Бастиано Романо (ЛП) - Хантингтон Паркер С. - Страница 4

Она вздрогнула от моих слов, а я сухо рассмеялся и потянулся в карман. Ее глаза расширились, когда я вытащил бархатный футляр. Ей пришлось протянуть руку и опереться на стол, когда я раскрыл кольцо стоимостью шестнадцать миллионов долларов.

— Бастиан…

Я выхватил кольцо из футляра и швырнул его за крышу здания, как будто оно ничего не значило. Как будто она ничего не значила. Она заскулила, подбежав к перилам с протянутой рукой, когда я стащил с ее тарелки картошку и обмакнул ее в ее гребаный кетчуп. Если бы я нашел время остановиться, чтобы вдохнуть предательство ее и моего отца, я бы, наверное, сжег Empire State Building вместе с нами обоими.

Это была не ядовитая ярость, наполнявшая мои вены, а бьющее через край предательство, подбирающееся к горлу, пока дыхание не сбилось вдвое, и мне пришлось закашляться, чтобы снова вздохнуть. Она вернулась к столу, кольцо давно исчезло, а порванный и промасленный чек был зажат между ее сцепленными пальцами, словно она думала, что я и его выброшу со здания.

Я был искушен.

Я никогда раньше никого не любил. Я не замечал тонко завуалированных ухаживаний и мафиозных кроликов, которым нужны были мои деньги и статус. Но Эльза была другой. Обычная девушка из обычной семьи, которая и не подозревала о существовании мира коррумпированных сенаторов, "людей с большой буквы", знаменитостей, пентхаусов и дизайнерской одежды. Ее не тронул синдикат Романо, наследником которого я был.

Она мало-помалу проникала под мою кожу, и я позволял ей это, потому что она должна была быть другой.

Как же я не заметил знаков?

Она снова открыла рот — вероятно, чтобы умолять, — но я прервал ее.

— Я никогда не любил тебя, Эльза. — Ложь вырвалась из моих уст, и я проигнорировал тот факт, что ради нее я готов был бросить все — семью, деньги и весь род Романо. — Нам было хорошо, но это было просто развлечение. — Я встал, вытер слезу с ее щеки испачканными маслом трусиками и погладил ее по голове. — Ты не способна дать ничего, кроме теплой киски для траха, а я не способен на любовь.

ГЛАВА 2

Долг — это то, чего человек ожидает от других.

Оскар Уайльд

БАСТИАНО РОМАНО

Восемь лет спустя

Эверетт: У меня день карьеры в летней школе. Билли приведет своего отца. Ты можешь пойти?

Вместо того чтобы ответить "нет", я отхлебнул из бокала. Я тоже пропустил вечеринку по случаю седьмого дня рождения Эверетта.

— Привет, Бастиано. — Хрипит низкий голос мафиозной цыпочки. Возможно, она хотела, чтобы он был соблазнительным, но звучал он как у курильщика с пачкой сигарет в день и двойными легочными имплантами. — Хочешь выбраться отсюда? — Ее палец с акриловым наконечником прошелся по моей спине, после чего она заняла место справа от меня.

Презерватив, наполненный Icy Hot.

Тиски взбешенного орангутанга.

Две вещи, которые я предпочел бы иметь на своем члене, а не ее.

— Уходи, — ответил я, не удосужившись посмотреть, кто это и что ей нужно.

Хотя разве это не было очевидно?

Людям свойственно отвлекаться на внешность. А у меня она была хорошая. Если бы я не родился с золотой ложкой, болтающейся на губах, то получил бы незаслуженные возможности.

Тело, покрытое мускулами. Интенсивные темные глаза. Острая линия челюсти. Густые волосы цвета кофе. Джентльменская стрижка, которой хватило бы на оплату машины, а потом и на все остальное. Если посмотреть на это сквозь пальцы, я был тридцатилетним, почти тридцатиоднолетним, который не знал, чего хочет в жизни.

Если бы существовала моя женская версия, я бы точно не стал с ней встречаться. Тем не менее, женщины фанатели от меня, словно мой член был сделан из золота, и они хотели разбогатеть. Их ошибка.

Я допивал остатки виски, когда отец пристроился рядом со мной в баре. Я знал, что это он, даже не глядя. От него всегда исходил отвратительный запах киски и алкоголя — две вещи, которые сын никогда не должен чувствовать от своего отца, но я был не лучше.

