Голливуд истекает кровью (ЛП) - Пенроуз Х. Р. - Страница 73

— Шрамы у тебя на спине…

Я замолчала, задаваясь вопросом, не на этом ли он остановился бы. Но он этого не сделал.

— Раймонд, — просто ответил он, как будто это все объясняло.

Повернувшись так, чтобы я была к нему лицом, его пальцы снова коснулись моей передней пряди волос. Он крутил ее вокруг пальцев, как будто даже не осознавал, что делал это, но это было просто то, что он должен был сделать.

Отведя взгляд, он ответил тщательно контролируемым тоном:

— Из меня выбили слабость, превратив меня в человека, которым он хотел меня видеть, и в ту роль, которую он хотел, чтобы я играл под его деспотичным правлением, — разъяренный взгляд встретился с моим. — Я не игрушка, которой можно командовать.

Сейчас было не время указывать на это сходство с его отцом и на то, как он относился ко мне, но это неловко витало вокруг нас.

Более того, хотя он и не оскорблял меня — так же, как его отец оскорблял его и его маму — он ожидал, что я сделала бы то, что он приказал, без права выбора.

Насколько он был похож на своего отца?

Из того, что я видела и что мне рассказывали, немного. Тем не менее, это заставило меня насторожиться. Потому что некоторые их черты были похожи.

Его телефон зазвонил, и он направился к двери.

Закрыв глаза от света, льющегося из открывающегося дверного проема, я услышала тяжелое дыхание и скрип ногтей по полу, когда дверь закрылась.

Снова открыв глаза, я перевернулась на спину. Зевс и Арес тихо заскулили рядом с моей кроватью. На лице появилась легкая улыбка, когда я гладила их одного за другим, их мускулистые тела наклонялись в ответ на поглаживания.

— Су, — сказал Рейн, и они запрыгнули на огромную кровать и устроились у наших ног.

Рейн скользнул обратно рядом со мной.

— Я редко оставляю их на кроватях, но один раз не повредит, — признался он.

Сердце бешено колотилось в груди.

Он сделал это ради меня. Я знала, что это были его собаки, его малыши, которых он любил, даже если пытался скрыть это. Но поделиться ими со мной, особенно когда они уже приносили мне некоторое утешение, было так заботливо.

— Почему ты не говоришь с ними по-английски? — спросила я, моя нога выскользнула из-под одеяла, чтобы нежно потереться о мех Зевса.

— Говорю. Хотя их команды в основном на итальянском, так они лучше реагируют.

Долгое время мы не обменивались ни словом. На мгновение Рейн и собаки отвлекли меня, но когтистые эмоции вернулись бы, когда они бы ушли.

Иногда одиночество было единственным способом справиться. Люди видели, как ты страдал, и это было еще хуже. Это случалось со мной пару раз, и я тратила больше времени, пытаясь успокоить их, чем проходя через свой собственный цикл, зная, что это прошло бы. Было утомительно объяснять людям, когда ты не хотел говорить ни слова.

— Итак…

Рейн вздохнул, и впервые я заметила, что на нем были только спортивные штаны. Не то чтобы я могла видеть ясно, потому что его татуировки на груди покрывали всю область кожи, но не думала, что спереди у него были такие отметины, как на спине. Я обнаружила их только благодаря ощупыванию. Он отверг мои расспросы, но они заинтриговали меня.

— Шрамы на моей спине — это заслуга старого дорогого папочки, — мышцы на его руках и груди напряглись. — Они рассказывают историю, а также являются напоминанием…

— О чем? — я выдохнула, облизывая пересохшие губы.

— О том, где определился мой характер. Признаки того, что я был создан другим. Тверже, умнее. Без слабостей, — ухмылка тронула его губы. — Ты знаешь, что я не чувствую боли, как другие? Это отголосок травмы. Мой болевой порог чрезвычайно высок. Практически отсутствует. Видишь ли, Голливуд.… Я был приручен к тому, чтобы не чувствовать. Вообще.

Я сглотнула. У него, как и у меня, никогда не было шанса проявить мягкость. Быть уязвимым.

Мы были просто двумя людьми, сформированными обстоятельствами и предыдущими поколениями. Жизнь ожесточила нас, мы были одиноки и никого не впускали.

