"Волкодав". Компиляция. Книги 1-6 (СИ) - Семенова Мария Васильевна - Страница 478

До сих пор не проболтался никто… И вот теперь человек, которого он знал под именем Пёс, приходил к нему по ночам. Он что-то говорил Гвалиору, о чём-то предупреждал, и во сне тот хорошо понимал его, но, просыпаясь, не мог припомнить, о чём шла речь. “Наверно, умру скоро”, – думал нардарец. Насколько ему было известно, невольник по имени Пёс погиб на леднике за отвалами, хотя, правду молвить, его мёртвого тела так потом и не нашли. Ну а зачем бы мёртвому приходить в сон живого, как не для того, чтобы позвать за собой?..

Гвалиор посмотрел на стену, поблёскивавшую в чадном свете факела зеленоватыми сколами златоискра…<Златоискр – минерал авантюрин. > Семнадцатый уровень. Ещё дюжина уровней вниз, потом, во имя Чёрного Пламени, не менее двадцати – вверх… И такое вот наказание – почти каждый день. Да холера бы с ними, с этими сбежавшими крысами!.. Спрашивается, ну какая нелёгкая тянула его за язык?..

На следующем, восемнадцатом уровне стройная череда лестниц была нарушена из-за новой машины Кермниса Кнера, разворотившей ступени. Пришлось долго идти по длинному штреку<Штрек – горизонтально расположенная горная выработка, не имеющая выхода на поверхность. > к следующему лестничному колодцу. Вереницы существ, когда-то бывших людьми, катили к подъёмнику тяжёлые тачки, наполненные рудой. Вываливали их в объёмистые бадьи, качавшиеся на прочных канатах, и порожними торопились обратно. Надсмотрщики окриками и кнутами заставляли их прижиматься к стенам: дорогу господину Церагату и его свите!..

Гвалиор опять раскупорил свою фляжку и сделал радующий сердце глоток. Мысль о возможности близкой смерти оставила его, пожалуй, равнодушным, но заставила кое-что вспомнить. Дело было четыре года тому назад, под самую осень, как и теперь; очередной невольничий караван привёз в рудники девок. Надсмотрщики из свободных, в особенности старшие, имели право выбирать, и Гвалиор выбрал. Ему приглянулась конопатая невольница из Нарлака, чем-то похожая на его прежнюю невесту, Эрезу. За это сходство ей следовало бы ежечасно благодарить и Священный Огонь, и подряд всех Богов, которых она смогла бы припомнить. Потому что Гвалиор, проявив совершенно недостойное и, более того, вовсе не свойственное ему мягкосердечие… взял да и заплатил за девку полный выкуп, приобретя её для себя одного. Так и жила она у него в домашнем покойчике, редко высовываясь наружу. Не пошла по рукам, не погибла, не опустилась и не спятила от унижения и побоев… Год спустя вновь приехал дядя Харгелл, и глаза у старика полезли на лоб: двоюродный племянник с рук на руки передал ему зарёванную молодёнку с животом, который, что называется, лез на нос. И наказал отвезти её к своим родителям, в горную нардарскую деревню.

“Да она ж у меня рожать примется прямо в телеге!..” – не на шутку испугался свирепый старый надсмотрщик.

“Справишься…” – был ответ. Конопатая благополучно произвела на свет сына, ни с кем в деревне не спуталась, Гвалиоровы родители звали мальчика внуком, а он их – дедушкой-бабушкой. Девка же всякий раз присылала ему с дядей отменно тёплые, любовно связанные шерстяные носки. Кажется, она его ждала, дурёха. Гвалиор не очень-то расспрашивал о ней и о сыне. Он не собирался возвращаться туда.

Но почему с тех же самых пор, как ему начал сниться давно погибший приятель, он и о конопатой повадился вспоминать всё чаще и чаще?..

– Кажется, мне снова повезло, – сказал Волкодав. – Опять я был у тебя в руках… И опять ты меня не убил.

Они с Винитаром стояли на пустой, далеко видимой в обе стороны дороге. Винойр держался поодаль, присматривая за двумя конями: Сергитхаром и серым. На сером обратно в Саккарем поедет молодой кунс. “Конь мне больше не нужен…” – сказал Волкодав.

– Но ты знай, что мы с тобой ещё встретимся, – негромко проговорил Винитар. Его лицо было, по обыкновению, бесстрастно, но глаза улыбались. Невесело и очень тепло.

Может быть – в другой жизни… – подумал Волкодав, но вслух ответил:

– Я был в твоей стране, теперь твой черёд приехать в наши края. – И добавил: – Вместе с кнесинкой Елень.