Он постучал костяшками пальцев по барному столу.

— Я воспитывал тебя не для того, чтобы ты был засранцем.

Я фыркнул и стал искать в голове что-нибудь, что могло бы его спровоцировать.

— Я знаю пять нянь, которые утверждают, что ты вообще меня не воспитывал.

Не то чтобы я возражал. В детстве я часто видел его, жил в достатке, у меня было все, что нужно. У нас никогда не было проблем, пока он не расплатился с Эльзой.

Отец игнорировал меня. Я мог рассчитывать на него и в этом случае.

Я поднял палец, давая знак бармену принести еще один скотч. Он даже не взглянул в мою сторону. Черт. Когда это в L'Oscurità обслуживание стало таким плохим? Я сделал мысленную пометку: разобраться с этим самому или рассказать Ашеру, который открыл бар, которым я управлял, когда ушел из мафии. Решу позже, когда не буду на две трети в дерьме.

Отец повернулся ко мне лицом, но я не потрудился ответить ему тем же.

— Это была дочка Бенни. Хороший ребенок.

— Бенни знает, что его дочь распутничает, Джио?

Его глаза вспыхнули. Он ненавидел, когда я называл его Джио, но он еще не вернул себе право называться папой.

— Так вот что она делала? Предлагала себя тебе?

— Тебе действительно нужно спрашивать? — Я потянулся к барной стойке, выбрал открытую бутылку и налил себе свой собственный чертов напиток.

— Эй! Ты не можешь… — Бармен, наконец, повернулся ко мне лицом. Его слова застряли в горле, когда мы встретились взглядами. Он разрывался между тем, чтобы отвести глаза и послать щенячий взгляд в мою сторону в надежде, что я проявлю к нему милосердие.

Жирный шанс.

Он сделал шаг ко мне.

— Простите.

Слишком. Поздно.

В мои обязанности не входило учить других, каким непростительным может быть мир, но мне нравилось пережевывать людей и выплевывать их надежду. Кроме того, моя терпимость к некомпетентности была равна нулю, когда дело касалось моих сотрудников. Я управлял бизнесом, а не благотворительной организацией.

— Мистер Романо, сэр… — Он запнулся, словно муж, которого застали со спущенными штанами.

Я некоторое время смотрел на него, сдерживая напряжение и забавляясь тем, как капельки пота стекают с его лба на воротник. Это была его последняя смена здесь, и он это знал. Почти девять миллионов человек называют Нью-Йорк своим домом. Я смогу найти кого-то более компетентного, кто заменит его в течение недели. По крайней мере, мне будет чем заняться, пока Ашер будет играть роль заботливого папаши для своей невесты Люси, а Эльза будет продолжать держать Эверетта подальше от меня.

Джио выхватил у меня бутылку после того, как я налил себе на три пальца. Он сделал длинный глоток прямо из горлышка, которым мог бы гордиться любой парень из студенческого братства.

— Что не так с девушкой Бенни? Она симпатичная девушка. И милая, если я правильно помню.

— Тогда трахни ее. — Я сделал паузу, мой стакан был в дюйме от моих губ. — Или уже трахнул?

— Не будь смешным, сынок. Я люблю твою мать. — Его челюсть затряслась от моего явного веселья. У меня возникло искушение перечислить романы, о которых я знал, но я не стал этого делать из соображений вежливости.

Я даже не был уверен, люблю ли я свою мать. Я почти забыл, как она выглядит, ведь мы так редко виделись. Взгляд в зеркало не помог бы. Ни одна из черт лица не досталась мне от нее.

У меня были высокие скулы отца. Сильная линия челюсти. Полные губы и карие глаза. Все его сильные итальянские черты. В то время как мамин рост отклонялся в сторону короткой и стройной фигуры, мы с отцом возвышались на несколько дюймов над шестью футами и были похожи на морских котиков, подрабатывающих в WWE.

Я бросил взгляд на Джио.

— Конечно.

— Да, — настаивал он.

У них с мамой был брак по расчету. Полный фарс, если я когда-либо видел такой. Когда ни одна из пяти американских семей не уживалась вместе, оба моих прадеда решили, что неплохо было бы создать первый союз между синдикатами, начав с брака по расчету между моими родителями.