Пошатываясь, я прижалась к Рейну. Он напрягся, и мгновение спустя его рука обхватила мое тело, и я прижалась к нему. Объятия, небольшое утешение, потому что завтра все это было бы забыто, как будто этого никогда и не было.

— Ragazza perduta, avrai sempre una casa stabile qui con me (Потерянная девочка, здесь, со мной, у тебя всегда будет надежный дом), — Рейн заговорил по-итальянски. Эти слова блаженно проникли в меня, хотя я понятия не имела об их значении.

На первом месте в моем списке дел, когда все успокоилось и я почувствовала себя лучше, стояло изучение итальянского.

Глава 40

Рейн

Ситуация была необычной. Откусив кусочек с вилки, я наблюдал, как Пэрис и мужчины из моего ближайшего окружения сидели за обеденным столом, и все мы ели блюда, приготовленные моими поварами.

Я не был уверен, хотела ли она избежать общения со мной один на один, или ей искренне нравилось находиться в компании моих самых близких друзей и солдат. В любом случае, она смеялась. Это было лучше, чем ее настроение на прошлой неделе, которое вернуло меня к воспоминаниям о моей маме и о том, как мне приходилось заботиться о ней.

Это отличалось от Голливуд, но было похоже, и это постоянно прокручивалось у меня в голове. То, чем я поделился с ней…

Я пригубил свой напиток. Дарио спросил меня взглядом, в порядке ли я. Я слегка вздернул подбородок. Я в порядке.

Я не мог сравнить это с предыдущей ситуацией, потому что раньше такого не случалось. Она очень нравилась всем моим мужчинам. Точно так же, как она понравилась всем ее личным телохранителям с того момента, как я отдал им приказ и нанял их охранять ее без ее ведома. Чиро, Брандо, Лиам и Шейн — все они сообщили, что она была не такой, как ожидалось, и не такой, какой ее изображали СМИ на обложках журналов, газет или в Интернете.

Ее личность, стоящая за тем, что она показывала миру, была привлекательной, даже захватывающей. В ней одинаково хорошо сочетались сила и уязвимость.

Мой телефон завибрировал на столе. Не понимая, зачем он знал, я ответил.

— Лео.

— Рейн.

В трубке послышалось его прерывистое дыхание, и я переключил его на громкую связь, мои люди были в полной боевой готовности.

— Двое моих самых близких людей были убиты на моих глазах; мне с трудом удалось сбежать. Нанятые наемники, они не валяли дурака.

Мои челюсти сжались.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Ничего. Предупреждаю, единственный человек, которому я за последнее время взъерошил перья, был связан с Говони. Я не сомневаюсь, что это их рук дело. Ко мне приближается подкрепление, а я без оружия, так что приходится заманивать их подальше, готовя к смертельному выстрелу, когда прибудут другие солдаты.

— Держи меня в курсе, Лео. Береги себя, — ответил я, злясь за него.

В очереди послышался смешок, но он граничил с маниакальным.

— Просто еще один день. Я сообщу тебе, когда это будет возможно. Держи спину начеку, без сомнения, ты будешь следующим.

Звонок прервался, когда я сжал телефон в руке, пластиковый корпус слегка погнулся.

Мои мышцы болезненно напряглись. Я уронил телефон на стол. О еде забыли. Атмосфера была наполнена тяжелым подтекстом насилия, ярости.

Двое его заместителей были убиты на его глазах. Они были хорошими людьми, преданными и близкими Лео, как семья.

— В данный момент мы не можем отправиться в Италию, — мой резкий, сердитый тон разнесся по комнате.

— Это слишком рискованно, — Дарио серьезно покачал головой.

Отодвинув стул, я не очень аккуратно отодвинул тарелки в сторону. Они упали на пол, но мне было наплевать на беспорядок. Я встретился взглядами со своими людьми, их внутреннее смятение соответствовало моему.

Пэрис уловила энергию в комнате, сдержанность, которую мы в настоящее время сдерживали, желая высвободить ее с помощью грубой силы. Она знала, что находилась в комнате, полной опасных существ, больше, чем когда-либо. Но никто из нас никогда не причинил бы ей вреда.