"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Трофимов Ерофей - Страница 1004

На пороге нас встретил мужчина в идеально сидящем кимоно. По зеленому полю были рассыпаны алые кленовые листья. При каждом его движении казалось, что листья летят над изумрудной лужайкой. И это было красиво… Он с поклоном отодвинул дверь и пригласил нас внутрь дома. Причем отодвинул левой рукой, чтобы правой сделать поклон и приглашающий жест. И эти движения тоже были частью этикета — открывать дверь левой рукой, а приглашать правой. Именно в таком порядке.

Я уже говорил, что Малыш Джо напичкал правилами этикета до такой степени, что в голове всё перемешалось? Теперь же пришла пора приводить мусорную кучу в башке в относительный порядок. Чтобы не обосраться придется попотеть.

Вежливый поклон в сорок пять градусов от дворецкого адресован Кацуми, так как она дочь хозяев дома. Мне бы этот дворецкий вряд ли бы так на улице поклонился, так как на улице я ниже его по статусу и рангу. Ведь он не хинин…

Но здесь и сейчас он должен поклониться вежливо и учтиво. Я же могу сделать стандартный вежливый поклон в тридцать градусов или просто кивнуть головой. Кивок я оставлю на долю хозяина дома, так как господин Утида мог как удостоить слугу своим вниманием, так и просто пройти мимо. Но если он был бы в благодушном настроении, то мог бы и кивнуть. Но никаких поклонов дворецкому, так как тот наемный слуга на службе аристократа. Я же согнулся в тридцать градусов…

— Добрый день, Гоновара-сан, — кивнула Кацуми. — Спасибо, что встречаете.

— Добрый день, госпожа Утида. Ваши родители ждут вас в гостиной, — снова поклонился дворецкий.

Я успел подумать, что если буду приглашать гостей к Норобу, то обязательно найду Киоси такое же кимоно. Ух, какой это будет маленький самурай на встрече… Подумал и улыбнулся.

— Это хорошо, что ты улыбаешься, — хмыкнула Кацуми, — значит, будет легче знакомиться.

— Да я своим мыслям…

Мы прошли мимо дворецкого и оказались в просторной прихожей. Что мне понравилось, так это обилие картин, висящих на стенах. На картинах в основном тушью изображали Фудзияму и лепестки цветущей сакуры. Придя в такой дом сразу настраиваешься на любование красотой.

Большое круглое зеркало даровало мне моё отражение. Вроде бы ничего, только волосы чуть растрепались. Под зеркалом расположилась деревянная этажерка для обуви, где стояли в основном легкие туфли и сандалии. На пороге стояли войлочные гостевые тапочки. На пятниках услужливо вышиты размеры обуви. Зона гэнкан, где все разувались, а выше уже располагалась зона дома…

Нужно снять обувь, поставить её носками к выходу, а пятки упереть в деревянный порожек. Поставить так, чтобы не мешало проходу других возможных гостей. Я стащил кроссовки, балансируя на одной ноге и нацепил тапки моего размера, ведь вставать уличной обувью на порожек тоже считалось неучтивостью. Также, как и вставать разутой ногой на сам гэнкан.

Да-да, вот такой вот геморрой… Но это только цветочки, ведь в этих войлочных тапочках мне предстояло сделать всего десять-пятнадцать шагов, а потом снять их, чтобы пройти по татами в носках. Надо ли говорить, что чистые носки я надел загодя, уединившись для этого в мужском туалете? Кстати, если упоминать сам туалет, то в нем тоже есть свои, туалетные, тапочки. И надо не забыть их снять, когда закончишь все дела и выйдешь на волю…

Кацуми провела меня по двум комнатам, уставленным хорошей кожаной мебелью. Я быстро оценил обстановку — явно не бедствуют. Картины на стенах в добротных рамах, сами стены одеты в качественные обои. Конечно, обстановка не в кричащем золотом обрамлении, призванном уверить всех и каждого в состоятельности хозяина дома, но и не просто вырубленые из кривых стволов табуретки. Всё строго, стильно, современно.

Я прошелся по тростниковым циновкам, вскользь отмечая про себя, что они слегка похрустывают. Значит, всё-таки тут опасались ночного проникновения и явно ставили на шумовую сигнализацию. Я одобрительно кивнул. Лучше быть готовым к нападению, чем оказаться безоружным во время оного. Или, как говорится в японской поговорке: «Даже если меч понадобится один раз в жизни, носить его нужно всегда».

