя рука скользила по разнообразию роскошных материалов. В основном костюмы, немного повседневной одежды. Иногда я замечала, что он носил темно-серое, но в основном черное. Я подавила усмешку, представив его в одной из тех футболок crazy dad с яркими цветами, изображением солнца и пальм. Это было бы весело.

Ряды обуви были выстроены у пола, но наклонены под углом, чтобы легко было увидеть, что вам нужно. Не то чтобы вам это было нужно. Улыбка тронула мои губы. Основная обувь была черной. Чистая и отполированная, без потертостей или чего-либо еще. Восемьдесят процентов из них были точно такого же цвета и дизайна. Думаю, у него были любимые.

Опять же, был представлен небольшой выбор более повседневной обуви. Даже это были престижные дизайнерские бренды, только кроссовки, ни один из известных уличных брендов.

Эта раздевалка была эротической мечтой вора. Если бы это было десять лет назад и я каким-то образом проникла сюда, я бы без колебаний что-нибудь забрала. Вероятно, одну из множества одинаковых пар обуви, просто чтобы продать их за какие-то деньги. Я без стыда признала, что за отчаяние всегда приходилось платить. В основном, своей моралью.

Ноги сами понесли меня обратно через ванную в спальню, где он лежал без сна. Рука его небрежно покоилась на нижней части живота, тело было прислонено к спинке кровати.

Изголовье кровати, с которым я вчера хорошо познакомилась.

Он порылся в телефоне, затем взглянул на меня.

— Твой агент попросил о визите в реабилитационный центр. Проведать тебя лично, даже после того, как сообщили фальшивые подробности о твоем выздоровлении.

Фальшивое выздоровление. Хм, так, может, Генри было не все равно. Или, может, мне просто предложили другую работу, и он хотел получить свою долю. В любом случае…

— И как мы собираемся с этим справиться? — Рейн задался вопросом.

Мы?

— Просто. Позволь мне уйти, — я восторженно захлопала ресницами.

Даже я понимала, что проповедовала воображаемому хору и повторяла одно и то же, что уже стало старой новостью. Тем не менее, было так легко позволить уйти, но я знала, что если я до сих пор не вышла, значит, была какая-то глубинная причина. Я жаждала заполучить в свои руки почему. Любопытство не убило бы эту кошку. Но я, казалось, на какое-то время отмахнулась от этого. Отбросив телефон в сторону, он неторопливо прошел мимо меня с голой задницей. Мой взгляд скользнул вниз, наблюдая за его походкой и движением задницы. Рейн неторопливо направился в ванную, закрыв за собой дверь для уединения. Либо он не понимал, либо ему было все равно, что я смотрела на его отступление с сильным голодом.

Из моей груди вырвался глубокий вдох, и я шагнула к стеклянным окнам от пола до потолка, уходя в себя, наблюдая, как несколько охранников дважды обходил. линию собственности. На заднем плане послышался плеск воды, доносившийся из ванной. Я с благоговением смотрела на комплекс под этим углом. Я видела его вблизи всего несколько раз после того, как последовала за Рейном и его людьми, чтобы пытать того парня. Но даже тогда я не полностью обращала внимание на то, что было вокруг меня. Я была ошеломлена его размерами, зная, что жители жили и работали в его пределах. Он построил свой собственный город. Это было… блестяще, гениально.

Что бы я отдала, чтобы иметь свою собственную землю, закрытую от сети, скрытую от всех. Свобода, которую это позволило бы иметь. Иметь возможность спуститься в магазин за предметами первой необходимости, не подвергаясь преследованиям фанатов или папарацци.

Дверь открылась, но я была так поглощена мыслями о том, как я создала бы свое собственное миниатюрное убежище, что не заметила, как он подкрался ко мне ближе, пока не почувствовала его тепло у себя за спиной. Не прижимался ко мне, просто парил рядом.

— Брось полотенце, Пэрис. И оставайся такой, — потребовал он.