– Когда нас поженили, – качнул головой Винитар, – я был Стражем Северных Врат. А теперь я вождь без племени и кунс без корабля.

– У вас есть вы сами, неужто этого мало?.. – сказал Волкодав.

Винитар вздрогнул… А Волкодав отошёл от него к Эвриху и прицепил поверх кладей вьючной лошади свой заплечный мешок. Он оставил при себе лишь оружие, кремень с кресалом да тёплый старый плащ на сером меху. Книги, одна из которых так и осталась непрочитанной, теперь только отяготили бы его. Между книгами лежал и замшевый мешочек с сапфировым ожерельем. Уж кто-кто, а Эврих рано или поздно доберётся до беловодского Галирада.

Сколько всего я собирался рассказать тебе, Эврих… И не рассказал!

– А ты знаешь, кто нынче в свите у старика Дукола? Личным телохранителем?.. – плохо справляясь с прыгающими губами, выговорил аррант. – Слепой Дикерона, вот кто! Метатель ножей!.. Ты хоть помнишь его?

– Как же, – кивнул Волкодав. – Ещё бы не помнить.

И тебя ни о чём толком не расспросил… Эврих мрачно предрёк:

– Он никогда мне не простит, что я тебя не привёз!

Венн развёл руками:

– Ну… отобьёшься как-нибудь. Ты кан-киро, надеюсь, не совсем позабыл?

Эврих промолчал, лишь в глазах билось безнадёжное: “Во имя замаранных ягодиц Прекраснейшей, поскользнувшейся у родника!.. Ну вот почему, когда совершается расставание навсегда, вместо самого важного только и приходит на ум какая-то чепуха?..”

Винойр не смотрел на венна, старательно отводил глаза. Вчера, когда Ксоо Тарким прочитал письмо чирахского вейгила, пересчитал деньги и на руке шо-ситайнца расклепали цепь, парень умудрился почти сразу едва не поругаться с Наставником. Он принялся подбивать Волкодава освободить весь караван. Оказывается, он уже прикинул, что даже вдвоём они легко совладают с надсмотрщиками, Харгелла убьют насмерть его же палкой, а Таркима привяжут к хвосту пегой кобылы: “Там такие люди, Наставник!.. Некоторые, да… верёвка плачет… но остальные! Кто задолжал, кто слишком богатому в обьиной драке ухо расплющил…” – “Нет”, – сказал Волкодав. И не пожелал объяснить причину отказа. С этого времени Винойр держался с ним очень почтительно, но отстранённо.

О том, что они расстаются, Волкодав удосужился объявить только сегодня утром, когда заливали костёр. “Куда собрался-то? – вновь, как когда-то, спросил язвительный Шамарган. – Домой к себе, что ли, надумал через горы махнуть?..” Венн подумал и кивнул: “И так можно сказать…”

Винойр вдруг бросил поводья обоих коней, подбежал к Волкодаву, и они обнялись.

– А мне ты ничего не скажешь, венн? – хмуро и зло спросил Шамарган. Волкодав ответил не сразу, и лицедей почти выкрикнул: – Ну да, что со мной говорить, я же дерьмо!.. Да!.. Дрянь, дерьмо, мусор!.. Меня, младенца, нашли нищие, искавшие поживы в куче отбросов!.. Вот!.. У меня не было родителей, я никому был не нужен!.. Я решил отомстить и пошёл к служителям Смерти… Я думал… неважно, что я думал… нас с напарницей послали в Кондар, истреблять какую-то танцовщицу… повинную только в том, что не захотела причинять своими плясками гибель… Там мою напарницу загрызла сторожевая собака, а я… я вроде понял… Я попал к Хономеру, я думал… Э, да что со мной рассуждать, я же мусор, и место мне на помойке! И он рванулся было прочь, налаживаясь куда-то бежать. Волкодав придержал его за плечо. Глупый ты, парень, хотелось ему сказать. Чего ради мечешься? Чего ищешь по разным храмам такого, чего в тебе самом нет?.. Ты же поэт, дурачок. На что тебе вымышленные отцы? У тебя и так звание повыше любого, которое могут дать люди…

Он сказал:

– Ты называл себя сыном Тразия Пэта и жаловался, что не умеешь даже зажигать огонь… На самом деле ты умеешь. Смотри, это же так просто…

Он опустился на корточки, и его ладонь зависла над кучкой сухих веточек и травинок. Мгновенное напряжение всего тела, едва заметное движение… и над кучкой заплясал сначала дымок, а затем – весёлые язычки, почти невидимые при ярком дневном свете.