Шустрый дворецкий бесшумной тенью проскользнул перед нами, после чего снова открыл дверь. Порядок действий рук был таким же, как и в первый раз. Вот его ночью разбуди, поставь перед дверью и то он в этот миг сделает всё верно — такое впитывается на уровень рефлекса и уже не забывается никогда.

Моему взору открылась гостиная. Просторная комната пастельных тонов. Циновки, стол с блестящей столешницей, расписные подушки на полу. Широкое панорамное окно открывает вид на сад из декоративных деревьев бонсай и маленький пруд, который уместнее назвать большим аквариумом.

Впрочем, был и сам аквариум — метра два в длину, метр в ширину и полтора в высоту. Внутри него медленно переваливалась через стилизованную корягу змея необыкновенной красоты. Пусть она была и не такой длины, как удав Каа из книги про Маугли, а всего с руку взрослого мужчины, но её от всех остальных змей отличала необычная раскраска — как будто природа постаралась кричащую яркость попугая передать ползучей твари. Разноцветные чешуйки походили на мелкие лепестки черники, как будто змея была невероятной любительницей полакомиться этими ягодами, поэтому и прилепила их на скользкое тело.

«Шершавая древесная гадюка», — услужливо подсказала мне память.

Возле аквариума стояли родители Кацуми. Они повернулись на тихий шорох дверей и вежливые улыбки озарили их лица. Я уже видел их раньше, на похоронах Акиры, их сына. Правда, тогда их лица были омрачены произошедшим. Сейчас же должен признать, что улыбка им шла больше.

Отец Кацуми белел рубашкой. На шее чуть ослаблен галстук, это давало понять, что он находится в неформальной обстановке. Хозяин дома, глава клана, занимающегося разработкой нефтяных месторождений. Загорелое суровое лицо с обветренными губами. Явно не из тех, кто не вылезает из офиса с утра до ночи. Как я слышал, он сам не чурается проверять объекты и знает почти всех своих подчиненных по имени.

Мать Кацуми с достоинством носила голубовато-розовое кимоно комон, расшитое цветами и радугами. Её лицо могло украшать обложки журналов типа «Крестьянка»… Хотя, для её лица больше подходило название «Аристократка» — миловидное, без намека на морщинки, с изогнутыми в форме лука губами.

— Мама, привет! А вот и мы! — с радостным воплем запрыгнула в комнату Кацуми. — Это мой одноклассник Изаму Такаги.

— Добрый день, господин Утида и госпожа Утида, — я поклонился так, как это предписывает этикет, то есть под углом сорок пять градусов. — У вас очень красивый дом.

— Здравствуйте, Такаги-сан, — кивнул в ответ господин Утида. — Наша дочь уже успела представить нас?

— Да, Кацуми говорила, что ваше имя Кенджи, а вашу спутницу жизни при рождении назвали Мегуми, — ответил я. — Впрочем, эта информация доступна любому человеку, кто хоть сколько-нибудь интересуется историей влиятельных семейств Японии.

— А вы интересуетесь? — спросила грудным голосом мама Кацуми.

— Да, госпожа Утида. Приходится интересоваться — вдруг дальнейшая жизнь сложит ручейки наших интересов в одну глубоководную реку, в таком случае лучше знать, с кем будем поднимать волну и миновать водовороты, — с улыбкой ответил я.

Надеюсь, не слишком цветасто ответил, а то могут подумать, что я стою тут и выеживаюсь. Мелкий хинин, попавшийся на глаза одному из властелинов жизни…

— Хорошие слова, Такаги-сан, — проговорил хозяин дома. — Вы точно уверены, что дальнейшая жизнь сложится так, что вам на пути будут попадаться исключительно аристократы?

— В нашем мире можно быть уверенным только в восходе солнца и солености океана. Я буду к этому стремиться, так как хочу показать всем из моей касты, что добиться можно многого, даже невзирая на предубеждения и закостеневшие традиции. Раньше хинины не могли владеть кафе и ресторанами, а сейчас… — я с поклоном передал свою визитку господину Утида. — Если будете рядом, то милости прошу в моё заведение. Там всегда рады друзьям хозяина.